Две тре­ти вен­ско­го мо­дер­на

Густав Климт и Эгон Ши­ле в Пуш­кин­ском Ан­на Тол­сто­ва

Kommersant Weekend - - Содержание -

Ан­на Тол­сто­ва о вы­став­ке Густа­ва Клим­та и Эго­на Ши­ле в Пуш­кин­ском

Ес­ли бы мож­но бы­ло со­ста­вить ми­ро­вой рей­тинг зри­тель­ских сим­па­тий, то, что ка­са­ет­ся ис­кус­ства XX ве­ка, Густав Климт (1862– 1918) и Эгон Ши­ле (1890–1918) не­со­мнен­но за­ня­ли бы в нем са­мые за­вид­ные по­зи­ции, усту­пив раз­ве что Саль­ва­до­ру Да­ли и, ско­рее все­го, обо­гнав по по­пу­ляр­но­сти Рене Ма­грит­та, Ма­у­ри­ца Эше­ра и Фри­ду Ка­ло. Оте­че­ствен­ный зри­тель, непре­мен­но уво­зя­щий из Ве­ны сум­ку, зон­тик или чаш­ку с клим­тов­ским « По­це­лу­ем », не ис­клю­че­ние, че­го не ска­жешь об оте­че­ствен­ном ис­кус­ство­зна­нии, до сих пор не раз­ро­див­шем­ся ни од­ной се­рьез­ной кни­гой про Клим­та или Ши­ле. Впро­чем, да­же на ро­дине путь Клим­та с Ши­ле к ис­кус­ство­вед­че­ско­му при­зна­нию не был та­ким уж пря­мым. Сло­вом, вы­став­ка обречена на успех, да­ром что при­ве­зут толь­ко ри­сун­ки и толь­ко из Аль­бер­ти­ны, ка­ко­вая в плане Клим­та и Ши­ле — тре­тье по ка­че­ству и ко­ли­че­ству вен­ское со­бра­ние: несмот­ря на все ре­сти­ту­ци­он­ные скан­да­лы и изъ­я­тия, луч­ший Климт — в Бель­ве­де­ре, а луч­ший Ши­ле — в Му­зее Лео­поль­да.

Со­зда­тель музея, оку­лист Ру­дольф Лео­польд, соб­ствен­но го­во­ря, и раз­гля­дел боль­шо­го ху­дож­ни­ка в Эгоне Ши­ле, ко­то­ро­го спу­стя 30 лет по­сле смер­ти ес­ли и вспо­ми­на­ли, то ис­клю­чи­тель­но как ка­ко­го- то скан­даль­но­го пор­но­гра­фа эпо­хи пер­вой — Фрей­до­вой — сек­су­аль­ной ре­во­лю­ции. Еще в 1950-х Лео­польд на­чал со­би­рать, вы­став­лять по все­му ми­ру и про­па­ган­ди­ро­вать его на­сле­дие, так что в ито­ге — бли­же к кон­цу ве­ка — ис­кус­ством Ши­ле за­нял­ся сам ос­но­во­по­лож­ник ку­ра­тор­ско­го де­ла Ха­ральд Зе­е­ман, и быв­ше­го пор­но­гра­фа при­чис­ли­ли на­ко­нец к ли­ку му­че­ни­ков аван­гар­да. По­валь­ная мо­да на Клим­та та­к­же срав­ни­тель­но мо­ло­да, хо­тя про него, пер­во­го пре­зи­ден­та и са­мую ду­шу Се­цес­си­о­на, ко­неч­но, не за­бы­ва­ли ни­ко­гда. Но все же из трех глав­ных ху­дож­ни­ков Вен­ско­го мо­дер­на по­сле­во­ен­ная Ев­ро­па ку­да боль­ше (и ес­ли го­во­рить о жи­во­пи­си экс­прес­си­о­низ­ма как та­ко­вой, то и вполне за­слу­жен­но) по­чи­та­ла Оска­ра Ко­кош­ку (1886–1980) — от­ча­сти как од­ну из уце­лев­ших и не слом­лен­ных жертв фа­шиз­ма, ведь он был в чис­ле вид­ных экс­по­нен­тов вы­став­ки « Де­ге­не­ра­тив­ное искусство».

Как ни стран­но, по­сле ан­шлю­са ни «ев­рей­ское » искусство ев­рея Клим­та, встав­ляв­ше­го да­ле­ко не арий­ские ли­ки круп­ной вен­ской бур­жу­а­зии в юве­лир­ной вы­дел­ки — зо­ло­то и мо­за­и­ка из са­мо­цве­тов — окла­ды, ни « нездо­ро­вое » искусство « рас­тли­те­ля ма­ло­лет­них » Ши­ле, вы­ста­вив­ше­го все пер­вер­сии че­ло­ве­ка, му­чи­мо­го «по­ло­вым во­про­сом», на­по­каз, в опа­лу не по­па­ли. На­про­тив, Климт был прак­ти­че­ски ка­но­ни­зи­ро­ван. Не то идео­ло­ги Тре­тье­го рей­ха от­нес­лись с со­чув­стви­ем к неко­то­рым де­ви­ант­но­стям вен­ской иден­тич­но­сти, не то по­мо­га­ли род­ствен­ные свя­зи в выс­ших эше­ло­нах — вне­брач­ным сы­ном Клим­та объ­явил се­бя ки­но­ре­жис­сер Густав Учиц­ки, ав­тор та­ко­го ше­дев­ра на­цист­ской про­па­ган­ды, как фильм «Воз­вра­ще­ние на ро­ди­ну » с Па­у­лой Вес­се­ли в глав­ной ро­ли.

В 1942-м вен­ские га­зе­ты бур­но от­ме­ча­ли 80-ле­тие со дня рож­де­ния Клим­та — тем вре­ме­нем луч­шие его кар­ти­ны, рек­ви­зи­ро­ван­ные у кол­лек­ци­о­не­ров- ев­ре­ев, пе­ре­да­ва­лись в му­зеи рей­ха, а ме­нее зна­чи­тель­ные рас­тво­ря­лись в со­бра­ни­ях эс­тет­ству­ю­щих пар­тий­цев, так что па­рад­ная вы­став­ка к 25-ле­тию со дня смер­ти Клим­та, от­крыв­ша­я­ся год спу­стя в Се­цес­си­оне, на треть со­сто­я­ла из кон­фис­ка­та. Но по­сле вой­ны жи­вой Ко­кош­ка, участ­ник несколь­ких « до­ку­мент », на­дол­го за­тмил по­кой­ных Клим­та и Ши­ле — пре­ступ­ная ор­на­мен­таль­ность обо­их вос­кре­са­ла раз­ве что в слиш­ком вен­ском ис­кус­стве Фри­ден­срай­ха Хун­дерт­вас­се­ра.

И Климт, и Ши­ле на­ча­ли по­сте­пен­но воз­вра­щать­ся в ор­би­ту се­рьез­ных ис­кус­ство­вед­че­ских ин­те­ре­сов в 1970- е, ко­гда то, что Гер­ман Брох на­зы­вал « ве­се­лым апо­ка­лип­си­сом », Карл Кра­ус — « ла­бо­ра­то­ри­ей кон­ца све­та », а исто­ри­ки куль­ту­ры — «Вен­ским мо­дер­ном », сде­ла­лось ак­ту­аль­ной те­мой. Ко­гда весь мир, воз­мож­но под­дав­шись мил­ле­на­рист­ским ис­ку­ше­ни­ям, вдруг при­нял­ся изу­чать, как из клуб­ка на­ци­о­наль­ных и со­ци­аль­ных про­ти­во­ре­чий, из раз­но­го­ло­си­цы язы­ков и ри­то­рик, из на­пря­жен­ных до пре­де­ла нер­вов ду­хов­ной жиз­ни, из асте­нии, де­ли­рия и яс­но­го со­зна­ния об- ре­чен­но­сти Ка­ка­нии, столь иро­нич­но на­зван­ной Ро­бер­том Му­зи­лем по им­пер­ско- бю­ро­кра­ти­че­ско­му «k. u. k. », « кай­зе­ров­ская и ко­ро­лев­ская », ро­ди­лось чу­до это­го неве­ро­ят­но­го куль­тур­но­го взле­та от­хо­дя­щий в небы­тие им­пе­рии. Исто­ри­ки куль­ту­ры лю­бят фрей­дист­ские ме­та­фо­ры для его описания, изоб­ра­жая, ска­жем, «Мо­ло­дую Ве­ну » с ее ев­рей­ски­ми обер­то­на­ми как ли­те­ра­тур­ное бес­со­зна­тель­ное в идей­ной бит­ве ав­стрий­ско­го си­о­низ­ма и ав­стрий­ско­го же ан­ти­се­ми­тиз­ма. И Климт с Ши­ле, от­крыв­шие за­кон тож­де­ства зре­ния и об­ла­да­ния, вслед­ствие че­го над их го­ло­ва­ми сло­во « пор­но­гра­фия », во­об­ще- то ви­сев­шее в ат­мо­сфе­ре эпо­хи, сгу­ща­лось в ви­де об­ви­не­ний ед­ва ли не ча­ще, чем над го­ло­вой Ар­ту­ра Шниц­ле­ра, есте­ствен­но ста­ли лю­би­мым сю­же­том для рас­суж­де­ний о спе­ци­фи­че­ском вен­ском эро­тиз­ме. И то, что их эро­ти­че­ская ли­ния, сла­до­страст­но- том­ная у пер­во­го и са­дист­ски- нев­ро­ти­че­ская у вто­ро­го (а оба бы­ли ве­ли­ки­ми ри­со­валь­щи­ка­ми, по­это­му не сто­ит рас­стра­и­вать­ся, что в Москве вы­став­ля­ют толь­ко гра­фи­ку), так преж­де­вре­мен­но об­ры­ва­ет­ся в ро­ко­вом для Ка­ка­нии и ды­шав­шем ис­пан­кой 1918- м, как буд­то под­твер­жда­ет ис­то­ри­ко- куль­тур­ные спе­ку­ля­ции о диа­лек­ти­че­ском един­стве ли­би­до и вле­че­ния к смер­ти.

Что же до но­вой жиз­ни по­сле смер­ти, все­на­род­ное обо­жа­ние об­ру­ши­лось на Клим­та и Ши­ле срав­ни­тель­но недав­но, во мно­гом бла­го­да­ря усер­дию вен­ской ту­ри­сти­че­ской ин­ду­стрии, ко­то­рая, до дыр за­ез­див все габс­бург­ские ми­фы, разо­брав по ко­сточ­кам Си­си и мно­га­жды опла­кав двой­ное са­мо­убий­ство крон­прин­ца Ру­доль­фа и Ма­рии фон Ве­че­ра, при­ня­лась за этот зо­ло­той за­пас. И встре­ти­ла вза­и­мо­по­ни­ма­ние ма­сте­ров мас­со­вой куль­ту­ры — лич­ная жизнь обо­их из­вест­на нам в мель­чай­ших по­дроб­но­стях бла­го­да­ря бест­сел­ле­рам, блок­ба­сте­рам и про­чим мю­зик­лам. Но ведь и Му­зиль по­ла­гал, что так изящ­но по­зо­ло­чен­ной вен­ской куль­ту­ре на ро­ду бы­ло на­пи­са­но ска­ты­вать­ся в фе­лье­тон и опе­рет­ту.

Эгон Ши­ле. «Ле­жа­щая об­на­жен­ная с под­жа­ты­ми но­га­ми», 1918 год

Эгон Ши­ле. «Ав­то­порт­рет в об­на­жен­ном ви­де, гри­ма­са», 1910 год

Густав Климт. Два этю­да па­ря­щей фи­гу­ры в пла­тье, 1901 год В ГМИИ име­ни Пуш­ки­на от­кры­ва­ет­ся вы­став­ка « Густав Климт. Эгон Ши­ле. Ри­сун­ки из музея Аль­бер­ти­на ( Ве­на) » — око­ло ста ри­сун­ков Клим­та и Ши­ле впер­вые по­ка­жут в Рос­сии

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.