Ве­ли­кий урав­ни­тель

Ре­во­лю­ция со­ци­аль­ных се­тей Юрий Са­пры­кин

Kommersant Weekend - - Aфиша -

Че­ло­век со­здал ком­пью­тер­ные се­ти для ре­ше­ния при­клад­ных тех­ни­че­ских за­дач, но этот слу­жеб­ный ин­стру­мент ока­зал­ся две­рью в па­рал­лель­ную Все­лен­ную. Но­вые небо и зем­ля, со­сто­я­щие из стро­чек про­грамм­но­го ко­да, пе­ре­стро­и­ли са­мо­го че­ло­ве­ка

29 ок­тяб­ря 1969 го­да в 21.00 сту­дент Уни­вер­си­те­та Ка­ли­фор­нии Чар­ли Клайн на­брал на кла­ви­а­ту­ре бук­вы LO. Это был тест: пред­по­ла­га­лось, что Клайн от­пра­вит на уда­лен­ный ком­пью­тер сло­во LOGIN, ко­ман­ду вхо­да в си­сте­му, но толь­ко что со­здан­ная ком­пью­тер­ная сеть ARPANET за­вис­ла в са­мый непод­хо­дя­щий мо­мент. Это со­бы­тие вряд ли за­ин­те­ре­со­ва­ло ко­го-то, кро­ме участ­ни­ков экс­пе­ри­мен­та: пуб­ли­ка бы­ла за­ня­та кос­мо­сом, за три ме­ся­ца до это­го Нил Арм­стронг со­вер­шил несколь­ко нелов­ких ша­гов по по­верх­но­сти Лу­ны, все жда­ли вто­рую лун­ную экс­пе­ди­цию, а там неда­ле­ко и до Мар­са. Но, как ча­сто бы­ва­ет, боль­шой шаг для че­ло­ве­че­ства слу­чил­ся не там, где его ожи­да­ли уви­деть. От за­хва­ты­ва­ю­щих кос­ми­че­ских пер­спек­тив к 2017 го­ду оста­лись лишь де­жур­ные за­го­лов­ки в но­во­стях — та­кой­то кос­мо­навт уле­тел на ор­би­ту, та­кой-то вер­нул­ся. Но­вые небо и зем­ля бы­ли об­ре­те­ны не в меж­звезд­ных да­лях, а бук­валь­но не вы­хо­дя из ком­на­ты: неза­мет­но для са­мо­го се­бя че­ло­ве­че­ство со­зда­ло но­вое ин­фор­ма­ци­он­ное пространство, то ли про­ни­зы­ва­ю­щее фи­зи­че­скую ре­аль­ность, то ли над­стра­и­ва­ю­ще­е­ся над ней. Вряд ли сто­ит по­вто­рять ба­наль­но­сти о том, как ин­тер­нет из­ме­нил мир — де­сят­ки но­вых биз­не­сов, мно­же­ство бы­то­вых удобств, уни­вер­саль­ная эн­цик­ло­пе­дия, оке­а­ны му­зы­ки, тек­стов, изоб­ра­же­ний в от­кры­том и мгно­вен­ном до­сту­пе. Но к этим при­ят­ным воз­мож­но­стям сеть не сво­дит­ся, в ощу­ще­ни­ях она да­на преж­де все­го как сре­да, где мы об­ща­ем­ся с се­бе по­доб­ны­ми. У этой сре­ды свои за­ко­ны, и она ка­ким-то об­ра­зом ме­ня­ет нас. Эта сре­да да­ла че­ло­ве­ку пуб­лич­ность. Че­ло­ве­ка ста­ло вид­но. Сту­дент и кос­мо­навт в ней рав­ны, они оба по­лу­чи­ли го­лос, шанс быть услы­шан­ны­ми. В ка­ком-то смыс­ле это уни­вер­саль­ный со­ци­аль­ный лифт: что­бы ока­зать­ся на­равне с ве­ли­ки­ми ума­ми и об­ще­ствен­ны­ми ли­де­ра­ми, нуж­но про­сто зай­ти к ним в ак­ка­унт. Боб­чин­ский и Доб­чин­ский XXI ве­ка не ста­ли бы упра­ши­вать Хле­ста­ко­ва, чтоб пе­ре­дал им­пе­ра­то­ру, что, мол, жи­вут где-то та­ки­е­то — до­ста­точ­но про­сто на­пи­сать им­пе­ра­то­ру ком­мент. Эта пуб­лич­ность по опре­де­ле­нию кол­лек­тив­на: воз­мож­ность за­явить о се­бе, про­кри­чать «я су­ще­ствую!» ин­те­рес­на толь­ко в пси­хо­ло­ги­че­ском плане, для дел об­ще­ствен­ных важ­нее, что эти бес­чис­лен­ные «я » в циф­ро­вом ми­ре скла­ды­ва­ют­ся в некий еди­ный все­ви­дя­щий фа­се­точ­ный глаз. Они по­ка­зы­ва­ют се­бя друг дру­гу, друг на дру­га смот­рят и транс­ли­ру­ют друг че­рез дру­га ин­фор­ма­цию об окру­жа­ю­щем ми­ре. С этой но­вой кол­лек­тив­но­стью свя­за­но неко­то­рое ко­ли­че­ство уто­пий (в том чис­ле уже яв­но несбыв­ших­ся): пред­по­ла­га­лось, что «муд­рость толп» спо­соб­на за­ме­нить тра­ди­ци­он­ные ме­диа, тра­ди­ци­он­ные пар­тии, во­об­ще пе­ре­устро­ить об­ще­ство на бо­лее ра­зум­ных на­ча- лах — точ­но так же, как ты­ся­чи эн­ту­зи­а­стов по за­ра­нее за­дан­ным пра­ви­лам на­пи­са­ли луч­шую в ми­ре эн­цик­ло­пе­дию, а ты­ся­чи во­ди­те­лей, под­клю­чен­ных к еди­ной эко­си­сте­ме, со­зда­ли са­мую удоб­ную в ми­ре служ­бу так­си. С об­ще­ством по­ка не по­лу­чи­лось, но со­во­куп­ные уси­лия поль­зо­ва­те­лей так или ина­че по- но­во­му раз­ме­ча­ют ре­аль­ность. Мы са­ми не за­ме­ти­ли, как ори­ен­та­ция в про­стран­стве (гео­гра­фи­че­ском, со­ци­аль­ном или куль­тур­ном) пе­ре­ста­ла за­ви­сеть от экс­пер­тов, ко­то­рые спо­соб­ны со­ста­вить для это­го участ­ка ре­аль­но­сти ре­ле­вант­ную кар­ту. Се­го­дня мы по­ку­па­ем бо­тин­ки, идем в ки­но, вы­би­ра­ем, ка­кой до­ро­гой про­ехать, ос­но­вы­ва­ясь на чу­жих оцен­ках, про­смот­рах и рей­тин­гах. Эта кол­лек­тив­ная кар­та тре­бу­ет от каж­до­го уча­стия: да­вая воз­мож­ность ори­ен­ти­ро­вать­ся по чу­жим мне­ни­ям и оцен­кам, она за­став­ля­ет оста­вить свои. Муд­рость тол­пы пе­ре­ста­ла нуж­дать­ся в услу­гах экс­пер­тов, экс­пер­ты су­ще­ству­ют в ней на рав­ных пра­вах с осталь­ны­ми — и у это­го неожи­дан­но­го ра­вен­ства есть по­боч­ные эф­фек­ты. С од­ной сто­ро­ны, сколь­ко бы ни го­во­ри­ли се­го­дня об угро­зах то­та­ли­та­риз­ма, кол­лек­тив­ная ма­ши­на по про­из­вод­ству мне­ний де­ла­ет его невоз­мож­ным. Из рук услов­но­го на­чаль­ства вы­би­та мо­но­по­лия на рас­про­стра­не­ние ин­фор­ма­ции и опре­де­ле­ние ис­ти­ны, поль­зу­ясь тер­ми­ном ан­тро­по­ло­га Алек­сея Юр­ча­ка, « ав­то­ри­тет­ный дис­курс ». Го­лос вла­сти, ко­то­рый до­во­дит­ся до на­се­ле­ния об­ще­на­ци­о­наль­ны­ми ка­на­ла­ми ТВ,— лишь один из мно­же­ства го­ло­сов; са­мо об­суж­де­ние пред­по­ла­га­е­мой ре­ани­ма­ции то­та­ли­та­риз­ма ста­но­вит­ся воз­мож­ным имен­но бла­го­да­ря со­ци­аль­ным ме­диа. С дру­гой сто­ро­ны, по­ток мне­ний поль­зо­ва­те­лей раз­мы­ва­ет не толь­ко го­лос вла­сти, но и лю­бой ав­то­ри­тет­ный го­лос. Че­ло­век, от­дав­ший де­сят­ки лет изу­че­нию мос­ков­ской ар­хи­тек­ту­ры или про­блем Ближ­не­го Во­сто­ка, ока­зы­ва­ет­ся ли­цом к ли­цу с ком­мен­та­то­ра­ми, ко­то­рые по­тра­ти­ли на эти спе­ци­аль­но­сти три ми­ну­ты вре­ме­ни. От­ве­том на лю­бое ком­пе­тент­ное суж­де­ние мо­жет быть об­ви­не­ние в про­даж­но­сти или аль­тер­на­тив­ная кон­спи­ро­ло­ги­че­ская тео­рия. Сти­хий­но воз­ни­ка­ю­щий кон­сен­сус по­беж­да­ет ра-

ци­о­наль­ные ар­гу­мен­ты, рас­про­стра­ня­ю­щий­ся ви­рус­ным об­ра­зом миф по­беж­да­ет оче­вид­ность. Див­ный но­вый мир пост­прав­ды со­зда­ют не СМИ, ко­то­рые яко­бы на­ме­рен­но ис­ка­жа­ют ин­фор­ма­цию, а обыч­ные поль­зо­ва­те­ли, у ко­то­рых про­сто нет вре­ме­ни раз­би­рать­ся, где прав­да. Урав­ни­ва­ние ре­чи на­кла­ды­ва­ет от­пе­ча­ток на со­дер­жа­ние ре­чи. В фейс­бу­ке ча­сто при­хо­дит­ся слы­шать — мол, люди со­всем пе­ре­ста­ли по­ни­мать смысл на­пи­сан­но­го. Воз­мож­но, люди ни­ко­гда его и не по­ни­ма­ли, толь­ко у них не бы­ло ин­стру­мен­тов, что­бы это непо­ни­ма­ние про­явить — но, ско­рее все­го, ско­рость об­ще­ния в со­ци­аль­ных ме­диа са­ма по се­бе тре­бу­ет из­вест­но­го упро­ще­ния. Ре­ак­ции долж­ны быть мгно­вен­ны­ми, про­сты­ми для вос­при­я­тия и пре­дель­но эмо­ци­о­наль­ны­ми — ес­ли не за­це­пить вни­ма­ние пря­мо сию ми­ну­ту, лен­та уедет вверх, и ни­че­го уже не вер­нуть. Об­суж­де­ние бо­лее или ме­нее лю­бо­го во­про­са

«Но­вая про­зрач­ность» — не в том, что все те­перь зна­ют, где ты обе­да­ешь и ку­да едешь в от­пуск, а в том, что вы­стро­ен­ная то­бой ав­то­кон­цеп­ция вы­да­ет те­бя с го­ло­вой

в этой сре­де тре­бу­ет мак­си­маль­но­го его упро­ще­ния, что­бы в пре­де­ле мож­но бы­ло от­ве­тить « да» или « нет », за­нять по­зи­цию в од­ном из двух про­ти­во­сто­я­щих око­пов. Но­вая кол­лек­тив­ность, ко­то­рая обе­ща­ла сов­мест­ный труд для об­щей поль­зы, превращается в по­ле, из­ры­тое мно­же­ствен­ны­ми ли­ни­я­ми фрон­та: се­го­дня мы ссо­рим­ся по по­во­ду на­си­лия в шко­ле, зав­тра по по­во­ду со­труд­ни­че­ства с вла­стью, по­сле­зав­тра — из- за мел­ких несо­гла­сий по преды­ду­щим по­во­дам. Что же до сов­мест­но­го дей­ствия, то оно ока­зы­ва­ет­ся по­про­сту невоз­мож­ным — что бы ни го­во­ри­ли тео­ре­ти­ки « ре­во­лю­ций 2.0 », ин­тер­фейс со­ци­аль­ных ме­диа ку­да боль­ше под­хо­дит для на­блю­де­ния и об­суж­де­ния, а так­же « для при­вле­че­ния вни­ма­ния », чем для пла­ни­ро­ва­ния и ко­ор­ди­на­ции слож­ных про­ек­тов с во­вле­че­ни­ем мно­гих лю­дей. Ин­тер­фейс этой сре­ды по­сто­ян­но на­ста­и­ва­ет на том, что она го­то­ва под те­бя под­стро­ить­ся, ты сам вы­би­ра­ешь, что те­бе нуж­но, а ее ал­го­рит­мы как бы на­ме­ка­ют, что они зна­ют о тво­их же­ла­ни­ях да­же боль­ше, чем ты. Жить с мыс­лью о том, что ка­кая-то неве­до­мая ма­ши­на со­став­ля­ет твой пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет по лай­кам, а еще всю твою пе­ре­пис­ку с ко­ти­ка­ми тео­ре­ти­че­ски мо­гут чи­тать то­ва­ри­щи май­о­ры всех воз­мож­ных спец­служб, ко­неч­но, неуют­но. Но пу­га­ет да­же не то, что за на­ми сле­дит ЦРУ или ФСБ — а то, что нас вид­но во­об­ще всем. Нас вид­но услов­ным дру­зьям: вы­кла­ды­вая фо­то­гра­фии или остав­ляя ком­мен­ты, ты все­гда со­об­ща­ешь о се­бе что-то та­кое, че­го не хо­тел бы рас­ска­зы­вать. Нас вид­но услов­ным контр­аген­там — рей­тин­ги во­ди­те­лей в «Убе­ре » или нянь в Kidsout дис­ци­пли­ни­ру­ют ра­бот­ни­ков так, как не смог бы ни один над­зи­ра­тель с ре­зи­но­вой ду­бин­кой, а ком­мен­та­рии вла­дель­цев квар­тир в Airbnb за­став­ля­ют да­же про­жжен­но- го неря­ху уби­рать за со­бой. Нас ви­дит Google, Apple и их мно­го­чис­лен­ные мел­кие ана­ло­ги; для них мы не бо­лее чем ал­го­ритм, чье дей­ствие нетруд­но пред­ска­зать по ис­хо­дя­щим от нас по­то­кам дан­ных. Уже се­го­дня они по­ни­ма­ют, ко­гда нам нуж­но по­ка­зать ре­кла­му ча­сов, а ко­гда — про­мо­ро­лик тру­сов, лет че­рез пять они смо­гут без­оши­боч­но пред­ска­зы­вать, за ко­го мы про­го­ло­су­ем на вы­бо­рах; лет че­рез де­сять — вы­би­рать для нас парт­не­ра луч­ше, чем мы мо­жем это де­лать са­ми, и точ­но рас­счи­ты­вать сум­му ме­ди­цин­ской стра­хов­ки, ис­хо­дя из то­го, чем мы за­бо­ле­ем в сле­ду­ю­щем го­ду (и хо­ро­шо еще, ес­ли это бу­дет де­лать Google, а не услов­ный Рос- за- все­ми- над­зор). Во мно­гих от­но­ше­ни­ях это удоб­но — хо­тя при та­ких пер­спек­ти­вах при­дет­ся немно­го пе­ре­смот­реть во­прос о слу­чай­но­сти или сво­бо­де во­ли, и рас­ста­вать­ся с эти­ми пред­став­ле­ни­я­ми о се­бе непри­ят­но. У этой « но­вой про­зрач­но­сти » су­ще­ству­ют есте­ствен­ные гра­ни­цы. Все, что про­ис­хо­дит с то­бой в этой сре­де, на са­мом де­ле про­ис­хо­дит не с то­бой. Это пространство имен­но что про­ни­зы­ва­ет, про­сла­и­ва­ет, по- сво­е­му кар­то­гра­фи­ру­ет ре­аль­ность — но ни­ко­гда не сов­па­да­ет с ней, а твое се­те­вое при­сут­ствие, в ка­ких бы фор­мах оно ни про­яв­ля­лось, ни­ко­гда не сов­па­да­ет с на­сто­я­щим то­бой (оста­вим в сто­роне во­прос, что та­кое « на­сто­я­щий ты », и су­ще­ству­ет ли он во­об­ще; так или ина­че у каж­до­го есть об этом свое ин­ту­и­тив­ное пред­став­ле­ние). Ты мо­жешь по­стить фо­то­гра­фии с пля­жа Сен-Тро­пе или че­ки­нить­ся на ав­то­мой­ке под На­га­тин­ской эс­та­ка­дой, пи­сать тон­ко вы­стро­ен­ные эс­се или остав­лять од­но­слож­ные ком­мен­ты — все рав­но это неко­то­рая про­ек­ция те­бя в пуб­лич­ном про­стран­стве, по­стро­е­ние ав­то­кон­цеп­ции, как на­зы­ва­ла это Ли­дия Гин­збург. « Но­вая про­зрач­ность » — она не столь­ко в том, что все те­перь зна­ют, где ты обе­да­ешь и ку­да едешь в от­пуск, а в том, что в ко­неч­ном сче­те то, как вы­стра­и­ва­ет­ся эта ав­то­кон­цеп­ция, что-то го­во­рит о те­бе, вы­да­ет те­бя с го­ло­вой. Это « вто­рое я » стран­ным об­ра­зом свя­за­но с пер­вым: ка­жет­ся, чем боль­ше эмо­ций мы в него ин­ве­сти­ру­ем, тем мень­ше оста­ет­ся нам са­мим. Оно раз­об­ла­ча­ет нас пе­ред дру­ги­ми — и од­но­вре­мен­но нас под­чи­ня­ет; оно во­вле­ка­ет нас в кон­флик­ты, ко­то­рые про­ка­ты­ва­ют­ся по это­му кол­лек­тив­но­му по­лю, как ти­хо­оке­ан­ские ура­га­ны — и вы­ма­ты­ва­ет, опу­сто­ша­ет нас, слов­но мы и вправ­ду жерт­вы ка­ко­го-то неви­ди­мо­го ка­та­клиз­ма. Оно в кон­це кон­цов не поз­во­ля­ет от се­бя от­вя­зать­ся — уче­ные уже дав­но рас­ска­за­ли о мик­ро­инъ­ек­ци­ях до­фа­ми­на, ко­то­рые по­сту­па­ют в мозг и вы­зы­ва­ют по­чти нар­ко­ти­че­скую за­ви­си­мость. Но бог с ним, с до­фа­ми­ном — люди со вре­ме­нем вы­учат пра­ви­ла ги­ги­е­ны; мно­го что на све­те вы­зы­ва­ет при­вы­ка­ние, но в боль­шин­стве сво­ем мы как-то на­учи­лись с этим жить. Ад­дик­ция не в до­фа­мине как та­ко­вом: че­ло­век — су­ще­ство со­ци­аль­ное, а вся со­ци­аль­ность те­перь имен­но в этой сре­де; ес­ли ты хо­чешь знать, где и что про­ис­хо­дит, или про­сто по­го­во­рить с дру­зья­ми за жизнь — вот го­лу­бая икон­ка на ай­фоне, те­бе сю­да. Точ­но так же че­ло­век бы­ва­ет при­вя­зан к по­езд­кам на ры­бал­ку или раз­го­во­рам на кухне; про­сто те­перь со­ци­аль­ность при­ня­ла но­вую фор­му. Мож­но толь­ко по­за­ви­до­вать со­цио­ло­гам — все, что рань­ше су­ще­ство­ва­ло в скры­том ви­де, а се­го­дня ста­ло про­блем­ным и на­бо­лев­шим, фик­си­ру­ет­ся пря­мо на экране, в ре­аль­ном вре­ме­ни; за­хо­дишь в фейс­бук и смот­ришь, в ка­кую сто­ро­ну сдви­га­ют­ся гра­ни­цы язы­ка или там ген­дер­ные сте­рео­ти­пы. Об­ще­ство го­во­рит с со­бой о са­мом се­бе — ин­тер­фейс устро­ен так, что оно де­ла­ет это эмо­ци­о­наль­но, необ­ду­ман­но, пе­ре­би­вая друг дру­га, на всех оби­жа­ясь и за­бы­вая, о чем го­во­ри­ли вче­ра; но дру­го­го, до та­кой сте­пе­ни в бук­валь­ном смыс­ле, « об­ще­ствен­но­го про­стран­ства» у нас нет.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.