Мяс­ной олень

Ва­си­лий Сте­па­нов о филь­ме « О те­ле и ду­ше »

Kommersant Weekend - - Содержание - В про­ка­те с 12 ок­тяб­ря

Ва­си­лий Сте­па­нов о филь­ме «О те­ле и ду­ше»

В про­кат вы­хо­дит по­бе­ди­тель Бер­лин­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля — фильм вен­гер­ки Иль­ди­ко Энье­ди «О те­ле и ду­ше». Апо­ли­тич­ная ме­ло­дра­ма, по­ра­зив­шая жю­ри Бер­ли­на­ле, на­по­ми­на­ет ти­хое со­вет­ское ки­но вре­мен за­стоя, ко­то­рое, не огля­ды­ва­ясь во­круг, упря­мо го­во­рит о веч­ном

И ль ди­ко Энь е ди во­шла в боль­шое ки­но в кон­це 1980- х, на фоне кру­ше­ния Бер­лин­ской сте­ны и пе­ре­кра­и­ва­ния ев­ро­пей­ских гра­ниц. Изыс­кан­ный, но со­вер­шен­но апо­ли­тич­ный, как буд­то не за­ме­тив­ший гло­баль­ных пе­ре­мен, чер­но- бе­лый « Мой XX век », ее пер­вый фильм, в ко­то­ром на­шлось ме­сто То­ма­су Эди­со­ну и элек­три­че­ству, От­то Вей­нин­ге­ру и его по­ло­вым тео­ри­ям, двум близ­няш­кам и Оле­гу Ян­ков­ско­му в ро­ли за­пу­тав­ше­го­ся бо­ро­да­то­го зоо­ло­га, уди­ви­тель­ным об­ра­зом за­во­е­вал в Канне приз за луч­ший де­бют. Уди­ви­тель­ным — по­то­му что тон­кость и апо­ли­тич­ность не все­гда це­нят да­же в Канне, но 1989- й был го­дом осо­бым. По­бе­дил на том фе­сти­ва­ле то­же де­бю­тант, ко­то­ро­му лич­ное бы­ло важ­нее об­ще­го: Сти­вен Со­дер­берг со сво­ей пси­хо­ана­ли­ти­че­ской дра­мой « Секс, ложь и ви­део ». В ми­ни­ма­ли­сти­че­ских чув­ствен­ных опы­тах Со­дер­бер­га мож­но ис­кать и ис­то­ки но­во­го филь­ма Энье­ди — «О те­ле и ду­ше», дей­ствие ко­то­ро­го раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в услов­ной со­вре­мен­но­сти на вен­гер­ском мя­со­ком­би­на­те (тут сто­ит от­ме­тить неболь­шую неточ­ность — или ско­рее неиз­беж­ную су­хость пе­ре­во­да: вен­гер­ское сло­во « test » — это, ко­неч­но, не толь­ко « те­ло » , но и « плоть » , то са­мое « мя­со » , ко­то­рым за­ни­ма­ют­ся пер­со­на­жи филь­ма).

Итак, он — Эн­дре — ра­бо­та­ет ди­рек­то­ром бой­ни. Су­хо­ща­вый, оди­но­кий, су­хо­ру­кий — чи­стый дух в цар­стве мерт­вых мышц, раз­руб­лен­ных туш, недву­смыс­лен­ной те­лес­но­сти. В эту ма­те­ри­аль­ную сти­хию он вно­сит незем­ные виб­ра­ции. Раз­го­ва­ри­вая с но­вым со­труд­ни­ком бой­ни, шеф спра­ши­ва­ет: « А как вы во­об­ще от­но­си­тесь к сво­им но­вым обя­зан­но­стям? » И с от­кро­вен­ным со­жа­ле­ни­ем вы­слу­ши­ва­ет, что ра­бот­ни­ку все рав­но. Не ве­да­ю­щий чувств и жа­ло­сти за­бой­щик — худ­ший ва­ри­ант. Где кровь, там долж­на быть и лю­бовь,— ба­наль­ность риф­мы ока­зы­ва­ет­ся ба­наль­но­стью жиз­нен­но важ­ной.

Она — Ма­рия — при­хо­дит на бой­ню ин­спек­то­ром по ка­че­ству. При­сва­и­вать мя­су ка­те­го­рии. Стран­но­ва­тая блон­дин­ка с мяг­ким взгля­дом тре­пет­ной ла­ни. Оле­ни, кста­ти, снят­ся ей и Эн­дре в обя­за­тель­ном по­ряд­ке каж­дую ночь: зим­ний лес, чер­ные ство­лы, снеж­ная зем­ля, сам­ка бе­жит, са­мец на­го­ня­ет — сим­во­ли­ка как та­ко­вая. Ма­рия в по­ис­ке люб­ви, и столк­но­ве­ние с су­хо­ру­ким ди­рек­то­ром Эн­дре в ра­бо­чей сто­ло­вой пре­вра­ща­ет его сна­ча­ла в объ­ект тща­тель­но­го изу­че­ния, а по­том — же­ла­ния. Сце­ны столк­но­ве­ний в сто­ло­вой Ма­рия разыг­ры­ва­ет у се­бя на кухне с че­ло­веч­ка­ми из дет­ско­го кон­струк­то­ра. Ей, как и Эн­дре, нуж­но знать, где на­чи­на­ет­ся лю­бовь — с ка­ко­го взгля­да, сло­ва, при­кос­но­ве­ния и неча­ян­ной мыс­ли? Эти во­про­сы вол­ну­ют. Лю­бов­ный та­нец двух ис­пу­ган­ных взрос­лых лю­дей, у каж­до­го из ко­то­рых свой на­бор фо­бий, своя ру­ти­на, изоб­ра­жа­ет­ся с так­том и мяг­кой иро­ни­ей.

В об­щем, по­нят­но, по­че­му имен­но «О те­ле и ду­ше » по­лу­чил в Бер­лине 2017 го­да глав­ный приз. По­че­му Энье­ди, а, ска­жем, не Аки Ка­у­ри­смя­ки с его со­ци­аль­ной, по­ли­ти­че­ски острой, но то­же пре­дель­но че­ло­веч­ной лен­той «По ту сто­ро­ну на­деж­ды»? Энье­ди, да­ром что она ра­бо­та­ет в стране, от­ли­чив­шей­ся сво­ей бес­ком­про­мисс­ной по­зи­ци­ей по бе­жен­цам, уда­лось со­вер­шен­но аб­стра­ги­ро­вать­ся от ост­рых со­ци­аль­ных во­про­сов, ее не вол­ну­ет по­ли­ти­ка и ее нере­ша­е­мые ди­лем­мы, не тро­га­ют тра­ге­дии про­шло­го. Но она го­во­рит о том, что есть в жиз­ни каж­до­го. О том, как со­бы­ти­ем ста­но­вит­ся лич­ное пись­мо, утро пе­ред рас­пах­ну­тым ок­ном, по­куп­ка « му­зы­ки для люб­ви » (ко­то­рой ока­зы­ва­ет­ся пес­ня Ло­ры Мар­линг) в за­бы­том ме­сте со­вре­мен­ной ци­ви­ли­за­ции — ма­га­зине ком­пакт­ных дис­ков. Как мо­гут уби­вать не бом­бы да­же, а те­ле­фон­ный зво­нок или слу­чай­но бро­шен­ное сло­во. О том, что мир хру­пок, а вне­зап­ный призрак улыб­ки мо­жет быть цен­нее лю­бых зна­ков вни­ма­ния. И за эту воз­мож­ность от­влечь­ся от все­лен­ской скор­би жю­ри са­мо­го по­ли­ти­зи­ро­ван­но­го из боль­ших фе­сти­ва­лей ска­за­ло Энье­ди свое «зо­ло­тое» спа­си­бо.

Рос­сий­ско­му зри­те­лю, по край­ней ме­ре, ро­вес­ни­кам глав­ных ге­ро­ев Энье­ди, «О те­ле и ду­ше» не­из­беж­но на­пом­нит об об­ман­чи­во невзрач­ных со­вет­ских ме­ло­дра­мах вре­мен за­стоя. Не толь­ко по­то­му, что боль­шая часть филь­ма раз­во­ра­чи­ва­ет­ся на вполне се­бе бла­го­по­луч­ном про­из­вод­стве, где луч­шее бо­рет­ся с хо­ро­шим, но и невы­но­си­мой жи­тей­ской скром­но­стью, из­ра­нен­но­стью глав­ных ге­ро­ев. Это и «Влюб­лен по соб­ствен­но­му же­ла­нию», и дру­гие ти­хие ше­дев­ры вто­ро­го ря­да, ав­то­рам ко­то­рых уда­ва­лось на­щу­пать нерв вре­ме­ни в опу­сто­шен­ной по­все­днев­но­сти. Воз­мож­но, че­рез несколь­ко лет фильм Энье­ди уже не бу­дет про­из­во­дить та­ко­го остро­го впе­чат­ле­ния, ка­кое он про­из­во­дит в со­вре­мен­ном гро­мо­ки­пя­щем, до край­но­сти по­ли­ти­зи­ро­ван­ном про­стран­стве. Но сей­час имен­но эта непри­ка­ян­ность и неумест­ность ка­жет­ся его силь­ной сто­ро­ной.

Make love, not war. Хо­тя что лю­бовь? Она, мо­жет, и не мя­со, но, бе­з­услов­но, что- то кро­ва­вое.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.