Ека­те­ри­на II

Kommersant Weekend - - 500 лет Реформации -

за­во­дить « по­треб­ное чис­ло пас­то­ров и про­чих цер­ков­но­слу­жи­те­лей », хо­тя ука­зы­ва­лось (ви­ди­мо, в рас­че­те на по­тен­ци­аль­ных ко­ло­ни­стов- ка­то­ли­ков), что мо­на­сты­ри свои устра­и­вать нель­зя. И про­зе­ли­тиз­мом сре­ди мест­но­го на­се­ле­ния за­ни­мать­ся нель­зя то­же — не счи­тая му­суль­ман, « ко­их не толь­ко бла­го­при­стой­ным об­ра­зом скло­нять в хри­сти­ан­ские за­ко­ны, но и вся­ко­му кре­пост­ны­ми се­бе учи­нить поз­во­ля­ем ». Де­ло, ши­ро­ко по­став­лен­ное и хо­ро­шо ор­га­ни­зо­ван­ное, хо­тя и от­да­вав­ше­е­ся неред­ко на от­куп част­ным «вы­зы­ва­те­лям», быст­ро пошло на лад. Толь­ко за пер­вые три го­да в Рос­сию вы­еха­ло 23 ты­ся­чи че­ло­век. К на­ча­лу 1770-х счет ко­ло­ний на ле­вом бе­ре­гу Вол­ги пе­ре­ва­лил за сот­ню — и за­тем на про­тя­же­нии сто­ле­тия их ко­ли­че­ство толь­ко умно­жа­лось. Хо­тя ма­ни­фе­сты Ека­те­ри­ны бы­ли об­ра­ще­ны к ино­стран­цам во­об­ще без раз­ли­чия под­дан­ства, по­чти все эти пе­ре­се­лен­цы бы­ли вы­ход­ца­ми из гер­ман­ских зе­мель. Как пра­ви­ло, еди­но­вер­цы се­ли­лись вме­сте; не­ко­то­рая часть ко­ло­ний в ре­зуль­та­те бы­ла ка­то­ли­че­ской, аб­со­лют­ное боль­шин­ство — лю­те­ран­ским, но при­ез­жа­ли в по­ис­ках луч­шей до­ли пред­ста­ви­те­ли и ме­нее « мейн­стрим­ных » ис­по­ве­да­ний, к при­ме­ру мен­но­ни­ты. Впро­чем, от сте­пе­ни вли­я­тель­но­сти той или иной кон­фес­сии ни­как не за­ви­се­ло, ста­нет ли кон­крет­ная ко­ло­ния про­цве­та­ю­щей или хо­тя бы про­сто при­ме­ча­тель­ной. Вот, ска­жем, герн­гу­те­ры, сек­та с дав­ней, но ви­ти­е­ва­то сло­жив­шей­ся ис­то­ри­ей. По­сле за­вер­ше­ния гу­сит­ских войн остат­ки при­вер­жен­цев Яна Гу­са, пе­ре­груп­пи­ро­вав­шись, ста­ли на­зы­вать­ся «Бо­гем­ски­ми бра­тья­ми». В XVII сто­ле­тии, ко­гда Габс­бур­ги взя­лись жест­ко ре­ка­то­ли­зи­ро­вать свои зем­ли, бра­тья из им­пе­ра­тор­ской Бо­ге­мии бе­жа­ли — и ста­ли, со­от­вет­ствен­но, «Мо­рав­ски­ми » (од­ним из их ли­де­ров в ту по­ру был не кто иной, как Ян Амос Ко­мен­ский). А по­том, уже в XVIII ве­ке, судь­бой бра­тьев оза­бо­тил­ся граф Ни­ко­лаус Лю­двиг фон Цин­цен­дорф, ве­ро­тер­пи­мый лю­те­ра­нин- пи­е­тист и эн­ту­зи­аст при­ми­ре­ния раз­лич­ных про­те­стант­ских тол­ков. Он при­гла­сил «Мо­рав­ских бра­тьев» пе­ре­брать­ся в его сак­сон­ские вла­де­ния, где они и ос­но­ва­ли по­се­ле­ние Герн­гут, дав­шее об­щине но­вое имя. В Рос­сию пе­ре­се­лен­цы-герн­гу­те­ры при­бы­ли в чис­ле пер­вых: уже в 1765-м они со­зда­ли под Ца­ри­цы­ном ко­ло­нию, ко­то­рую на­зва­ли не оче­ред­ным Зе­е­валь­дом или Ва­рен­бур­гом, а Са­реп­той — в честь биб­лей­ской Са­реп­ты Си­дон­ской (так лю­би­ли по­сту­пать и на­бож­ные по­се­лен­цы в Се­вер­ной Аме­ри­ке). Здесь они за­ве­ли, во-пер­вых, пря­диль­ный и ткац­кий про­мы­сел, на­ла­див про­из­вод­ство хлоп­ча­то­бу­маж­ной тка­ни, ко­то­рая по на­зва­нию реч­ки Сар­пы име­но­ва­лась «сар­пин­кой » и бы­ла в до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии страш­но по­пу­ляр­на — помни­те, у Авер­чен­ко: «Ку­хар­ка уже це­лую неде­лю страш­но щел­ка­ет креп­ки­ми зу­ба­ми, пред­чув­ствуя впе­ре­ди сар­пин­ку на коф­точ­ку ». А за­тем, уже в на­ча­ле XIX сто­ле­тия, ста­ли впер­вые в Рос­сии раз­во­дить гор­чи­цу. Идея при­над­ле­жа­ла во­об­ще- то свет­ским аг­ро­но­мам, но бла­го­че­сти­вые герн­гу­те­ры, па­мя­туя прит­чу о гор­чич­ном зерне, взя­лись за де­ло так рья­но, что па­мять об этом со­хра­ни­лась бук­валь­но на ве­ка. Вол­го­град­ский гор­чич­ный мас­ло­за­вод, вы­пус­ка­ю­щий всем хо­ро­шо из­вест­ные гор­чич­ни­ки (то­же ед­ва ли не столь же древ­нее сред­ство, как и са­ми герн­гу­те­ры), до сих пор на­зы­ва­ет­ся «Са­реп­та ». Ни­ко­лай Ко­сто­ма­ров, пу­те­ше­ство­вав­ший по этим ме­стам в кон­це 1850-х, опи­сы­вал Са­реп­ту вос­тор­жен­но (хо­тя можно ду­мать, что то же опи­са­ние по­до­шло бы и дру­гим успеш­ным ко­ло­ни­ям По­вол­жья): «По­сре­ди кал­мыц­ких сте­пей — ди­кой пу­сты­ни пред ва­ми как из-под зем­ли вы­рас­та­ет чи­сто немец­кий го­ро­док, кра­си­вый, бла­го­устро­ен­ный, с ули­ца­ми, об­са­жен­ны­ми то­по­ля­ми, со скве­ром и фон­та­ном по­сре­ди его, с чи­сты­ми до­ма­ми немец­кой ар­хи­тек­ту­ры и с ев­ро­пей­ским хо­зяй­ством ого­ро­дов и при­над­ле­жа­щих ко­ло­нии по­лей ». Сей­час от всех этих ко­гда- то опрят­но- бла­го­че­сти­вых го­род­ков ли­бо не со­хра­ни­лось ни­че­го во­все, ли­бо оста­лись де­ре­вень­ки с ме­нее эк­зо­ти­че­ски­ми на­зва­ни­я­ми вро­де Бе­ре­зов­ки, По­пов­ки и Гни­луш­ки. Но сам про­цесс то­гдаш­ней немец­кой ко­ло­ни­за­ции По­вол­жья по- преж­не­му вы­гля­дит од­ной из тех важ­ных ми­гра­ций, без ко­то­рых невоз­мож­но во­об­ра­зить се­бе ис­то­рию про­те­стан­тиз­ма. Ко­то­рый, с од­ной сто­ро­ны, ча­сто пы­тал­ся вы­стро­ить креп­кие от­но­ше­ния с зем­лей, на­ци­ей, го­су­дар­ством, а с дру­гой — не ме­нее ча­сто вы­нуж­ден был де­лом до­ка­зы­вать апо­столь­скую мак­си­му: «Не име­ем здесь пре­бы­ва­ю­ще­го гра­да, но гря­ду­ще­го взыс­ку­ем».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.