Гла­за­ми про­у­на

Ан­на Тол­сто­ва о двой­ной ре­тро­спек­ти­ве Эля Ли­сиц­ко­го

Kommersant Weekend - - Aфиша - «Про­ун 1Е (Го­род)», 1919–1920 го­ды

В Москве от­кры­ва­ет­ся пер­вая в Рос­сии боль­шая ре­тро­спек­ти­ва Эля Ли­сиц­ко­го. Она со­став­ле­на на ос­но­ве не толь­ко ос­нов­ных рос­сий­ских, та­ких как Тре­тья­ков­ка или РГАЛИ, но и мно­же­ства за­пад­ных — Пом­пи­ду, Сте­де­лейк- Мю­се­ума и преж­де все­го Му­зея Ван Аб­бе в Эйн­д­хо­вене — со­бра­ний. Вы­став­ка в двух ча­стях: в Тре­тья­ковск ой га­ле­рее на Крым­ском Ва­лу по­ка­зы­ва­ют Ли­сиц­ко­го как аван­гар­ди­ста со­вет­ско­го и все­мир­но­го, в Еврей­ском му­зее и цен­тре то­ле­рант­но­сти — как ев­рей­ско­го, хо­тя труд­но по­нять, воз­мож­но ли от­де­лить од­но от дру­го­го

Ни­ка­ких юби­лей­но-дат­ских при­чин де­лать вы­став­ку Ла­за­ря Мар­ко­ви­ча Ли­сиц­ко­го (1890–1941) в этом го­ду нет, ес­ли толь­ко не иметь в ви­ду глав­но­го юби­лея ны­неш­не­го го­да — 100-ле­тия Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции, имен­но Ок­тябрь­ской с при­ла­га­ю­щей­ся к ней Граж­дан­ской вой­ной, по­то­му что са­мым яр­ким и оче­вид­но не име­ю­щим кон­ку­рен­тов в изооб­ла­сти ви­зу­аль­ным об­ра­зом это­го все­мир­но-ис­то­ри­че­ско­го со­бы­тия стал пла­кат «Кли­ном крас­ным бей бе­лых!». В нем Ли­сиц­кий, об­ра­тив­ший­ся в ве­ру су­пре­ма­тиз­ма и по­шед­ший за Ма­ле­ви­чем в апо­сто­лы «Уно­ви­са », « утвер­ди­те­лей но­во­го ис­кус­ства », де­мон­стри­ру­ет сво­е­го ро­да пре­дел сим­во­ли­че­ских воз­мож­но­стей бес­пред­мет­но­го язы­ка, пред­став­ляя вой­ну ми­ров — но­во­го, крас­но­го и ста­ро­го, бе­ло­го — как ве­ли­кую бит­ву мо­дер­низ­ма и клас­си­ки, где втор­же­ние ди­на­ми­че­ско­го, «сдви­ну­то­го» ало­го тре­уголь­ни­ка в бе­лиз­ну иде­аль­но­го ре­нес­санс­но­го кру­га окон­ча­тель­но вы­тес­ня­ет ста­ро­ре­жим­ную кра­со­ту из зо­ны све­та в зо­ну тьмы вме­сте с вих­рем су­пре­ма­ти­че­ских про­ту­бе­ран­цев. Ли­то­гра­фи­ро­ван­ный пла­кат еще под­пи­сан ини­ци­а­ла­ми « Л. Л.», но в том же 1920-м по­явит­ся псев­до­ним Эль Ли­сиц­кий — под этим, в сущ­но­сти, глу­бо­ко ев­рей­ским име­нем весь мир узнал ин­тер­на­ци­о­наль­но-уни­вер­саль­но­го ху­дож­ни­ка.

Счи­та­ет­ся, что путь ев­рей­ско­го Ли­сиц­ко­го на­чи­на­ет­ся и за­кан­чи­ва­ет­ся в Ви­теб­ске. Мож­но бы­ло бы во­об­ра­зить, что ви­ды Ви­теб­ска и Смо­лен­ска, го­ро­дов, где про­шло его дет­ство,— это та ма­не­ра, ка­кую он вы­нес из ви­теб­ской шко­лы ша­га­лов­ско­го учи­те­ля Ие­гу­ды Пэна. Хо­тя, ко­неч­но, немец­кой ар­хи­тек­тур­ной вы­уч­ки — а Дарм­штадт и Выс­шую тех­ни­че­скую шко­лу при­шлось пред­по­честь Пе­тер­бур­гу и Им­пе­ра­тор­ской ака­де­мии по при­чине ев­рей­ских про­цент­ных норм — в них, как и в пей­за­жах с до­сто­при­ме­ча­тель­но­стя­ми Ита­лии, ис­хо­жен­ной им вдоль и по­пе­рек, ку­да боль­ше. По при­чине вой­ны хож­де­ния по Ита­лии сме­ни­лись разъ­ез­да­ми по чер­те осед­ло­сти в со­ста­ве ев­рей­ских эт­но­гра­фи­че­ских экс­пе­ди­ций, где его ар­хи­тек­тур­но-ху­до­же­ствен­ные та­лан­ты при­го­ди­лись для фик­са­ции иных до­сто­при­ме­ча­тель­но­стей, от ко­то­рых, как от рос­пи­сей мо­ги­лев­ской си­на­го­ги, кро­ме ри­сун­ков Ли­сиц­ко­го оста­лись те­перь од­ни толь­ко вос­по­ми­на­ния. Да­лее бы­ли «Иди­шер фолкс- фар­лаг » и «Куль­тур- Ли­га », ил­лю­стра­ции к «Праж­ской ле­ген­де » и « Ко­зоч­ке », бес­ко­неч­ные по­пыт­ки изоб­ре­сти но­вый ев­рей­ский ху­до­же­ствен­ный язык на ос­но­ве имев­ше­го­ся тра­ди­ци­он­но­го лек­си­ко­на — в ка­че­стве на­ци­о­наль­но­го ху­дож­ни­ка он и по­лу­чил при­гла­ше­ние от Ша­га­ла при­е­хать в Ви­тебск, где вско­ре, од­на­ко, при­мкнул к ин­тер­на­ци­о­наль­ной пар­тии Ма­ле­ви­ча. Но все же нель­зя ска­зать, что здесь ев­рей­ский ху­дож­ник уми­ра­ет в Ли­сиц­ком окон­ча­тель­но — да­же в «про­у­нах», «про­ек­тах утвер­жде­ния но­во­го», ла­бо­ра­тор­ных опы­тах по пе­ре­устрой­ству несо­вер­шен­ной дей­стви­тель­но­сти со­глас­но прин­ци­пам су­пре­ма­тиз­ма, на­хо­дят эле­мен­ты тра­ди­ци­он­ной ев­рей­ской сим­во­ли­ки.

Чуть ли не по­ло­ви­ну экс­по­на­тов вы­став­ки со­ста­вят « про­у­ны », гра­фи­че­ские и, че­го в Рос­сии прак­ти­че­ски не ви­де­ли, жи­во­пис­ные. Гра­фи­че­ские тем не ме­нее луч­ше — Ли­сиц­кий был во всем, от книж­ной ил­лю­стра­ции до ар­хи­тек­ту­ры, ве­ли­кий гра­фик, его гра­фи­че­ское ма­стер­ство как буд­то бы идет от ри­сун­ка древ­не­ев­рей­ской бук­вы, и каж­дая ко­зоч­ка ска­чет взбе­сив­шим­ся «але­фом». И, со­бран­ные вме­сте, « про­у­ны » пред­ста­нут эта­ким та­ин­ствен­ным ал­фа­ви­том, каб­ба­ли­сти­че­ски­ми пись­ме­на­ми, рас­шиф­ро­вав ко­то­рые, мож­но, на­вер­ное, пе­ре­вер­нуть мир с ног на го­ло­ву, так что и го­ри­зон­таль­ные небо­скре­бы, мно­го­чис­лен­ные про­ек­ты ко­их то­же вы­ста­вят, ста­нут са­мой есте­ствен­ной сре­дой оби­та­ния в этом пе­ре­вер­ну­том ми­ре, а уж ка­кие по­след­ствия мо­гут иметь сло­ва, про­из­не­сен­ные с « Ле­нин­ской три­бу­ны», по­ду­мать страш­но.

С на­ча­ла 1920-х Ли­сиц­кий, слу­жив­ший, на­ря­ду с Эрен­бур­гом, ху­до­же­ствен­ным эмис­са­ром Стра­ны Со­ве­тов на За­па­де, нес про­грес­сив­но­му че­ло­ве­че­ству но­вое сло­во о пер­ма­нент­ной ре­во­лю­ции в ис­кус­стве — как ре­транс­ля­тор идей су­пре­ма­тиз­ма в фор­ме «про­унов», как устро­и­тель и офор­ми­тель вы­ста­вок но­вей­ше­го со­вет­ско­го ис­кус­ства, как ар­хи­тек­тор, ди­зай­нер, пла­ка­тист, ти­по­граф, фо­то­граф, как все­ев­ро­пе­ец и кос­мо­по­лит, член гол­ланд­ской груп­пы De Stijl, друг и со­рат­ник Швит­тер­са, Ар­па и Мо­хой-На­дя, кор­ре­спон­дент за­греб­ско- бел­град­ско­го жур­на­ла « Зе­нит ». И до кон­ца 1970-х Ли­сиц­кий оста­вал­ся ед­ва ли не са­мым из­вест­ным на За­па­де и уж точ­но са­мым лю­би­мым в Гер­ма­нии ху­дож­ни­ком рус­ско­го аван­гар­да, за­тме­вая Ма­ле­ви­ча. Но, ка­жет­ся, это но­вое ин­тер­на­ци­о­на­лист­ское сло­во в его устах при­об­ре­ло ка­кой- то аш­ке­назский ак­цент.

Взять ту же ру­ку с цир­ку­лем из фо­то­мон­таж­но­го ав­то­порт­ре­та «Кон­струк­тор», ре­про­дук­цию ко­то­ро­го мож­но най­ти в лю­бой кни­ге по ис­то­рии аван­гар­да в ка­че­стве ил­лю­стра­ции к жиз­не­стро­и­тель­ным ам­би­ци­ям оно­го. По по­во­ду ру­ки, ее про­из­рас­та­ния из са­мо­го моз­га ху­дож­ни­ка, ее кон­струк­тор­ско­го цир­ку­ля и ин­же­нер­но­го па­фо­са бы­ло про­ли­то нема­ло ин­тер­пре­та­тор­ских чер­нил. Од­на­ко труд­но не уви­деть в этом со­че­та­нии мо­ти­ва ру­ки твор­ца — мо­ти­ва, риф­му­ю­ще­го Соз­да­те­ля с ху­дож­ни­ком, ар­хи­тек­то­ром, гео­мет­ром и про­чи­ми жерт­ва­ми твор­че­ско­го неду­га ме­лан­хо­лии, впер­вые за­зву­чав­ше­го в ис­кус­стве Ре­нес­сан­са и низ­ве­ден­но­го про­све­ти­тель­ским ма­сон­ством до по­п­со­вой ме­ло­дии,— и над­пи­си-под­пи­си «El Lissitzky », где « Эль », на­до по­ла­гать, не толь­ко пер­вая буква име­ни Ла­зарь, не толь­ко умень­ши­тель­ное от Эли­э­зер, но и имя Все­выш­не­го, из­вест­но­го бо­го­хуль­ства. Не столь­ко да­да­ист­ско­го, сколь­ко каб­ба­ли­сти­че­ско- саб­ба­ти­ан­ско­го.

Ак­цент про­па­дет лишь в фи­наль­ной ча­сти вы­став­ки — с пред­смерт­ным Ли­сиц­ким. Ли­сиц­ким в ро­ли ху­дож­ни­ка жур­на­ла «СССР на строй­ке» и Все­со­юз­ной сель­ско­хо­зяй­ствен­ной вы­став­ки, обык­но­вен­но­го ста­лин­ско­го ху­дож­ни­ка, ме­ня­ю­ще­го­ся до неузна­ва­е­мо­сти, пом­пез­но­го и бра­вур­но­го, те­ря­ю­ще­го всю свою гра­фи­че­скую изыс­кан­ность, на­чи­сто ли­шен­но­го все­го на­ци­о­наль­но­го. Как, впро­чем, и все­го жи­во­го. Тре­тья­ков­ская га­ле­рея на Крым­ском Ва­лу и Ев­рей­ский му­зей и центр то­ле­рант­но­сти, с 16 ноября по 18 фев­ра­ля

Эскиз обложки ка­та­ло­га Пер­вой вы­став­ки рус­ско­го ис­кус­ства в Бер­лине, 1922 год

Об­лож­ка жур­на­ла Вrо­оm, №3, 1922 год

«Кон­струк­тор (ав­то­порт­рет)», 1924 год

«Про­ун 84», 1923–1924 го­ды

Про­ун на те­му про­ек­та небо­скре­ба на пло­ща­ди у Ни­кит­ских Ворот

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.