Уи­льям Фр­эн­сис Ал­лен

Kommersant Weekend - - Афиша -

вполне срав­ни­мо­го с джа­зо­вым бу­мом 1920-х. Со­от­вет­ству­ю­щие ме­ло­дии про­ник­ли то­гда не толь­ко в му­зы­каль­ную сти­хию ибе­рий­ско­го про­сто­на­ро­дья (ко­то­рая от ве­ка бла­го­дар­но пе­ре­ра­ба­ты­ва­ла им­пуль­сы из­ряд­но­го ко­ли­че­ства куль­тур, во­сточ­ных и за­пад­ных), но да­же и в при­двор­ный быт. Соб­ствен­но го­во­ря, без этой ибе­ро­аме­ри­кан­ской (а в ос­но­ве сво­ей ча­сто имен­но что аф­ри­кан­ской) эк­зо­ти­ки труд­но пред­ста­вить се­бе тот обоб­щен­ный « ис­пан­ский ко­ло­рит » со спе­ци­фи­че­ской рит­ми­кой и не ме­нее спе­ци­фи­че­ской ме­ло­ди­кой, ко­то­рый уже в новое и но­вей­шее вре­мя ста­ра­лись схва­тить мно­го­чис­лен­ные сти­ли­за­то­ры. Взять хоть «Кар­мен ». Ха­ба­не­ра — это за­мор­ская ве­щи­ца, ку­бин­ский та­нец, по­за­им­ство­вав­ший рит­ми­че­ский но­ров все у тех же аф­ри­кан­ских неволь­ни­ков. Про­бле­ма тут имен­но в том, что то­гда, в XVII–XVIII ве­ках, это необуз­дан­ное и неоте­сан­ное на­ча­ло до­воль­но быст­ро ча­стью ас­си­ми­ли­ро­ва­лось, а ча­стью вы­вет­ри­лось из ев­ро­пей­ско­го кон­тек­ста. Вот, до­пу­стим, са­ра­бан­да — прак­ти­че­ски непре­мен­ная часть сред­не­ста­ти­сти­че­ской позд­не­ба­роч­ной сю­и­ты, та­нец тор­же­ствен­ный, мед­лен­ный и плав­ный вплоть до неко­то­рой тра­ур­но­сти: та­кой мы ее зна­ем уже по Ба­ху и Ген­де­лю. А меж­ду тем изна­чаль­но это бы­ла чу­же­стран­ная пля­со­вая, по­за­им­ство­ван­ная от­ту­да же, из ко­ло­ний, и от­ли­чав­ша­я­ся пол­ным от­сут­стви­ем це­ре­мон­но­сти. Не то со спи­ри­чу­элс. Глав­ной ве­ри­тель­ной гра­мо­той, об­лег­чив­шей для этой му­зы­ки до­ступ к вни­ма­нию сна­ча­ла аме­ри­кан­ских, а по­том и ев­ро­пей­ских слу­ша­те­лей, бы­ла имен­но ее свое­об­раз­ная на­бож­ность. Ко­то­рая вдо­ба­вок по срав­не­нию с пер­вой, ба­роч­ной ре­цеп­ци­ей неволь­ни­чьих при­чуд про­цве­ла мно­го позд­нее и в со­вер­шен­но иной ре­ли­ги­оз­ной ат­мо­сфе­ре. Во-пер­вых, цер­ков­ную му­зы­ку це­ни­ли и ста­ро­дав­ние пу­ри­тане — толь­ко для них цер­ков­ной му­зы­кой бы­ло не твор­че­ство про­фес­си­о­на­лов, а гим­ны, об­щин­ное пе­ние «еди­ны­ми уста­ми и еди­ным серд­цем », объ­еди­ня­ю­щее и во­оду­шев­ля­ю­щее со­брав­ших­ся. Не­гры- ра­бы, как из­вест­но, хри­сти­ан­ство во­об­ще при­ни­ма­ли с эн­ту­зи­аз­мом, пусть и при­ме­ши­вая к нему ру­ди­мен­ты сво­их соб­ствен­ных древ­них куль­тов; про­те­стант­ские гим­ны они рас­пе­ва­ли охот­но, к кол­лек­тив­но­му пе­нию им по усло­ви­ям ра­бо­ты на план­та­ци­ях бы­ло не при­вы­кать, вдо­ба­вок вне цер­ков­ных стен им ни­кто не ме­шал петь «о ду­хов­ном » на свой соб­ствен­ный лад. За­по­ве­дан­ную ра­дость о Гос­по­де до­во­дить до са­мо­заб­вен­но­го пер­во­быт­но­го экс­та­за, ско­рее рит­ми­че­ско­го, чем ми­сти­че­ско­го, в сло­ва о раб­стве, стра­да­нии и Истине, ко­то­рая де­ла­ет сво­бод­ным, вчи­ты­вать и впе­вать свое стра­да­ние и свою тос­ку по во­ле. Тем бо­лее что они ведь слы­ха­ли от про­по­вед­ни­ков о ца­ре Да­ви­де, ко­то­рый пел и ска­кал пе­ред Ков­че­гом За­ве­та, и о том, что прав пе­ред Бо­гом ока­зал­ся имен­но царь- псал­мо­пе­вец, а не уко­ряв­шая его за непри­лич­ное по­ве­де­ние Мел­хо­ла. Вдо­ба­вок Аме­ри­ка XVIII–XIX ве­ков ви­де­ла несколь­ко « ве­ли­ких про­буж­де­ний » — кол­лек­тив­ных по­ры­вов к ре­ли­ги­оз­но­му об­нов­ле­нию, ста­вив­ших под со­мне­ние усто­яв­ше­е­ся и охла­дев­шее бла­го­че­стие ста­рых ис­по­ве­да­ний и взы­вав­ших к пла­мен­но­сти ин­ди­ви­ду­аль­но­го мо­лит­вен­но­го ду­ха. Да­же на «бе­лых » еван­ге­ли­че­ских ра­де­ни­ях бы­ли под­час в по­ряд­ке ве­щей и кон­вуль­сив­ные пляс­ки, и транс, и бес­связ­ные мо­лит­вен­ные воз­гла­сы. А уж не­гры в этой ат­мо­сфе­ре несколь­ко при­па­доч­ной ха­риз­ма­ти­че­ской вос­тор­жен­но­сти чув­ство­ва­ли се­бя как ры­бы в во­де. Как толь­ко аф­ри­кан­ская сти­хия, пе­ре­пол­няв­шая спи­ри­чу­элс, ста­ла внят­ной и при­выч­ной для за­пад­но­го слу­ха, она пре­вра­ти­лась в по­рыв, из­ме­нив­ший ли­цо му­зы­ки XX ве­ка. За Двор­жа­ком по­сле­до­ва­ли Де­бюс­си и Сати, Пу­ленк и Рах­ма­ни­нов; сна­ча­ла ке­ку­оки и рег­тай­мы, а по­том и джаз неуклон­но пре­вра­ща­лись из ма­ло­при­лич­ной му­зы­ки злач­ных мест в ре­спек­та­бель­ное уве­се­ле­ние. А до­ро­гу от джаз- бан­дов к ны­неш­ним чар­там, не та­кую уж по мер­кам ис­то­рии ев­ро­пей­ской му­зы­ки и длин­ную, читатель и так се­бе пред­став­ля­ет — как и то вор­ча­ние о «без­об­раз­ных те­ло­дви­же­ни­ях», из по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние со­про­вож­дав­шее этот про­гресс. В фун­да­мен­те ко­то­ро­го, од­на­ко, ле­жит пусть при­чуд­ли­вое, щед­ро при­прав­лен­ное дет­ским язы­че­ством, на­ив­но­стью, про­сто­ду­ши­ем, неодо­ли­мым тем­пе­ра­мен­том, но бла­го­че­стие.

Вы­пуск­ник Гар­вар­да, фи­ло­логклас­сик, ав­тор по­пу­ляр­ных книг и ста­тей об ан­тич­ной ли­те­ра­ту­ре. При­дер­жи­вал­ся по­сле­до­ва­тель­ных або­ли­ци­о­нист­ских взгля­дов, про­дик­то­ван­ных в том чис­ле и его соб­ствен­ным хри­сти­ан­ским ми­ро­воз­зре­ни­ем. Во вре­мя Граж­дан­ской вой­ны за­ни­мал­ся по­мо­щью неграм- бе­жен­цам, а по­сле ее окон­ча­ния стал со­труд­ни­чать с со­би­ра­те­ля­ми негри­тян­ско­го фольк­ло­ра Чарль­зом Уэром и Лю­си Гар­ри­сон. Вме­сте с ни­ми под­го­то­вил сбор­ник «Пес­ни ра­бов Со­еди­нен­ных Шта­тов » , из­да­ние ко­то­ро­го со­вер­ши­ло пе­ре­во­рот в за­пад­ном от­но­ше­нии к аф­ро­аме­ри­кан­ской му­зы­ке.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.