Са­краль­ная го­род­ская ано­ма­лия Как устро­ен го­род. Про­ект Григория Ре­взи­на

Kommersant Weekend - - Содержание - Про­ект Григория Ре­взи­на

Нет со­мне­ний в том, что важ­ней­шим пе­ре­жи­ва­ни­ем го­ро­да яв­ля­ет­ся ре­ли­ги­оз­ное или вос­хо­дя­щее к ре­ли­ги­оз­но­му. И тут, я бы ска­зал, у че­ло­ве­че­ства во­об­ще воз­ни­ка­ет су­ще­ствен­ная про­бле­ма. Мне ка­жет­ся, каж­дый зна­ет это чув­ство, ко­гда, ока­зав­шись в ле­су, в по­ле, в са­ду, на бе­ре­гу мо­ря, в го­рах, ты вне­зап­но ду­ма­ешь: это как в раю. Мно­гие пе­ре­жи­ва­ют это по несколь­ку раз в жиз­ни, а иные так и каж­дый день. Но я, чест­но ска­зать, не знаю ни од­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый пе­ре­жил бы та­кое ощу­ще­ние в го­ро­де, и не встре­чал опи­са­ний та­ко­го пе­ре­жи­ва­ния. В хра­ме — да, но это ин­те­рьер. А на ули­це — нет.

Го­род не схож с ра­ем. По боль­шо­му сче­ту все ми­ро­вые ре­ли­гии — хри­сти­ан­ство, ис­лам, буд­дизм — яв­ля­ют­ся го­род­ски­ми, ес­ли не в пер­вый мо­мент от­кро­ве­ния, то очень быст­ро по­сле него, по­сколь­ку ско­рость их рас­про­стра­не­ния не остав­ля­ет ме­ста для пред­по­ло­же­ния о сель­ском или ко­че­вом об­ра­зе жиз­ни. Но толь­ко у хри­сти­ан Цар­ствие Не­бес­ное — это го­род, и толь­ко в От­кро­ве­нии Ио­ан­на. С этим, кста­ти, свя­за­но, я ду­маю, то, что толь­ко у хри­сти­ан есть дол­гая тра­ди­ция про­ек­ти­ро­ва­ния иде­аль­но­го го­ро­да — мы не зна­ем ни му­суль­ман­ских, ни буд­дий­ских про­ек­тов иде­аль­ных го­ро­дов, по­то­му что че­го же их про­ек­ти­ро­вать, ес­ли на небе­сах го­ро­дов нет.

Но и хри­сти­ан­ский Град Не­бес­ный — это очень стран­ный го­род, да и во­об­ще вряд ли это го­род. Хо­тя Бла­жен­ный Ав­гу­стин по­дроб­но его про­ана­ли­зи­ро­вал, но он сто­ял на по­зи­ци­ях, ко­то­рые ста­ли на­зы­вать со­вре­мен­ны­ми со­цио­ло­ги­че­ски­ми — вро­де Джейн Дже­кобс или Свя­та Му­ру­но­ва. А имен­но, что го­род — это не зда­ния, а со­об­ще­ство жи­те­лей, civitas. Что же ка­са­ет­ся пер­во­на­чаль­но­го от­кро­ве­ния Ио­ан­на, то оно за­га­доч­но. « И я, Ио­анн, уви­дел свя­той го­род Ие­ру­са­лим, но­вый, схо­дя­щий от Бо­га с неба, при­го­тов­лен­ный как неве­ста, укра­шен­ная для му­жа сво­е­го. <...> Он име­ет боль­шую и вы­со­кую сте­ну, име­ет две­на­дцать во­рот и на них две­на­дцать Ан­ге­лов <…> Ули­ца го­ро­да — чи­стое зо­ло­то, как про­зрач­ное стек­ло. <...> Во­ро­та его не бу­дут за­пи­рать­ся днем; а но­чи там не бу­дет. <...> Сре­ди ули­цы его, и по ту и по дру­гую сто­ро­ну ре­ки, дре­во жиз­ни, две­на­дцать раз при­но­ся­щее пло­ды, да­ю­щее на каж­дый ме­сяц плод свой; и ли­стья де­ре­ва — для ис­це­ле­ния на­ро­дов». (Апок. 21:2,12,21,25; 22:1,2).

Ко­неч­но, он ви­дел го­род лишь фраг­мен­тар­но, но все рав­но. Тут есть ули­цы (ско­рее да­же на­бе­реж­ные, по­то­му что ули­цы идут по

обе сто­ро­ны ре­ки), но нет до­мов. Есть зо­ло­то, ко­то­рое не толь­ко про­зрач­но, как стек­ло (этот па­ра­док­саль­ный об­раз силь­но по­вли­ял на ев­ро­пей­скую меч­ту по­стро­ить стек­лян­ные до­ма, си­я­ю­щие из­нут­ри), но и еще непо­нят­но где на­хо­дит­ся, а стро­е­ний нет. Вме­сто них — дре­во жиз­ни. Ка­жет­ся, что это все же рай­ский сад, ко­то­рый вос­при­нял неко­то­рые внеш­ние го­род­ские чер­ты (глав­ным об­ра­зом сте­ны), но ско­рее для де­ко­ра­ции (за­чем сте­ны, ес­ли вра­та все­гда от­кры­ты?), а в ос­но­ве са­дом и остал­ся.

Го­род и Не­бо — это мор­фо­ло­ги­че­ски несо­по­ста­ви­мые объ­ек­ты. Ули­цы, пе­ре­ул­ки, квар­та­лы, дво­ры, пло­ща­ди го­ро­да не мо­гут яв­лять­ся об­ра­за­ми улиц, пе­ре­ул­ков, квар­та­лов, дво­ров и пло­ща­дей Гра­да Не­бес­но­го, по­то­му что на небе­сах ни­че­го это­го нет. Это ужас­но жал­ко и мно­гое объ­яс­ня­ет в го­род­ской куль­ту­ре с точ­ки зре­ния ощу­ще­ния бо­го­остав­лен­но­сти или да­же пе­ре­жи­ва­ния го­ро­да как ада. В аду, кста­ти, го­род, ско­рее все­го, есть. Вер­нее, там име­ет­ся пром­зо­на, где го­рит ад­ский огонь.

Не­бе­са же на­кры­ва­ют го­род как по­лог, при­креп­лен­ный лишь в неко­то­рых ме­стах. Фи­зи­ка и ме­та­фи­зи­ка — это две раз­ные тка­ни, ко­то­рые сши­ты то­чеч­ны­ми про­ко­ла­ми. Об­на­ру­же­ние этих то­чек и есть ре­ли­ги­оз­ное пе­ре­жи­ва­ние го­ро­да. Как их най­ти?

Ис­то­ри­че­ски в этом нет необ­хо­ди­мо­сти, по­то­му что они все уже на­шлись. Есть це­лая тра­ди­ция в ур­ба­ни­сти­ке, вос­хо­дя­щая к Лью­и­су Мам­фор­ду, где счи­та­ет­ся, что имен­но свя­ти­ли­ще со­зда­ет го­род: без него, как пи­шет Мам­форд, го­род яв­лял­ся бы бес­смыс­лен­ной го­рой кам­ней. О свя­ти­ли­щах нам все объ­яс­нил Мир­ча Элиа­де. Они воз­ни­ка­ют там, где Бог яв­лял­ся лю­дям (это на­зы­ва­ет­ся иеро­фа­ни­ей). В на­деж­де по­вто­рить это или прой­ти к нему в остав­лен­ную дверь, лю­ди от­ме­ча­ют ме­ста, где это про­изо­шло, хра­ма­ми, воз­но­сят там мо­лит­вы и пы­та­ют­ся вос­про­из­ве­сти об­сто­я­тель­ства иеро­фа­нии ри­ту­а­ла­ми.

При этом Хри­стос, ка­жет­ся, един­ствен­ный, кто яв­лял­ся го­ро­жа­нам, и это кон­чи­лось пло­хо. Все осталь­ные слу­чаи иеро­фа­нии — него­род­ские; там, где они про­ис­хо­ди­ли, го­ро­да мог­ли по­явить­ся впо­след­ствии, но в мо­мент, ко­гда они по­се­ща­ли ре­аль­ность, ни­че­го го­род­ско­го в ней не бы­ло. Свя­ти­ли­ща древ­нее го­ро­да, они от­но­сят­ся к неза­па­мят­ным вре­ме­нам и пе­ре­хо­дят от эпо­хи к эпо­хе.

В ка­че­стве при­ме­ра — од­на из глав­ных му­суль­ман­ских свя­тынь, ме­четь Омей­я­дов в Да­мас­ке. Она воз­ве­де­на в прав­ле­ние аль­Ва­ли­да I ибн Аб­дул-Ма­ли­ка в на­ча­ле VIII ве­ка. Она пе­ре­стро­е­на из од­ной из древ­ней­ших хри­сти­ан­ских ба­зи­лик, хра­ма Ио­ан­на Кре­сти­те­ля в Да­мас­ке, за­ло­жен­но­го им­пе­ра­то­ром Фе­одо­си­ем в кон­це IV ве­ка. Фе­одо­сий по­лу­чил имя Ве­ли­ко­го от хри­сти­ан за до­воль­но со­мни­тель­ные дей­ствия в от­но­ше­нии рим­ской язы­че­ской куль­ту­ры. В Да­мас­ке ре­ше­ние о стро­и­тель­стве хра­ма бы­ло свя­за­но с раз­ру­ше­ни­ем хра­ма Юпи­те­ра на том же ме­сте. Храм Юпи­те­ра при­об­рел окон­ча­тель­ный вид во II ве­ке (его ко­лон­ны во­шли в со­став ба­зи­ли­ки Фе­одо­сия), но и он был вы­стро­ен на ме­сте ара­мей­ско­го свя­ти­ли­ща Ха­да­да ( IX в. до н. э.). Ис­хо­дя из идеи иеро­фа­нии, свя­ти­ли­ща — будь то неяс­ный ара­мей­ский храм, ан­тич­ный пе­рип­тер, хри­сти­ан­ский храм на их ме­сте или ме­четь на ме­сте хри­сти­ан­ско­го хра­ма — яв­ля­ют­ся свое­об­раз­ной гер­ме­нев­ти­кой ме­ста. Са­мо ме­сто неиз­мен­но, борь­ба идет за по­иск наи­бо­лее адек­ват­но­го ис­тол­ко­ва­ния то­го, что про­изо­шло, и за при­об­ще­ние лю­дей к это­му со­бы­тию.

Од­на­ко го­ро­да в си­лу раз­ных при­чин мог­ли про­пу­стить ка­кое­то важ­ное ме­сто или за­быть о нем. Се­ку­ля­ри­зо­ван­ная культура, но­си­те­ля­ми ко­то­рой мы яв­ля­ем­ся, не слиш­ком ува­жа­ет прак­ти­ки тра­ди­ци­он­но­го ин­сти­ту­ци­о­на­ли­зи­ро­ван­но­го об­ра­ще­ния к выс­ше­му, ко­то­рые до­ста­лись ей в на­след­ство, но все вре­мя оза­бо­че­на тем, не про­пу­сти­ла ли она ка­ких- то важ­ных мест, че­рез ко­то­рые ту­да мож­но бы­ло бы об­ра­тить­ся. Бог умер, но мы о нем пом­ним.

Где се­го­дня мы по­до­зре­ва­ем на­ли­чие этих мест сшив­ки фи­зи­че­ской тка­ни го­ро­да и его ме­та­фи­зи­че­ско­го го­ри­зон­та? Я бы на­звал та­кое ме­сто са­краль­ной го­род­ской ано­ма­ли­ей — это суб­сти­тут свя­ти­ли­ща в се­ку­ляр­ном го­ро­де. Хо­тя, ка­за­лось бы, этих ано­ма­лий мо­жет быть бес­ко­неч­ное ко­ли­че­ство, на са­мом де­ле они сво­дят­ся к трем ти­пам. Три об­ла­сти про­ры­ва­ют се­го­дняш­нюю го­род­скую по­все­днев­ность: при­ро­да, искусство и ис­то­рия.

При­ро­да — от­дель­ная те­ма (хо­тя вряд ли кто- ни­будь бу­дет спо­рить, что эко­ло­ги­че­ское со­зна­ние яв­ля­ет­ся ва­ри­ан­том ре­ли­ги­оз­но­го), а вот с ис­то­ри­ей и ис­кус­ством си­ту­а­ция скла­ды­ва­ет­ся до­ста­точ­но дра­ма­тич­но. Идея о том, что по­сред­ством ис­кус­ства мож­но до­брать­ся до выс­ших сфер, вос­хо­дит к кон­цеп­ции ху­дож­ни­ка как ге­ния транс­цен­ден­ции. Бла­го­да­ря осо­бым от­но­ше­ни­ям с небе­са­ми он мо­жет со­здать некий ше­девр ар­хи­тек­ту­ры или скульп­ту­ры, и в том ме­сте, где это про­изой­дет, воз­ник­нет но­вая точ­ка сшив­ки фи­зи­ки с ме­та­фи­зи­кой.

Это недав­няя идея — она воз­ник­ла в куль­ту­ре и фи­ло­со­фии ро­ман­тиз­ма, так что ей не боль­ше 200 лет. Ос­нов­ная ее про­бле­ма в том, что ху­дож­ни­ки слиш­ком ча­сто со­зда­ва­ли про­из­ве­де­ния, ко­то­рые не вы­пол­ня­ли этой функ­ции во­об­ще или вы­во­ди­ли не к тем небе­сам. Я дол­гое вре­мя ра­бо­тал в ка­че­стве ар­хи­тек­тур­но­го кри­ти­ка — и мо­гу за­сви­де­тель­ство­вать: ра­но или позд­но лю­бое зда­ние, по­стро­ен­ное с пре­тен­зи­ей на ху­до­же­ствен­ное ка­че­ство, обя­за­тель­но по­па­да­ло в рей­тинг са­мых урод­ли­вых зда­ний Моск­вы, ко­то­рые необ­хо­ди­мо сне­сти. О скульп­ту­ре я уже не го­во­рю — по­ста­нов­ка лю­бо­го па­мят­ни­ке в Москве вы­зы­ва­ла и вы­зы­ва­ет та­кую бу­рю об­ще­ствен­но­го воз­му­ще­ния, что со­вер­шен­но непо­нят­но, ка­ко­го эф­фек­та хо­тят до­бить­ся те, кто его ста­вят. Воз­мож­но, ху­до­же­ствен­ное ка­че­ство иг­ра­ет тут опре­де­лен­ную роль, но нель­зя не за­ме­тить, что воз­му­ще­ние непро­пор­ци­о­наль­но сте­пе­ни эс­те­ти­че­ской тре­бо­ва­тель­но­сти го­ро­жан, ка­кую мы мо­жем на­блю­дать в иных сфе­рах (ки­но, ви­зу­аль­ные ис­кус­ства, литература, му­зы­ка, мо­да и т. д.). Ско­рее тут ре­ак­ция на ко­щун­ство, на по­пыт­ку на­вя­зать лож­ный, аль­тер­на­тив­ный, фаль­ши­вый ме­та­фи­зи­че­ский го­ри­зонт.

Ис­то­рия же с точ­ки зре­ния се­го­дняш­не­го со­зна­ния апри­ор­но пред­став­ля­ет под­лин­ный путь к ис­тин­но­му смыс­лу (что, воз­мож­но, свя­за­но с кри­зи­сом идеи бу­ду­ще­го). Не то что лю­бой ар­те­факт про­шло­го, будь то храм, па­мят­ник граж­дан­ской ар­хи­тек­ту­ры, слу­чай­но со­хра­нив­ший­ся дро­вя­ной са­рай или ка­мен­ная клад­ка в ар­хео­ло­ги­че­ском со­сто­я­нии, обя­за­тель­но со­от­вет­ству­ет са­краль­ным ме­стам в го­ро­де, хо­тя с точ­ки зре­ния ре­ли­ги­оз­но­го со­зна­ния мож­но счесть, что сам факт их со­хран­но­сти во вре­ме­ни не слу­ча­ен и со­от­вет­ству­ет некой выс­шей ис­тине.

Но по­ми­мо это­го здесь дей­ству­ет ло­ги­ка ру­и­ны. Го­род про­шло­го не был сплошь са­краль­ным — но он уже про­шел, от­пра­вил­ся в луч­ший из ми­ров. Ис­то­ри­че­ские фраг­мен­ты в лю­бом слу­чае раз­ры­ва­ют по­все­днев­ность за счет про­яв­ле­ния это­го несу­ще­ству­ю­ще­го. Кро­ме то­го, ру­и­на так устро­е­на, что, гля­дя на нее, мы до­стра­и­ва­ем тот це­лост­ный об­раз, остат­ка­ми ко­то­ро­го она яв­ля­ет­ся. Ру­и­на — эта ме­та­фи­зи­че­ская ма­шин­ка, она по­рож­да­ет ря­дом с ре­аль­ным го­ро­дом некий об­раз, мыс­ли­тель­ную кон­струк­цию го­ро­да во­об­ра­жа­е­мо­го, ко­то­рый уже в си­лу сво­ей ми­раж­ной при­ро­ды ка­жет­ся ку­да бо­лее иде­аль­ным, чем су­ще­ству­ю­щее по­ло­же­ние. И хо­тя от­но­си­тель­но про­шло­го воз­ни­ка­ют бес­чис­лен­ные спо­ры, все со­глас­ны по край­ней ме­ре в том, что оно бы­ло. Тут нет со­мне­ний в под­лин­но­сти. Это де­ла­ет из ис­то­ри­че­ских фраг­мен­тов са­мый об­ще­до­ступ­ный ин­сти­тут са­краль­но­го в го­ро­де, сво­е­го ро­да са­краль­ное об­щее ме­сто, на­столь­ко же прон­зи­тель­ное и непо­вто­ри­мое, на­сколь­ко бы­ва­ют лю­бые об­щие ме­ста. Их ярост­ная за­щи­та от ко­щун­ни­ков — на­сто­я­щее ду­хов­ное на­сла­жде­ние.

Па­ла­тин­ский холм, Рим

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.