Призрак ре­во­лю­ции

Ки­рилл Ро­гов

Kommersant Weekend - - Aфиша -

Ржа­вая тень

Для вы­рос­ших в СССР сло­во это бы­ло зна­ко­мо с дет­ства как ман­ная ка­ша. Его ржа­вая тень ле­жа­ла по­всю­ду на окру­жа­ю­щем по­ряд­ке. Со­вет­ская дог­ма ри­со­ва­ла ре­во­лю­цию 1917 го­да как глав­ное со­бы­тие ми­ро­вой ис­то­рии — вос­ста­ние угне­тен­ных клас­сов, уни­что­жив­шее ин­сти­ту­ты со­ци­аль­но­го нера­вен­ства. В марк­сист­ской ин­тер­пре­та­ции ре­во­лю­ция осу­ществ­ля­ла пе­ре­ход от од­ной со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции к дру­гой, и в этом пе­ре­хо­де вы­ра­жал се­бя со­ци­аль­ный и ис­то­ри­че­ский про­гресс. Ан­ти­со­вет­ская док­три­на, на­про­тив, ри­со­ва­ла боль­ше­вист­скую ре­во­лю­цию как ка­та­стро­фу, столк­нув­шую Рос­сию с есте­ствен­но­го, эво­лю­ци­он­но­го пути. Ре­во­лю­ция ас­со­ци­и­ро­ва­лась с « рус­ским бун­том, (как из­вест­но) бес­смыс­лен­ным и бес­по­щад­ным » , вы­во­дя­щим на аре­ну ис­то­рии тем­ные, необ­ра­зо­ван­ные си­лы и от­кры­ва­ю­щим до­ро­гу на­си­лию и тер­ро­ру. В этом ан­ти­со­ве­тизм от­ча­сти на­сле­до­вал по­ли­ти­че­ско­му кон­сер­ва­тиз­му, ко­то­рый мыс­лит « ре­во­лю­ци­он­ный дух » как опас­ную ин­фек­цию, разъ­еда­ю­щую устои об­ще­ства и ве­ду­щую к со­ци­аль­ной де­гра­да­ции.

Сме­на ре­жи­ма

Со­вре­мен­ная по­ли­то­ло­гия от­но­сит­ся к по­ня­тию «ре­во­лю­ция » с недо­ве­ри­ем. По­ли­то­ло­ги пред­по­чи­та­ют го­во­рить о « смене ре­жи­ма». Ко­гда эф­фек­тив­ность ин­сти­ту­тов, при по­мо­щи ко­то­рых пра­вя­щие эли­ты пра­вят, сни­жа­ет­ся, эти эли­ты ли­бо ини­ци­и­ру­ют ре­фор­мы, ли­бо ока­зы­ва­ют­ся сне­се­ны кон­ку­ри­ру­ю­щи­ми эли­та­ми. Ино­гда это про­ис­хо­дит по­сред­ством пе­ре­во­ро­та, но ча­ще — в фор­ме про­те­стов и воз­му­ще­ния, в хо­де ко­то­ро­го аль­тер­на­тив­ная эли­та апел­ли­ру­ет к недо­воль­ству на­се­ле­ния и по­лу­ча­ет его под­держ­ку. Это слу­ча­ет­ся в ис­то­рии до­ста­точ­но ча­сто. Ре­во­лю­ци­я­ми обыч­но име­ну­ют те слу­чаи, ко­гда уча­стие на­се­ле­ния до­ста­точ­но ши­ро­ко и бру­таль­но. Хо­тя на са­мом де­ле успех та­ких воз­му­ще­ний ско­рее свя­зан с тем, на­сколь­ко яс­ная ин­сти­ту­ци­о­наль­ная аль­тер­на­ти­ва пред­ла­га­ет­ся оп­по­зи­ци­он­ной эли­той, на­сколь­ко она за­хва­ты­ва­ет умы граж­дан. Ес­ли это так, то из­держ­ки вос­ста­ния мо­гут быть не слиш­ком ве­ли­ки, а сме­на ре­жи­ма — от­но­си­тель­но мир­ной. Как это слу­ча­лось во вре­мя ан­ти­со­ци­а­ли­сти­че­ских « ре­во­лю­ций » кон­ца ХХ ве­ка и неко­то­рых «цвет­ных ре­во­лю­ций». При та­ком по­ни­ма­нии ве­щей на­доб­ность в по­ня­тии « ре­во­лю­ция » с его ге­ро­и­че­ской и ан­ти­ге­ро­и­че­ской ми­фо­ло­ги­я­ми и уста­рев­шей док­три­ной «фор­ма­ций», ка­за­лось бы, от­па­да­ет. Но есть класс яв­ле­ний, где оно все же оста­ет­ся ак­ту­аль­ным. Это так на­зы­ва­е­мые ве­ли­кие ре­во­лю­ции.

Ве­ли­кие ре­во­лю­ции и их по­след­ствия

В боль­шин­стве слу­ча­ев при смене ре­жи­ма и пе­ре­хо­де к но­вым ин­сти­ту­там эти ин­сти­ту­ты за­им­ству­ют­ся у со­се­дей или из недав­не­го про­шло­го, а диа­па­зон из­ме­не­ний ока­зы­ва­ет­ся по фак­ту не та­ким уж ши­ро­ким. Но бы­ли в ис­то­рии пе­ре­во­ро­ты, ко­то­рые име­ли сво­ей це­лью уста­но­вить ин­сти­ту­ци­о­наль­ный по­ря­док, до то­го фак­ти­че­ски не су­ще­ство­вав­ший, утвер­дить со­вер­шен­но но­вые со­ци­аль­ные от­но­ше­ния и по­ли­ти­че­ские фор­мы. Наи­бо­лее яр­кие при­ме­ры это­го ро­да — Ве­ли­кая ан­глий­ская ре­во­лю­ция, Ве­ли­кая фран­цуз­ская ре­во­лю­ция и боль­ше­вист­ская ре­во­лю­ция в Рос­сии. Эти эпи­зо­ды, с од­ной сто­ро­ны, ха­рак­те­ри­зу­ют­ся до­воль­но вы­со­ким уров­нем на­си­лия, а с дру­гой — край­ней дву­смыс­лен­но­стью ре­зуль­та­тов. Так, апо­ге­ем ан­глий­ской ре­во­лю­ции ста­ла казнь Кар­ла I в 1649 го­ду, объ­яв­ле­ние мо­нар­хии ве­щью ненуж­ной и опасной и про­воз­гла­ше­ние Ан­глии рес­пуб­ли­кой и сво­бод­ным го­су­дар­ством (commonwealth and free- state). Меж­ду тем Ан­глия оста­ет­ся мо­нар­хи­ей и по сей день. Ве­ли­кая фран­цуз­ская ре­во­лю­ция пре­тен­до­ва­ла на со­зда­ние но­во­го со­ци­аль­но­го по­ряд­ка да­же со сво­и­ми но­вы­ми куль­та­ми и на­зва­ни­я­ми ме­ся­цев го­да. Од­на­ко ито­гом ее ста­ли не толь­ко ре­во­лю­ци­он­ный тер­рор, им­пе­ра­тор­ство На­по­лео­на и восстановление мо­нар­хии, но и то, что идеи ре­во­лю­ции бы­ли дис­кре­ди­ти­ро­ва­ны в гла­зах про­све­щен­ной Ев­ро­пы на несколь­ко де­ся­ти­ле­тий. В от­ли­чие от по­ли­то­ло­гов, со­ци­аль­ные ис­то­ри­ки и при­вер­жен­цы ин­сти­ту­ци­о­наль­ной тео­рии от­но­сят­ся к ре­во­лю­ци­ям с боль­шим вни­ма­ни­ем. По­пыт­ки от­ве­тить на во­прос, ка­ким об­ра­зом раз­ви­лись и утвер­ди­лись ев­ро­пей­ские ин­сти­ту­ты рын­ка и де­мо­кра­тии, ве­дут к мыс­ли, что пе­ре­ход от иерар­хи­че­ско­го го­су­дар­ства, где пло­ды эко­но­ми­че­ской де­я­тель­но­сти пе­ре­рас­пре­де­ля­ют­ся в поль­зу мень­шин­ства, к об­ще­ству « от­кры­то­го до­сту­па» есть ре­зуль­тат дли­тель­ной борь­бы. Эта борь­ба ве­дет к из­ме­не­нию ба­лан­са об­ще­ствен­ных сил, услож­не­нию со­ци­аль­ной струк­ту­ры и в ко­неч­ном сче­те утвер­жде­нию « пра­вил для всех» — вер­хо­вен­ству за­ко­на. И ве­ли­кие ре­во­лю­ции ока­зы­ва­ют­ся клю­че­вы­ми эпи­зо­да­ми это­го дол­го­го про­цес­са. Эту дву­смыс­лен­ность по­след­ствий, ха­рак­тер­ную для ре­во­лю­ций, мож­но опре­де­лить сле­ду­ю­щим об­ра­зом: при­том что ре­во­лю­ции, как пра­ви­ло, не до­сти­га­ют объ­яв­лен­ных це­лей — тех це­лей, ко­то­рые раз­жи­га­ют на­ци­о­наль­ный эн­ту­зи­азм, они тем не ме­нее, из­ме­няя пред­став­ле­ние о ба­лан­се об­ще­ствен­ных сил, ме­ня­ют са­ми тра­ек­то­рии эво­лю­ци­он­но­го раз­ви­тия об­ще­ствен­ных и эко­но­ми­че­ских ин­сти­ту­тов.

Со­ци­а­ли­сти­че­ские ре­во­лю­ции

В от­ли­чие от ан­глий­ской и фран­цуз­ской ре­во­лю­ций, про­ис­хо­див­ших в стра­нах тех­но­ло­ги­че­ско­го фрон­тье­ра, рос­сий­ская и дру­гие со­ци­а­ли­сти­че­ские ре­во­лю­ции ХХ ве­ка (ки­тай­ская, ко­рей­ская, ан­ти­ко­ло­ни­аль­ные ре­во­лю­ции в Аф­ри­ке) бы­ли ре­во­лю­ци­я­ми от­ста­ло­сти. Они про­ис­хо­ди­ли в стра­нах, не ис­пы­тав­ших по­след­ствий ев­ро­пей­ских бур­жу­аз­ных ре­во­лю­ций. Це­лью их ока­зы­ва­лись не столь­ко по­ли­ти­че­ские пра­ва, сколь­ко изъ­я­тие соб­ствен­но­сти у преж­них вла­дель­цев. А фак­ти­че­ским ре­зуль­та­том ста­но­ви­лась ши­ро­кая на­ци­о­на­ли­за­ция ре­сур­сов и по­пыт­ка пре­одо­ле­ния от­ста­ло­сти не за счет част­но­го ка­пи­та­ла и част­ной ини­ци­а­ти­вы, как это бы­ло в Ев­ро­пе, но за счет мас­штаб­но­го го­су­дар­ствен­но­го пе­ре­рас­пре­де­ле­ния. В ито­ге го­су­дар­ствен­ное на­си­лие ста­но­ви­лось до­ми­ни­ру­ю­щей чер­той по­ли­ти­че­ских ин­сти­ту­тов, ко­то­рые здесь фор­ми­ро­ва­лись,— их, мож­но ска­зать, по­ли­ти­че­ской ре­ли­ги­ей — и не остав­ля­ло ме­ста раз­ви­тию об­ще­ствен­ной слож­но­сти. Эти ре­во­лю­ции тем не ме­нее так­же сыг­ра­ли роль в эво­лю­ции ка­пи­та­лиз­ма в на­прав­ле­нии боль­шей ин­клю­зив­но­сти, рас­ши­ре­ния граж­дан­ских и по­ли­ти­че­ских прав и утвер­жде­ния идеи про­цве­та­ния для мно­гих. Угро­за со­ци­аль­но­го по­пу­лиз­ма с его раз­ру­ши­тель­ным по­тен­ци­а­лом ста­ла для элит За­па­да мощ­ным фак­то­ром при­нуж­де­ния к ком­про­мис­су. Дух ком­про­мис­са па­ра­док­саль­ным об­ра­зом вы­рос из бес­ком­про­мисс­но­сти ре­во­лю­ций.

Ре­во­лю­ция, эво­лю­ция и ле­ги­тим­ность на­си­лия

От­сю­да вид­но, что, во­пре­ки кон­сер­ва­тив­ной док­трине, « ре­во­лю­ция » и « эво­лю­ция » не про­ти­во­по­став­ле­ны как две до­ро­ги — на­пра­во ид­ти или на­ле­во? На­про­тив, они на­хо­дят­ся в со­сто­я­нии слож­но­го вза­и­мо­дей­ствия. Борь­ба за рас­ши­ре­ние прав, за бо­лее от­кры­тый до­ступ к рын­кам — важ­ней­ший фак­тор при­нуж­де­ния к улуч­ше­нию ин­сти­ту­тов, со­кра­ще­нию рен­ты и со­зда­нию бо­лее гиб­ких и устой­чи­вых со­ци­аль­ных струк­тур. Со­от­вет­ствен­но, и по­ли­ти­ка « про­ти­во­дей­ствия ре­во­лю­ции», ис­по­ве­ду­е­мая консервативными пра­ви­тель­ства­ми, во­все не яв­ля­ет­ся луч­шим спо­со­бом их предот­вра­ще­ния. И в се­ре­дине, и в кон­це XIX ве­ка рос­сий­ское пра­ви­тель­ство бы­ло уве­ре­но, что его мис­сия — огра­дить Рос­сию от «ре­во­лю­ци­он­ной за­ра­зы», иду­щей с За­па­да, опе­рев­шись на « тра­ди­ци­он­ные ценности » и кон­сер­ва­тив­ное боль­шин­ство. Од­на­ко, как те­перь счи­та­ет­ся, имен­но успе­хи на этом пути «кон­сер­ва­ции » под­го­тав­ли­ва­ли ка­та­стро­фу го­раз­до бо­лее мас­штаб­ную, в то вре­мя как « ре­во­лю­ция, при­шед­шая с За­па­да » мог­ла как раз спо­соб­ство­вать ее предот­вра­ще­нию. Ре­во­лю­ция как со­ци­аль­ный фе­но­мен — это не столь­ко « слом за­кон­но­го по­ряд­ка», как утвер­жда­ет кон­сер­ва­тив­ная док­три­на, сколь­ко ре­зуль­тат утра­ты ле­ги­тим­но­сти в ис­поль­зо­ва­нии го­су­дар­ствен­но­го на­си­лия пра­вя­щи­ми эли­та­ми. Об­ще­ство при­зна­ет эту ле­ги­тим­ность, по­ка склон­но счи­тать, что эли­ты и свя­зан­ный с ни­ми по­ли­ти­че­ский ре­жим вы­пол­ня­ют ка­кие-то важ­ные функ­ции и обес­пе­чи­ва­ют ми­ни­маль­ные усло­вия для раз­ви­тия. Ко­гда оцен­ка по­лез­но­сти ре­жи­ма в гла­зах об­ще­ства сни­жа­ет­ся, на­си­лие те­ря­ет ле­ги­тим­ность, что по­чти все­гда ока­зы­ва­ет­ся для дей­ству­ю­щих элит пол­ной неожи­дан­но­стью. Этот по­ли­ти­че­ский фе­но­мен вне­зап­ной утра­ты ле­ги­тим­но­сти в при­ме­не­нии на­си­лия и сто­ит опре­де­лять как фе­но­мен ре­во­лю­ции в стро­гом смыс­ле. По су­ти сво­ей он яв­ля­ет­ся кри­зи­сом раз­ви­тия. А мас­штаб сле­ду­ю­щих за­тем дез­ор­га­ни­за­ции и жертв за­ви­сит от спо­соб­но­сти аль­тер­на­тив­ных элит и дей­ству­ю­щих ор­га­ни­за­ций адек­ват­но сре­а­ги­ро­вать на этот кри­зис.

Ре­во­лю­ция на­все­гда

Итак, ре­во­лю­ция как ис­то­ри­че­ский фе­но­мен ха­рак­те­ри­зу­ет­ся, во- пер­вых, сво­е­го ро­да вне­зап­но­стью (неожи­дан­но­стью). Как пи­шет со­цио­лог Дж. Гол­дсто­ун в сво­ей кни­ге « Ре­во­лю­ция. Очень крат­кое вве­де­ние »: « При­чи­ны ре­во­лю­ции мож­но рас­пи­сать в та­ких де­та­лях, что ре­тро­спек­тив­но она по­ка­жет­ся неиз­беж­ной. Од­на­ко на са­мом де­ле ре­во­лю­ции ока­зы­ва­ют­ся пол­ной неожи­дан­но­стью для всех, вклю­чая пра­ви­те­лей, са­мих ре­во­лю­ци­о­не­ров и ино­стран­ных дер­жав». В прак­ти­че­ском плане, как мы от­ме­ти­ли, эф­фект неожи­дан­но­сти мож­но объ­яс­нить фе­но­ме­ном вне­зап­ной утра­ты ле­ги­тим­но­сти на­си­лия, но при бо­лее ши­ро­ком взгля­де ста­но­вит­ся по­нят­но, что под неожи­дан­но­стью мы по­ни­ма­ем пе­ре­ход ис­то­рии на ка­кую-то но­вую тра­ек­то­рию. Нет­ри­ви­аль­ность со­бы­тий на­чи­на­ет на­рас­тать как снеж­ный ком, ма­ло­ве­ро­ят­ные ис­хо­ды на­чи­на­ют « сбы­вать­ся » с уве­ли­чи­ва­ю­щей­ся ре­гу­ляр­но­стью. Это и есть Ре­во­лю­ция. Вто­рая фун­да­мен­таль­ная ха­рак­те­ри­сти­ка ре­во­лю­ций — непред­на­ме­рен­ность и асим­мет­рич­ность ре­зуль­та­тов и по­след­ствий. Непо­сред­ствен­ные пло­ды ре­во­лю­ций, как пра­ви­ло, обес­ку­ра­жи­ва­ют со­вре­мен­ни­ков. « Пре­дан­ная ре­во­лю­ция » — это не слу­чай­ный фе­но­мен и не экс­цесс, но сво­е­го ро­да вто­рич­ное про­яв­ле­ние ре­во­лю­ци­он­но­го кри­зи­са. Ре­во­лю­ция раз­ру­ша­ет ста­рый мир, но не со­зда­ет но­во­го. И лишь по про­ше­ствии зна­чи­тель­но­го вре­ме­ни, ко­гда разо­ча­ро­ва­ние в ре­во­лю­ции ста­но­вит­ся об­щим ме­стом, вы­яс­ня­ет­ся, что та инер­ци­он­ная тра­ек­то­рия, на ко­то­рую вер­нул­ся ход ис­то­рии, кар­ди­наль­ным об­ра­зом от­ли­ча­ет­ся от той, ко­то­рая име­ла ме­сто до то­го. Эти две осо­бен­но­сти де­ла­ют ме­та­фо­ру « ре­во­лю­ции » столь по­пу­ляр­ной при опи­са­нии цеп­ных, ис­то­ри­че­ских про­цес­сов. Рас­кры­ва­ют нам ее по­тен­ци­ал как од­но­го из уни­вер­саль­ных ме­ха­низ­мов раз­ви­тия.

Ана­то­лий Ка­зан­цев. «При­езд В. И. Ле­ни­на в Пет­ро­град 3 ап­ре­ля 1917 го­да» Эжен Де­ла­круа. «Сво­бо­да, ве­ду­щая на­род» Джон Ви­соп. «Казнь ко­ро­ля Ан­глии Кар­ла І Стю­ар­та в 1649 го­ду гла­за­ми оче­вид­ца»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.