Ле­то­пис­ный уго­лок

Kommersant - - КУЛЬТУРА -

Хо­тя ав­то­ры эс­се, ра­зу­ме­ет­ся, по боль­шей ча­сти го­род­ские жи­те­ли, тек­сты — это в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни «кре­стьян­ский» взгляд на боль­шие ис­то­ри­че­ские со­бы­тия

Соз­да­тель Ин­сти­ту­та кни­ги Алек­сандр Гав­ри­лов, оче­вид­но, от­лич­но по­ни­мал прак­ти­че­скую га­ран­ти­ро­ван­ность успе­ха про­ек­та, ко­то­рый с 2018 го­да бу­дет мас­шта­би­ро­вать­ся (и, ви­ди­мо, уже при под­держ­ке ад­ми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та) во мно­гих ре­ги­о­нах стра­ны. Бум про­ек­тов «част­ной па­мя­ти» в Рос­сии, в ос­нов­ных чер­тах схо­жий с ана­ло­гич­ны­ми ис­то­ри­я­ми в Цен­траль­ной Ев­ро­пе в 20–30-х го­дах XX ве­ка, оче­ви­ден, и бес­смыс­лен­но ис­кать в нем от­ра­же­ние па­фо­са «на­ци­е­стро­и­тель­ства» — с этим все­гда от­лич­но справ­ля­ют­ся идео­ло­ги и ис­то­ри­ки. В слу­чае же с «Жи­вой ле­то­пи­сью» цен­ность для ис­то­ри­че­ской на­у­ки несколь­ких со­тен эс­се, на­пи­сан­ных уче­ни­ка­ми школ Ар­хан­гель­ской об­ла­сти на ос­но­ва­нии се­мей­ных рас­ска­зов, огра­ни­че­на: уче­ные ра­бо­та­ют с та­ким ма­те­ри­а­лом прин­ци­пи­аль­но ина­че.

Важ­ность про­ис­хо­дя­ще­го со­вер­шен­но не в этом. Мы име­ем де­ло с боль­шим кор­пу­сом су­гу­бо со­вре­мен­ных тек­стов о се­мей­ных ис­то­ри­ях, на­пи­сан­ных ны­неш­ни­ми мо­ло­ды­ми людь­ми — и при­том не в рам­ках за­дан­ных стан­дар­тов об­ра­зо­ва­тель­но­го нар­ра­ти­ва. В этом смыс­ле про­ект Ин­сти­ту­та кни­ги в боль­шей сте­пе­ни ли­те­ра­тур­ный про­ект, в ко­то­ром со­вре­мен­ный язык непро­фес- си­о­наль­но­го опи­са­ния ис­то­рии в се­мей­ном кон­тек­сте — глав­ное дей­ству­ю­щее ли­цо. По­след­ние 20 лет мы име­ли де­ло в ос­нов­ном с про­фес­си­о­наль­ны­ми ра­бо­та­ми ан­тро­по­ло­гов, ис­то­ри­ков и ли­те­ра­то­ров, вполне про­дук­тив­но со­от­но­ся­щих «се­мей­ный» и «го­су­дар­ствен­ный» ис­то­ри­че­ские кон­тек­сты. Ар­хан­гель­ские тек­сты — прин­ци­пи­аль­но иное яв­ле­ние, в ка­кой-то сте­пе­ни об­рат­ная сто­ро­на та­ких ра­бот, это то, что оста­ет­ся в язы­ке.

Ито­ги 2017 го­да для «Жи­вой ле­то­пи­си» бу­дут пред­став­ле­ны в ви­де кни­ги из­бран­ных эс­се на мос­ков­ской яр­мар­ке Non/fiction. Часть боль­ших ра­бот Ridero из­да­ло в ка­че­стве при­зов для участ­ни­ков кон­кур­са. По­ка же име­ет смысл рас­ска­зы­вать то, что в бу­ду­щей боль­шой кни­ге и в этих кни­гах по­мень­ше от­ли­ча­ет­ся от то­го, что мы при­вык­ли ду­мать о «на­род­ной ис­то­рии».

Пер­вое — пред­ска­зу­е­мый, но удив­ля­ю­щий сво­ей ка­те­го­рич­но- стью вы­бор «ис­то­ри­че­ских со­бы­тий» в се­мей­ном кон­тек­сте. Глу­би­на се­мей­ной ис­то­рии ар­хан­гель­ских тек­стов стан­дарт­но не пре­вы­ша­ет 150 лет, во­об­ще, «под­дер­жи­ва­ю­ща­я­ся вос­по­ми­на­ни­я­ми ис­то­рия» в по­ни­ма­нии ар­хан­гель­ских се­мей — это до­ста­точ­но уз­кий вре­мен­ной от­ре­зок с 20-х по 50-е го­ды XX ве­ка. В нем три круп­ней­ших со­бы­тия: это кол­лек­ти­ви­за­ция, Вто­рая ми­ро­вая с по­сле­во­ен­ны­ми го­да­ми и Боль­шой тер­рор. Ка­жет­ся важ­ным от- сут­ствие в текстах, и это что-то вро­де меж­по­ко­лен­че­ско­го кон­сен­су­са, «вто­рой сто­ро­ны», вра­га и оп­по­нен­та,— де­ло да­же не в том, что у ре­прес­сий и кол­лек­ти­ви­за­ции в эс­се во­об­ще нет дей­ству­ю­щих лиц и ин­сти­ту­тов (как нет в этом тек­сте и сколь­ко-ни­будь за­мет­но­го «го­су­дар­ства», что вы­гля­дит по­на­ча­лу шо­ки­ру­ю­щим). В обя­за­тель­ных эпи­зо­дах во­ен­но-се­мей­ной ис­то­рии, что ра­нее бы­ло ха­рак­тер­но толь­ко для нар­ра­ти­вов по Пер­вой ми­ро­вой, соб­ствен­но нет нем­цев/ фа­ши­стов как про­ти­во­сто­я­щей си­лы. Ма­ло то­го, хо­тя се­мьи—ав­то­ры эс­се, ра­зу­ме­ет­ся, по боль­шей ча­сти го­род­ские жи­те­ли, тек­сты — это в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни «кре­стьян­ский» взгляд на боль­шие ис­то­ри­че­ские со­бы­тия, смысл ко­то­рых в тра­ги­че­ском и непре­одо­ли­мом вме­ша­тель­стве без­лич­ных внеш­них сил в нор­маль­ное те­че­ние са­мо­ор­га­ни­зо­ван­ной жиз­ни. Са­ма же жизнь, и это по­ра­жа­ет не мень­ше, в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни не ка­рьер­ные или по­ли­ти­че­ские ис­то­рии, а ис­то­рии люб­ви и со­зда­ния се­мей, част­ная жизнь в ее ос­но­ве; «внеш­ний мир» со­от­но­сит­ся с этим нар­ра­ти­вом, но ни­ко­гда об­рат­но. Очень по­ка­за­тель­но, что эти ис­то­рии те­перь за­хва­ты­ва­ют и «пу­стые вре­ме­на» на сты­ке 1960–1970-х, в Рос­сии из­вест­ных по­чти ис­клю­чи­тель­но по про­фес­си­о­наль­ным ра­бо­там. Во­об­ще, на­род­ная ис­то­рия пер­вых по­сле­во­ен­ных де­ся­ти­ле­тий из­вест­на соб­ствен­но на­ро­ду в ос­нов­ном в про­фес­си­о­наль­ной об­ра­бот­ке, а в об­ще­нии бы­ту­ет обыч­но как нека­че­ствен­ный де­ри­ва­тив ис­то­ри­че­ских тру­дов, до­пол­нен­ный под­хо­дя­щи­ми эпи­зо­да­ми из бы­та и ме­му­ар­ной ли­те­ра­ту­ры; в кон­курс­ных эс­се это со­всем не так.

От­дель­ный ин­те­рес в ар­хан­гель­ских текстах пред­став­ля­ет «нежи­вая» часть нар­ра­ти­ва — трак­тов­ка и транс­фор­ма­ция ав­то­ра­ми на­пла­сто­ва­ний офи­ци­аль­ных идео­ло­гем раз­лич­но­го вре­ме­ни. Мож­но лишь ска­зать, что прин­ци­пи­аль­но но­во­го спо­со­ба вза­и­мо­дей­ствия с эти­ми кон­струк­ци­я­ми в ар­хан­гель­ских текстах, в об­щем, нет — это по­чти все­гда за­им­ство­ван­ный язык опи­са­ния, при­ме­ня­е­мый ло­каль­но и в ос­нов­ном чу­же­род­ный. От­ри­ца­тель­ный ре­зуль­тат для Ар­хан­гель­ской об­ла­сти — ре­ги­о­на с мно­го­ве­ко­вой тра­ди­ци­ей вы­со­кой гра­мот­но­сти, ре­ли­ги­оз­но­го, свет­ско­го и про­фес­си­о­наль­но­го чте­ния, необыч­но ак­тив­ных внеш­них кон­так­тов с дру­ги­ми куль­ту­ра­ми — ва­жен. «Жи­вая ле­то­пись», как и боль­шин­ство рус­ских тек­стов об ис­то­рии, ко­неч­но, несво­бод­на от внеш­них штам­пов. Но есть в кор­пу­се и то, что нель­зя про­из­ве­сти ис­кус­ствен­но — это со­вре­мен­ный язык для опи­са­ния лич­ной ис­то­рии вне об­ще­ствен­ных штам­пов, ко­то­рые тек­сты вос­про­из­во­дят, но очень яс­но изо­ли­ру­ют. Та­кой язык воз­мо­жен, как и не­сколь­ко де­ся­ти­ле­тий, и не­сколь­ко ве­ков на­зад,— в этом мож­но убе­дить­ся, ра­ди это­го не нуж­но ехать на край све­та, до­ста­точ­но Ар­хан­гель­ска.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.