« Чу­жую ре­аль­ность наш взгляд пре­вра­ща­ет в дру­гую »

Ма­ри­на Раз­беж­ки­на о фе­сти­ва­ле « Руд­ник » и но­вом до­ку­мен­та­лиз­ме

Kommersant Weekend - - афиша -

Пер­вый меж­ду­на­род­ный фе­сти­валь до­ку­мен­таль­но­го де­бют­но­го ки­но «Руд­ник » прой­дет в Рес­пуб­ли­ке Та­тар­стан на ост­ро­ве Сви­яжск с 16 по 20 ав­гу­ста. О но­вом фе­сти­ва­ле, о том, что такое но­вый до­ку­мен­та­лизм и ку­да дви­жет­ся мо­ло­дое до­ку­мен­таль­ное ки­но, с арт­ди­рек­то­ром «Руд­ни­ка », ре­жис­се­ром, про­дю­се­ром, ос­но­ва­те­лем и ру­ко­во­ди­те­лем Шко­лы до­ку­мен­таль­но­го ки­но и те­ат­ра Ма­ри­ной Раз­беж­ки­ной по­го­во­рил Кон­стан­тин Шав­лов­ский

Пер­вый во­прос, ко­то­рый сра­зу на­пра­ши­ва­ет­ся: по­че­му имен­но Сви­яжск?

Ес­ли бы ме­ня спра­ши­ва­ли о ро­дине, хо­тя это бес­смыс­лен­ный во­прос, на мой взгляд, но ес­ли бы все- та­ки мне при­шлось на него от­ве­чать — я бы на­зва­ла остров Сви­яжск. Я ро­ди­лась в Ка­за­ни, а в Сви­яж­с­ке, ко­то­рый на­хо­дит­ся в 30 км от го­ро­да, про­во­ди­ла все сво­бод­ное вре­мя со сво­их 15 лет. Для ме­ня это очень важ­ный остров, там я ка­кто на­ча­ла луч­ше по­ни­мать жизнь. У него уди­ви­тель­ная ис­то­рия, он сто­ит на сли­я­нии трех рек — Вол­ги, Сви­я­ги и Щу­ки, по­се­ле­ние ос­но­ва­но здесь при Иване Гроз­ном, в 1551 го­ду бы­ла по­стро­е­на кре­пость, от­ку­да рус­ский царь по­шел в по­ход на Ка­зань. Сей­час на ост­ро­ве два мо­на­сты­ря и несколь­ко церк­вей, а сам он кро­шеч­ный, все­го пол­то­ра ки­ло­мет­ра на ки­ло­метр. И сна­ча­ла он был мо­на­стыр­ским ост­ро­вом, а по­сле ре­во­лю­ции мо­на­стыр­ские сте­ны ста­ли тю­рем­ны­ми сте­на­ми. В 1950- е, по­сле лик­ви­да­ции тюрь­мы, здесь был су­ма­сшед­ший дом, ко­то­рый про­дер­жал­ся до на­ча­ла 1990-х. Ко­гда я впер­вые по­па­ла в Сви­яжск, там бы­ла ат­мо­сфе­ра оста­но­вив­ше­го­ся вре­ме­ни. Но в ну­ле­вые сю­да при­шли день­ги, Сви­яжск стал ту­ри­сти­че­ском ком­плек­сом, ост­ро­вом- гра­дом, и на­сто­я­щая жизнь ост­ро­ва прак­ти­че­ски ис­чез­ла, ис­чез­ло его под­лин­ное со­сто­я­ние, ис­чез­ло это дру­гое вре­мя. Сей­час на­се­ле­ние там 250 че­ло­век. И един­ствен­ное хо­ро­шее, что воз­ник­ло с деньгами, это му­зей­ный центр. Вот, соб­ствен­но, в нем и про­хо­дят в Сви­яж­с­ке лю­бые встре­чи и фе­сти­ва­ли. И мы ре­ши­ли, что бу­дет ин­те­рес­но со­брать имен­но здесь, на этом ост­ро­ве с его бо­га­той ис­то­ри­ей, мо­ло­дых лю­дей, ко­то­рые бу­дут по­ка­зы­вать свое мо­ло­дое ки­но и де­мон­стри­ро­вать свой но­вый взгляд на мир.

При этом в Рос­сии, где фе­сти­ва­ли есть по­чти во всех круп­ных го­ро­дах, не бы­ло ни од­но­го фе­сти­ва­ля де­бют­но­го до­ку­мен­таль­но­го ки­но. Идея при­над­ле­жит вам?

Нет, это идея ре­бят из ка­зан­ско­го куль­тур­но­го цен­тра « Сме­на » Ки­рил­ла Ма­ев­ско­го и Ми­ши Кол­чи­на. Они пред­ло­жи­ли мне по­участ­во­вать, и я сра­зу же со­гла­си­лась, в том чис­ле по­то­му, что ви­жу, как в По­вол­жье сей­час хо­ро­шо ра­бо­та­ют со­вре­мен­ные нефор­маль­ные те­ат­ры, а с до­ку­мен­таль­ным ки­но и с по­ни­ма­ни­ем, что такое но­вое до­ку­мен­таль­ное ки­но, там, на мой взгляд, все очень пло­хо.

А где, кро­ме Моск­вы и Пе­тер­бур­га, с этим хо­ро­шо?

Есть боль­шие го­ро­да в Рос­сии, ку­да мы ез­дим с по­ка­за­ми, в том чис­ле ез­дим в Ка­зань, но до все­го По­вол­жья мы не до­тя­ги­ва­ем­ся. У нас, по­ми­мо кон­кур­са, бу­дут ид­ти две об­ра­зо­ва­тель­ные про­грам­мы, од­на — на­шей шко­лы, я бу­ду ве­сти ее вме­сте со сво­и­ми вы­пуск­ни­ка­ми Олей При­воль­но­вой и Ли­зой Коз­ло­вой, а вто­рая — по до­ку­мен­таль­ной ани­ма­ции, ее бу­дет ве­сти Ди­на Го­дер, а по­мо­гать ей бу­дет ки­но­дра­ма­тург Алек­сандр Ро­ди­о­нов. И я бы хо­те­ла, что­бы в них при­ня­ли уча­стие ре­бя­та не толь­ко из Ка­за­ни, но и из бли­жай­ших по­волж­ских рес­пуб­лик, по­то­му что мы со­всем не зна­ем, что про­ис­хо­дит в Ма­рий­ской рес­пуб­ли­ке, в Мор­дов­ской рес­пуб­ли­ке, в Чу­ва­шии, в Уд­мур­тии. Мне хо­те­лось бы, что­бы и Баш­ки­рия участ­во­ва­ла, хо­тя это уже не По­вол­жье. По ито­гу учеб­ных кур­сов ре­бя­та сни­мут свои неболь­шие этю­ды, воз­мож­но, это бу­дут ис­то­рии о лю­дях, ко­то­рые жи­вут в Сви­яж­с­ке. Их оста­лось со­всем немно­го, мо­ло­дые с ост­ро­ва ухо­дят, уез­жа­ют, их ме­ста за­ни­ма­ют дач­ни­ки, пре­крас­ные дач­ни­ки — ху­дож­ни­ки, ико­но­пис­цы, но Сви­яжск все рав­но уже не их лич­ная ис­то­рия. Хо­ро­шо, что мы успе­ли с ху­дож­ни­ком Ра­ши­том Са­фи­ул­ли­ным со­брать за 30 лет го­ло­са жив­ших здесь лю­дей. Книж­ка на- ша «Чу­ри­ки- моку­ри­ки ост­ро­ва Сви­яжск » долж­на ско­ро вый­ти в Ка­за­ни. И еще мы хо­те­ли, что­бы у фе­сти­ва­ля бы­ли зри­те­ли: из Ка­за­ни в Сви­яжск бу­дут хо­дить ав­то­бу­сы, в сви­яж­ской шко­ле смо­гут оста­но­вить­ся те, кто хочет про­ве­сти на фе­сти­ва­ле все пять дней.

А че­му мож­но на­учить за пять дней?

Та­кой ко­рот­кий курс — очень хо­ро­шая воз­мож­ность про­ве­рить, твое это или нет. По­том, огром­ное ко­ли­че­ство лю­дей, в об­щем- то, ни­ко­гда не ви­де­ли до­ку­мен­таль­но­го ки­но, и до сих пор, ко­гда го­во­ришь « до­ку­мен­таль­ное ки­но », мно­гие счи­та­ют, что речь идет о чем- то сен­ти­мен­таль­ном и жа­лост­ли­вом из жиз­ни по­жи­лых ак­те­ров или из жиз­ни жи­вот­ных. И ко­гда лю­ди впер­вые ви­дят на­ше ки­но, они бы­ва­ют по­тря­се­ны, по­то­му что то, что мы де­ла­ем, боль­ше по­хо­же на хо­ро­шее иг­ро­вое ки­но, сде­лан­ное ме­то­дом до­ку­мен­та, ре­аль­но­го на­блю­де­ния. « Чу­жая ра­бо­та » Де­ни­са Ша­ба­е­ва, «Ма­лень­кий принц » Оль­ги При­воль­но­вой, « В цен­тре цик­ло­на » Ели­за­ве­ты Коз­ло­вой, « Ми­ла­на » Ма­ди­ны Муста­фи­ной, « Стран­ные ча­сти­цы » Де­ни­са Кле­бле­е­ва — я мо­гу дол­го пе­ре­чис­лять на­зва­ния филь­мов, ко­то­рые сня­ли на­ши ре­бя­та. Все это со­стра­да­тель­ный, но не сен­ти­мен­таль­ный, не фаль­ши­вый взгляд на жизнь, ко­то­рая вдруг на­ча­ла су­ще­ство­вать пе­ред ка­ме­рой по за­ко­нам дра­ма­тур­гии, а зна­чит, на­ши сту­ден­ты на­учи­лись вос­при­ни­мать ре­аль­ность не как мут­ный по­ток, со­сто­я­щий из мно­же­ства не свя­зан­ных друг с дру­гом оскол­ков, они на­учи­лись « чи­тать» эту жизнь как ро­ман и пе­ре­ска­зы­вать ее дру­гим.

Как сфор­ми­ро­ва­на кон­курс­ная про­грам­ма «Руд­ни­ка »?

За про­грам­му у нас от­ве­ча­ет глав­ным об­ра­зом наш про­грамм­ный ди­рек­тор Ев­ге­ния Мар­чен­ко, ре­жис­сер и от­бор­щик « По­сла­ния к че­ло­ве­ку ». Мы де­ла­ем упор на де­бю­ты ки­но­школ. Пре­мьер­но­го по­ка­за не тре­бу-

ем, с удо­воль­стви­ем от­би­ра­ем те филь­мы, ко­то­рые уже участ­во­ва­ли в круп­ных фе­сти­ва­лях. И тем не ме­нее из 11 участ­ни­ков у нас бу­дет во­семь рос­сий­ских пре­мьер. У нас четыре филь­ма из Рос­сии, участ­ву­ют филь­мы из Швей­ца­рии, Ар­ме­нии, Гер­ма­нии, Поль­ши. Кро­ме то­го, мы со­бра­ли вне­кон­курс­ную про­грам­му, где бу­дут по­ка­за­ны филь­мы ре­бят из по­волж­ских рес­пуб­лик. По­сколь­ку «Руд­ник » — фе­сти­валь де­бют­но­го до­ку­мен­таль­но­го ки­но, хо­чет­ся спро­сить: ку­да, по- ва­ше­му, се­го­дня дви­жет­ся до­ку­мен­таль­ное ки­но? Ко­гда еще не бы­ло Шко­лы Раз­беж­ки­ной, а бы­ли ва­ши кур­сы в «Ин­тер­ньюс », где Ле­ра Гер­ма­ни­ка сня­ла свои пер­вые филь­мы, ко­то­рые нас всех по­ра­зи­ли, то де­ло, как сей­час ка­жет­ся, бы­ло не толь­ко в ее та­лан­те, но и в сов­па­де­нии со вре­ме­нем. В том чис­ле с по­яв­ле­ни­ем до­ступ­ных тех­ни­че­ских средств, ко­то­рые поз­во­ли­ли, во- пер­вых, так близ­ко по­смот­реть на че­ло­ве­ка, а во- вто­рых, да­ли воз­мож­ность го­во­рить на язы­ке ки­но тем, кто на нем ни­ко­гда не раз­го­ва­ри­вал. И это бы­ло но­во­стью. А се­го­дня, услов­но, каждый на смарт­фон мо­жет снять и предъ­явить ку­сок сво­ей ре­аль­но­сти — и но­во­сти в этом боль­ше нет. Это толь­ко ка­жет­ся, что язык до­ку­мен­таль­но­го ки­но все­ми осво­ен. Осво­е­на толь­ко тех­ни­ка, а сам язык вни­ма­тель­но­го, очень плот­но­го су­ще­ство­ва­ния в чу­жой ре­аль­но­сти, ко­то­рую наш взгляд пре­вра­ща­ет в дру­гую,— он со­всем еще не осво­ен. Ими­та­ция язы­ка есть, а са­мо­го язы­ка — нет, ему на­до учить­ся. Не толь­ко учить­ся на нем го­во­рить, но и учить­ся его вос­при­ни­мать. Во­об­ще, во­прос ин­тер­пре­та­ции, в том чис­ле язы­ка до­ку­мен­таль­но­го ки­но, это, по- мо­е­му, се­го­дня глав­ный во­прос. Я по­сле про­шед­ше­го Мос­ков­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля все хо­чу и ни­как не мо­гу до­ду­мать мысль, что во­об­ще такое этот но­вый до­ку­мен­та­лизм. Я там по­смот­ре­ла фильм Аль­бер­та Сер­ры « Смерть Лю­до­ви­ка XIV», и он ме­ня по­ста­вил в ту­пик — это фильм исто­ри­че­ский, ко­стюм­ный, но то, как он сде­лан, мож­но на­звать вы­со­ким до­ку­мен­та­лиз­мом. Мы как- то долж­ны по­нять и объ­яс­нить и тем, кто пы­та­ет­ся на­щу­пать но­вый язык, и тем, кто пы­та­ет­ся его про­чи­тать, что до­ку­мен­таль­ное во­все не озна­ча­ет непре­мен­ное вхож­де­ние в ак­ту­аль­ную ре­аль­ность. Эта ре­аль­ность мо­жет быть па­ра­док­саль­ным об­ра­зом в про­шлом. Я нена­ви­жу ис­то­ри­че­ское ко­стюм­ное ки­но, лю­дей в па­ри­ках. И во­об­ще — ка­кое мне де­ло до Лю­до­ви­ка XIV? Но в филь­ме Сер­ры я че­рез 15 ми­нут пе­ре­стаю за­ме­чать эти па­ри­ки, а смот­рю не от­ры­ва­ясь, как ге­рой два ча­са уми­ра­ет в сво­ей ком­на­те на мо­их гла­зах. И са­ма не мо­гу до кон­ца объ­яс­нить се­бе, что ме­ня во­об­ще здесь так тро­га­ет. Но я, на­вер­ное, немно­го ушла от во­про­са. Да, во­прос был о том, ку­да дви­жет­ся мо­ло­дое до­ку­мен­таль­ное ки­но и ка­кие пе­ред ним сто­ят вы­зо­вы се­го­дня. Вот та­кие филь­мы, как « Смерть Лю­до­ви­ка XIV» Аль­бер­та Сер­ры или «Сье­ра­не­ва­да » Кри­сти Пую — это и есть вы­зо­вы как ре­аль­но­сти, так и до­ку­мен­таль­но­му ки­но се­го­дня. Для ме­ня эти филь­мы, при­том что они иг­ро­вые, это до­ку­мен­та­ли­сти­ка выс­ше­го раз­ря­да. Мне мень­ше нра­вит­ся то, что сей­час де­ла­ют Дар­ден­ны, по­то­му что они для ме­ня слиш­ком мо­ра­ли­сты. А там, где по­яв­ля­ет­ся мо­раль, где глав­ный, пер­во­сте­пен­ный па­фос — со­ци­аль­ные или по­ли­ти­че­ские уста­нов­ки, там, на мой взгляд, ис­че­за­ет та тон­кая ткань, ко­то­рая и на­зы­ва­ет­ся жиз­нью. Я хо­чу, что­бы мо­ло­дые до­ку­мен­та­ли­сты на­учи­лись раз­гля­ды­вать жизнь, а не толь­ко от­ве­чать на ее со­ци­аль­ные и по­ли­ти­че­ские вы­зо­вы. Ведь чем еще на­ши филь­мы от­ли­ча­ют­ся от филь­мов тех, кто про­сто на­учил­ся сни­мать и мон­ти­ро­вать с по­мо­щью ка­мер на те­ле­фоне? Мы не про­сто на­блю­да­ем, а про­жи­ва­ем жизнь вме­сте с ге­ро­ем. Мы про­жи­ва­ем его боль, его хо­лод и го­лод, его от­ча­я­ние вме­сте с ним. И это очень труд­ное со­юз­ни­че­ство. Ты на вре­мя и сам ста­но­вишь­ся ге­ро­ем. Вот один ге­рой у те­бя пе­ред ка­ме­рой, а вто­рой — это ты сам за ка­ме­рой. И этим от­ли­ча­ет­ся на­ше ки­но от дру­го­го, ко­то­рое вро­де бы по­хо­же на на­ше, толь­ко на­блю­да­ет жизнь с без­опас­но­го рас­сто­я­ния. Речь толь­ко о ва­шем ме­то­де или это тен­ден­ция всей со­вре­мен­ной до­ку­мен­та­ли­сти­ки? Это еще не мейн­стрим, ко­неч­но, но, несо­мнен­но, такое ки­но в ми­ре есть — и его ста­но­вит­ся все боль­ше. Но мы, на­вер­ное, пер­вые, кто пред­ло­жил его как ме­тод, как опыт зре­ния, а не вы­бор оп­ти­ки от­дель­ным ре­жис­се­ром. Мы учим, как смот­реть имен­но так. При этом два филь­ма, ко­то­рые вы на­зва­ли в ка­че­стве при­ме­ров вы­со­ко­го до­ку­мен­та­лиз­ма, « Сье­ра­не­ва­да » и « Смерть Лю­до­ви­ка XIV», это иг­ро­вые филь­мы. И дей­стви­тель­но, та­ко­го ки­но рань­ше не бы­ло, оно рас­тет, в том чис­ле, из оп­ти­ки до­ку­мен­таль­но­го ки­но, из это­го но­во­го язы­ка, зна­ки ко­то­ро­го мы встре­ча­ем по­всю­ду, да­же в те­ле­ре­кла­ме. А ка­кое ме­сто се­го­дня за­ни­ма­ет соб­ствен­но до­ку­мен­таль­ное ки­но? Это труд­ный во­прос, на ко­то­рый я схо­ду от­ве­тить не мо­гу. Но для ме­ня со­вер­шен­но яс­но, что но­вый взгляд на ре­аль­ность необ­хо­дим се­го­дня не толь­ко до­ку­мен­таль­но­му ки­не­ма­то­гра­фу, но и во­об­ще ис­кус­ству. Ина­че ис­кус­ство по­те­ря­ет связь с этой но­вой ре­аль­но­стью. По­то­му что ре­аль­ность­то — но­вая. Мне ка­жет­ся, что XXI век по­ста­вил пе­ред на­ми во­про­сы, ко­то­рые не за­да­ва­ли преды­ду­щие вре­ме­на. Од­но­вре­мен­но у нас, на­при­мер, пол­но­стью из- ме­нил­ся пред­мет­ный мир, он ра­ди­каль­но от­ли­ча­ет­ся от пред­мет­но­го ми­ра че­ло­ве­ка да­же кон­ца XX ве­ка. Из­ме­ни­лись все спо­со­бы ком­му­ни­ка­ции — это, мо­жет быть, са­мое важ­ное. Я над этим все вре­мя ду­маю: по­че­му вдруг раз­ные ви­ды ис­кус­ства на­чи­на­ют раз­го­ва­ри­вать дру­гим язы­ком. За­чем он им ну­жен? При этом об­ре­те­ние это­го но­во­го язы­ка, да­же его по­ни­ма­ние тре­бу­ет огром­ной ра­бо­ты над со­бой — ты сам дол­жен стать дру­гим. Со всем сво­им куль­тур­ным бэк­гра­ун­дом — дол­жен вдруг так отрях­нуть­ся и по­смот­реть, а что же про­ис­хо­дит во­круг. И по­нять, по­че­му этот куль­тур­ный бэк­гра­унд, ко­то­рым ме­ня лич­но на­пи­ха­ли — я же вы­рос­ла в куль­тур­ной се­мье, я про­чи­та­ла очень мно­го книг еще в юно­сти, я очень мно­го ра­бо­та­ла,— по­че­му вдруг я не хо­чу огля­ды­вать­ся ту­да, по­че­му ищу но­вый язык? Се­го­дня мне ка­жет­ся, что весь мой куль­тур­ный бэк­гра­унд боль­ше не от­ве­ча­ет на во­про­сы, ко­то­рые пе­ре­до мной ста­вит ре­аль­ность. И опять же — я по­ка не мо­гу сфор­му­ли­ро­вать эти во­про­сы, по­то­му что они со­всем не пуб­ли­ци­сти­че­ско­го свой­ства. Мож­но ли ска­зать, что на на­ших гла­зах воз­ни­ка­ет и уже воз­ник­ла но­вая грам­ма­ти­ка, ко­то­рая рас­тет из вот это­го но­во­го до­ку­мен­та­лиз­ма, ко­то­рую необ­хо­ди­мо усво­ить, по­нять ее пра­ви­ла, и толь­ко с ее по­мо­щью се­го­дня мож­но ска­зать что- то — не толь­ко в до­ку­мен­таль­ном ки­но, но и в ис­кус­стве во­об­ще? Толь­ко я вме­сто «грам­ма­ти­ки» го­во­рю «син­так­сис » . И этот син­так­сис, ес­ли мы на­учим­ся его по­ни­мать, от­кры­ва­ет боль­шие воз­мож­но­сти. И да, из это­го про­сто­го на­блю­де­ния за те­че­ни­ем жиз­ни мы смо­жем вый­ти на ка­кие- то смыс­лы толь­ко то­гда, ко­гда пой­мем, как этот но­вый син­так­сис су­ще­ству­ет в кон­тек­сте на­ших по­э­ти­че­ских пред­став­ле­ний о ми­ре.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.