Ре­во­лю­ци­он­ный умерь­те шаг

«Не­кто 1917» в Тре­тья­ков­ской га­ле­рее

Kommersant - - КУЛЬТУРА -

В Но­вой Тре­тья­ков­ке от­кры­лась вы­став­ка «Не­кто 1917», при­но­ше­ние му­зея сто­ле­тию ре­во­лю­ции. Бур­ные ме­ся­цы рус­ской ис­то­рии здесь пред­став­ля­ют по­чти идил­ли­че­ски, ста­ра­ясь из­бе­жать по­вто­ров и рифм к уже про­ка­тив­шим­ся по ми­ру экс­по­зи­ци­ям, счи­та­ет Олег Крас­нов.

Ми­мо ве­ко­во­го юби­лея ре­во­лю­ции не мог прой­ти ни один круп­ный ми­ро­вой му­зей. Рас­кру­чен­ный бренд «рус­ский аван­гард» и неостыв­шие вос­по­ми­на­ния зри­те­ля о про­шло­год­них «га­стро­лях» Кан­дин­ско­го по стра­нам и кон­ти­нен­там (в 2016 го­ду от­ме­ча­лось его 150-ле­тие) ста­ли ос­нов­ны­ми ко­зы­ря­ми в сбор­ных экс­по­зи­ци­ях в США и Европе — от нью-йорк­ско­го MoMA, еще в кон­це про­шло­го го­да по­ка­зы­вав­ше­го «Ре­во­лю­ци­он­ный им­пульс: взлет рус­ско­го аван­гар­да», до по­сле­до­вав­ших в этом го­ду вы­ста­вок «Ре­во­лю­ция: рус­ское ис­кус­ство 1917– 1932» в Ко­ро­лев­ской ака­де­мии ху­до­жеств в Лон­доне, «Бу­маж­ная ре­во­лю­ция» в му­зее ADAM в Брюс­се­ле и мно­гих дру­гих. Все они бы­ли со­сре­до­то­че­ны на осмыс­ле­нии аван­гар­ди­ста­ми ре­во­лю­ции, по­ис­ке но­вых ви­зу­аль­ных средств и их слу­же­нии боль­ше­вист­ской про­па­ган­де — в об­щем, всех тра­ди­ци­он­ных штам­пах, ко­то­ры­ми наш зри­тель уже сыт по гор­ло.

В Тре­тья­ков­ке же ре­ши­ли сме­стить фо­кус, от­тал­ки­ва­ясь от про­стой идеи, ко­то­рую в об­щем­то каж­дый мо­жет во­пло­тить до­ма, не от­хо­дя от ком­пью­те­ра — про­сто за­бив в по­ис­ко­вик за­прос «кар­ти­ны рус­ских ху­дож­ни­ков 1917 го­да». Осмыс­ле­ни­ем огром­но­го пла­ста ра­бот, со- здан­ных в ре­во­лю­ци­он­ный год и во­круг него, и за­ни­ма­ют­ся ку­ра­то­ры экс­по­зи­ции, по­ка­зы­вая ху­дож­ни­ков не по­соб­ни­ка­ми ре­во­лю­ции, не ее вос­тор­жен­ны­ми фа­на­та­ми или кри­ти­ка­ми и не меч­та­те­ля­ми о но­вой жиз­ни, а про­сты­ми смерт­ны­ми с чув­ства­ми «здесь и сей­час», со сво­и­ми стра­ха­ми и ра­до­стя­ми, тос­кой по про­шлой бес­печ­ной жиз­ни и ре­флек­си­ей о судь­бах на­ро­да и ве­ры.

Со­всем обой­ти сто­ро­ной аван­гар­ди­стов (и су­пре­ма­тизм в част­но­сти), тем бо­лее в глав­ном хра­ни­ли­ще рус­ско­го ис­кус­ства, ко­неч­но, невоз­мож­но. Они есть и здесь, на вы­став­ке, на­зван­ной сло­ва­ми из став­ше­го про­ро­че­ским тру­да Ве­ли­ми­ра Хлеб­ни­ко­ва «По­ще­чи­на об­ще­ствен­но­му вку­су», но вы­гля­дят бе­лой во­ро- ной в огром­ном ла­би­рин­те прак­ти­че­ски бес­страст­ной экс­по­зи­ции. И вы­став­ле­ны в той ми­зер­ной про­пор­ции, в ка­кой они долж­ны бы­ли при­сут­ство­вать в об­ще­ствен­ном по­ле 1917 го­да; кап­лей в мо­ре «офи­ци­аль­но­го» или мас­со­во­го ис­кус­ства со все­ми его на­тюр­мор­та­ми, пей­за­жа­ми и бур­жу­аз­ны­ми порт­ре­та­ми.

Граж­дан­ская сму­та, про­до­воль­ствен­ный де­фи­цит, па­де­ние мо­нар­хии, кре­стьян­ские бун­ты, ка­жет­ся, ни­ко­го не вол­ну­ют — ни пе­ре­движ­ни­ков, но­ва­то­ров про­шло­го, ни буб­но­во­ва­лет­цев, над ко­то­ры­ми пуб­ли­ка уже от­сме­я­лась и успе­ла их за­быть, ни мо­ло­дых ху­дож­ни­ков. Ни на­ме­ка на со­ци­аль­но-кри­ти­че­скую ин­то­на­цию, ко­то­рая бы­ла еще у тех же пе­ре­движ­ни­ков, теперь нет.

Се­реб­ря­ко­ва и при­мы­кав­ший к эсе­рам Пет­ров-Вод­кин пи­шут мир­ных кре­стьян, ко­гда уже го­рят усадь­бы; ку­сто­ди­ев­ское «Ле­то (по­езд­ка в ”Те­рем“)» (кар­ти­на да­ти­ро­ва­на 1918 го­дом) с за­ли­ты­ми солн­цем лу­га­ми, ку­паль­щи­ца­ми и дрем­лю­щи­ми пас­ту­ха­ми во­об­ще на­по­ми­на­ет рай­ские ку­щи. Чуть на­пря­жен­нее об­ста­нов­ка в раз­де­ле «Го­род и го­ро­жане»: здесь чи­та­ют га­зе­ты в «Ка­фе» Ни­ко­лая Улья­но­ва, во­всю флир­ту­ют во­ры и про­сти­тут­ки на по­лот­нах Бо­ри­са Гри­го­рье­ва, разыг­ры­ва­ют ба­роч­ные дра­мы пер­со­на­жи «Мо­ей жиз­ни» Сер­гея Су­дей­ки­на.

Иные же и во­все бе­гут «прочь от этой ре­аль­но­сти», как на­зван са­мый боль­шой раз­дел экс­по­зи­ции. Алек­сандр Яко­влев то­гда ра­бо­та­ет над сво­им ака­де­ми­че­ским во всех смыс­лах ав­то­порт­ре­том, Ва­си­лий Шу­ха­ев ри­су­ет порт­рет же­ны в баль­ном пла­тье в сти­ли­сти­ке ста­рых ма­сте­ров, масте­ра «Буб­но­во­го ва­ле­та» — на­тюр­мор­ты и рос­кош­ные ню. Кон­стан­тин Ко­ро­вин про­дол­жа­ет пи­сать свои неж­ные мер­ца­ю­щие цве­ты в ва­зах, а Кон­стан­тин Со­мов, ра­дост­но при­вет­ство­вав­ший ре­во­лю­цию,— эро­ти­че­ские ил­лю­стра­ции к фри­воль­ной ан­то­ло­гии «Кни­га мар­ки­зы. Сбор­ник по­э­зии и про­зы»: «По­ря­доч­ная пош­лость эти мои кар­ти­ны, но все хо­тят имен­но их…»

Един­ствен­ные, кто обре­ме­нен здесь мыс­ля­ми об оте­че­стве,— это Бо­рис Гри­го­рьев с ра­бо­та­ми из цик­ла «Ра­сея», где озлоб­лен­ные кре­стьян­ские ли­ца пи­са­лись ху­дож­ни­ком с на­ту­ры, и Михаил Не­сте­ров. Огром­ное по­лот­но по­след­не­го «На Ру­си (Ду­ша на­ро­да)» с дви­жу­щей­ся крест­ным хо­дом тол­пой ис­то­ри­че­ских пер­со­на­жей от Ива­на Гроз­но­го до Тол­сто­го и До­сто­ев­ско­го и от­кры­ва­ет вы­став­ку. «Мне пред­ста­ви­лось, что, бу­дучи убеж­ден­ным мо­нар­хи­стом, но во­все не сто­рон­ни­ком по­след­не­го прав­ле­ния, Не­сте­ров ак­том со­зда­ния этой кар­ти­ны хо­тел сде­лать при­мер­но то же са­мое, что хо­тел де­лать мо­ло­дой князь Юсу­пов,— спа­сти Рос­сию, ко­то­рая на­хо­дит­ся в кри­зи­се,— от­ме­ти­ла со­ку­ра­тор про­ек­та Ири­на Ва­кар.— И это­му на­дви­га­ю­ще­му­ся кош­ма­ру он пы­та­ет­ся про­ти­во­по­ста­вить неви­ди­мую фи­гу­ру Хри­ста, к ко­то­рой дви­жут­ся пер­со­на­жи».

Граж­дан­ская сму­та, про­до­воль­ствен­ный де­фи­цит, па­де­ние мо­нар­хии, кре­стьян­ские бун­ты, ка­жет­ся, ни­ко­го не вол­ну­ют — ни пе­ре­движ­ни­ков, ни буб­но­во­ва­лет­цев, ни мо­ло­дых ху­дож­ни­ков

ФО­ТО АЛЕК­САНДРА МИРИДОНОВА

Для изоб­ра­же­ния жиз­ни в 1917 го­ду вы­став­ка под­би­ра­ет в ос­нов­ном на удив­ле­ние свет­лые крас­ки

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.