Рос­сия: мессия!

Komsomolskaya Pravda - - Репортаж -

и со­вре­мен­ную про­зу?! Са­фро­нов два го­да изу­чал Го­ме­ра, том за то­мом шту­ди­ро­вал Аста­фье­ва, Айт­ма­то­ва, Бе­ло­ва, Рас­пу­ти­на, Пуш­ки­на…

Кто-то его се­мье по­да­рил ста­рин­ное Еван­ге­лие, Лео­нид при­нял­ся изу­чать и его…

И ре­зуль­тат - приход в по­сел­ке Руд­нич­ный, с же­ной и ма­лень­ким ре­бен­ком в гни­лой из­бен­ке без во­ды. За­то ря­дом вы­рос­ла кра­са­ви­ца цер­ковь, ко­то­рую рас­пи­са­ли пре­ступ­ни­ки. Кто-то в про­шлом убил. Кто-то огра­бил. Ико­ны как жи­вые… Осво­бо­див­ши­е­ся зе­ки укры­лись от Сво­бо­ды у сво­е­го ду­хов­ни­ка на цер­ков­ном дво­ре, ста­ра­ясь не вер­нуть­ся об­рат­но в зо­ну.

Хо­тел отец Лео­нид для них да­же мо­на­стырь по­стро­ить, да не да­ли раз­ре­ше­ния. При­шлось рас­пу­стить быв­ших си­дель­цев по до­мам.

- Ухо­ди­ли ре­бя­та, сла­ва бо­гу, в пра­виль­ные ме­ста. Ма­ло кто вер­нул­ся в тюрь­му, - хму­рит­ся Лео­нид. - Но бы­ли та­кие… Лю­бо­го мож­но спа­сти, ес­ли сам хо­ро­шо пла­ва­ешь. Ведь есть спа­са­те­ли, а есть пла­ва­ю­щие. Пер­вым бы и охо­та по­ку­пать­ся - а нель­зя, они по­том хо­ро­шо по­ку­па­ют­ся, ко­гда лю­ди то­нуть нач­нут. Ес­ли Гос­подь из­брал - то ты дол­жен ве­сти осталь­ных, как Мо­и­сей на­род. И с те­бя боль­шой спрос, ты сво­их ове­чек дол­жен при­ве­сти к Бо­гу, с те­бя спро­сит­ся… Но сколь­ко нуж­но сил! Ведь кто дей­стви­тель­но хо­чет спа­стись - он спа­са­ю­ще­го не за во­ло­сы та­щит, а пы­та­ет­ся сам вы­плыть. Осталь­ные ме­ня хва­та­ют за бо­ро­ду и на дно (сме­ет­ся). Мне вот как свя­щен­ни­ку нель­зя по­стри­гать­ся. Я бы дав­но на­лы­со…

ОТЕЦ ЛЕО­НИД УДИ­ВИ­ТЕЛЬ­НО ВЕСЕЛ ДЛЯ СВО­ЕЙ ЖИЗ­НИ

- Де­сять по­кло­нов и вил­ку сю­да. Не успе­ешь - два­дцать, - ве­се­ло кри­чит он ма­туш­ке, уго­щая ме­ня ры­жи­ка­ми.

- Мне уже 102 го­да, я по­до­зре­ваю, - го­во­рит уже мне, с удо­воль­стви­ем вы­тя­нув свои за­гру­бев­шие до со­сто­я­ния по­дошв пят­ки. - А вас мы дав­но жда­ли. (Вздра­ги­ваю.) Ми­ром по­кры­лась Матро­на Мос­ков­ская, чу­я­ла, что вы при­е­де­те. Вся в мас­ле. Пом­ню, как-то в од­ну из зон сра­зу трех ге­не­ра­лов по­са­ди­ли. Взят­ка толь­ко у од­но­го из них 90 мил­ли­о­нов дол­ла­ров. Гос­подь по­смот­рел на них, ну ку­да он, бед­ный, про­тив ге­не­ра­лов пой­дет, и все ико­ны сра­зу за­ми­ро­то­чи­ли. А как ина­че?! Пти­цы-то вы­со­ко­го полета, а тут сми­ре­ние лет на во­семь. И Гос­подь уди­вил­ся, на­вер­ное. Ико­ны сна­ча­ла хо­те­ли за­пла­кать, по­том за­кро­во­то­чить, а по­том ре­ши­ли за­ми­ро­то­чить. Мас­ли­цем по­кры­лись. И это знак - серд­ца ка­мен­ные, мо­ли­тесь. Мне эти ге­не­ра­лы ска­за­ли: ба­тюш­ка, сла­ва бо­гу, что в тюрь­ме мы. Я им: по­че­му? «Мы бы спились или бы нас уби­ли, но к Бо­гу бы мы точ­но не при­шли». А мне-то, быв­ше­му еф­рей­то­ру, как при­ят­но - ге­не­рал ис­по­ве­ду­ет­ся пе­ре­до мной (сме­ет­ся).

- Вы это… - оша­ра­шен­но на­чал я, но сло­во «се­рьез­но» по­че­му-то за­стре­ва­ет в гор­ле.

- Вот вы при­е­ха­ли, опять мас­ли­цо пошло, - улы­ба­ет­ся свя­щен­ник. - Тем­ни­ца да боль­ни­ца - ме­ста осо­бые - к Бо­гу близ­ко.

«ОНИ ДУМАЛИ - Я ИМ ЧАЙ, СИГАРЕТЫ, НАР­КО­ТИ­КИ НО­СИТЬ БУ­ДУ...»

К сво­ей пастве - зе­кам - у от­ца Лео­ни­да от­но­ше­ние, мяг­ко го­во­ря, неожи­дан­ное.

- Мол­чу-мол­чу, а по­том как ска­жу им сло­во - они в об­мо­рок па­да­ют, - хму­рит­ся он. - Один та­кой за­сра­нец вер­нет­ся в свое се­ло и на­чи­на­ет всех тер­ро­ри­зи­ро­вать, ба­бу­шек му­чить - и все, нет де­рев­ни. И ес­ли од­но­го та­ко­го на­пра­вить на путь ис­тин­ный - уже хо­ро­шо. Ведь тюрь­ма - бес­плод­ная сма­ков­ни­ца. Да­же один ее горь­кий плод - уже слад­кий!

Зе­ки ба­тюш­ку то­же не сра­зу при­ня­ли. Хо­тя по­на­ча­лу яви­лись к ба­тюш­ке тол­пой.

- Они ре­ши­ли, что Бог да­ет все - сигареты, чай, нар­ко­ти­ки, - взды­ха­ет Лео­нид. - Я их, ко­неч­но, отрез­вил хо­ро­шень­ко. И по­том пять лет как об стен­ку го­рох. Мы c ма­туш­кой слу­жи­ли всей ду­шой, но за пер­вые го­ды на ис­по­ведь при­шли… три че­ло­ве­ка.

И толь­ко по­том зо­на при­ня­ла чест­но­го по­па, хо­тя сам Лео­нид, впе­чат­ле­ние, ее тер­петь не мо­жет. Ду­ше, го­во­рит, тяж­ко - столь­ко там, за ко­люч­кой, неви­ди­мых чер­тей.

Тут ба­тюш­ка за­го­во­рил о гу­ман­но­сти. И, как обыч­но, ве­се­ло опро­ки­нул все бла­гост­ное впе­чат­ле­ние о се­бе.

- Что ж вы та­кое го­во­ри­те, святой отец?! - взо­рвал­ся я.

- Это все ва­ша ев­ро­пей­ская гу­ман­ность. За­чем она нам? - по­мор­щил­ся Лео­нид. - Гу­ман- «Сколь­ко там, за ко­лю­чей про­во­ло­кой, неви­ди­мых чер­тей...» ность без Бо­га обер­нет­ся ги­бе­лью!

«А РАНЬ­ШЕ БРОСАЛИ ПО ШЕЮ В ДЕРЬМО - ЛОМАЛИ...»

- Жа­леть не на­до за­клю­чен­ных, их ду­шу на­до жа­леть, - учил ме­ня свя­щен­ник. - А это де­ла­ет­ся толь­ко че­рез по­ка­я­ние и цер­ков­ную служ­бу. А За­пад уже на­вя­зал на­шим бес­цер­ков­ным на­чаль­ни­кам свою си­сте­му, и те то­же кри­чат - гу­ма­ни­за­ция, гло­ба­ли­за­ция. А в ито­ге зай­дешь в зо­ну и ви­дишь - зек кри­чит май­о­ру: «Эй!» И ма­том. А тот сто­ит и сде­лать ни­че­го не мо­жет… А рань­ше та­ких бросали в дерьмо, он си­дит там по шею - так их ломали. Да, это то­же пло­хо! Но к Бо­гу ско­рее при­дет тот, кто сто­ит в дерь­ме, - он ско­рее по­чув­ству­ет что-то, чем тот, наг­ле­ю­щий пе­ред май­о­ром.

- Вы хо­ти­те, что­бы лю­дей ломали?!

- Не хо­чу! Си­дел у нас тут, на Лес­ной, фут­бо­лист Стрель­цов. Сло­ма­ли че­ло­ве­ка. Жал­ко его, без­бож­ное вре­мя бы­ло, но гу­ман­ность - еще ху­же! - По­че­му?! - По­то­му что при­хо­дит бан­дит-на­силь­ник сей­час в тюрь­му и чув­ству­ет се­бя хо­ро­шо. Рань­ше их са­мих на­си­ло­ва­ли - и это пло­хо, ко­неч­но. Но он бо­ял­ся! Сей­час же нече­го бо­ять­ся. Он вы­хо­дит и на­чи­на­ет на­си­ло­вать даль­ше. И по­лу­ча­ет­ся - гу­ман­ность в тюрь­мах раз­ве луч­ше ли же­сто­ко­сти? Не кон­фет­ка ли это с кра­си­вой оберт­кой, но сде­лан­ной из дерь­ма? Толь­ко че­рез цер­ков­ное слу­же­ние у нас в Рос­сии мож­но ис­пра­вить че­ло­ве­ка. На За­па­де - пусть, у них ве­ра не та. У нас - не пусть!

- Мо­жет, вы еще и за смерт­ную казнь? - ка­чаю го­ло­вой.

- А вы по­смот­ри­те в ду­шу за­клю­чен­но­го. Мне по­па­дал­ся та­кой, кто 30 де­тей из­на­си­ло­вал и сжег. Один раз он при­шел ко мне на ис­по­ведь и боль­ше не по­яв­лял­ся. Как ему - ес­ли он хри­сти­а­нин - жить?! Ему же бы­ло бы луч- ше, чтоб его уби­ли. Да, бы­ли в ис­то­рии при­ме­ры, ко­гда страш­ные греш­ни­ки - Мо­и­сей Му­рин или Ма­рия Еги­пет­ская - на­хо­ди­ли в се­бе си­лы прий­ти к Бо­гу. А ес­ли нет? То­гда он пой­дет уби­вать даль­ше!

- Но ес­ли че­ло­век не хо­чет во­цер­ков­лять­ся, ба­тюш­ка, - взмо­лил­ся я. - Это же в кон­це кон­цов на­ше пра­во!

Отец вдруг по­смот­рел лас­ко­во-лас­ко­во.

- Ино­гда мне ка­жет­ся, что лю­ди со­глас­ны да­же на граж­дан­скую вой­ну, лишь бы не во­цер­ков­лять­ся, - вздох­нул он. - Обра­зо­ван­ные лю­ди, лю­бят Пуш­ки­на, До­сто­ев­ско­го, но хо­тят, как Тол­стой, - не ве­ро­вать в Бо­га. И вы­би­ра­ют не ду­хов­ный под­ход, а клас­со­вый. Де­скать, при ком­му­ни­стах бы­ло хо­ро­шо жить - и на­чи­на­ют под­ни­мать из пра­ха Ста­ли­на, Дзер­жин­ско­го... За­чем под­ни­мать при­зра­ки?! За­чем пы­тать­ся вхо­дить в во­ду, в ко­то­рую уже не вой­дешь? Во­цер­ков­ляй­тесь и пой­ме­те, что не де­мо­кра­тия наш путь. В «во­ду» Церк­ви мож­но вой­ти бес­ко­неч­ное ко­ли­че­ство раз. По­то­му что у Бо­га вре­ме­ни нет, и Цер­ковь вне вре­ме­ни.

ИКО­НЫ ОТ РАЗБОЙНИКА

Мы хо­ди­ли по уют­ной церк­ви, рас­пи­сан­ной зе­ка­ми, и она бы­ла уди­ви­тель­но кра­си­ва.

Здесь мно­го чу­дес­ных икон, на­пи­сан­ных раз­бой­ни­ком, ко­то­рый толь­ко здесь, в Руд­нич- ном, об­на­ру­жил, что вообще уме­ет ри­со­вать…

- По­че­му вы бо­си­ком хо­ди­те? - на­ко­нец ре­шил­ся я, хо­тя ма­туш­ка ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ти­ла.

- А по­че­му вы в нос­ках? - на­хму­рил­ся свя­щен­ник, но мах­нул ру­кой. - Тол­стой ви­но­ват. Я ж не знал, что он бо­сым про­сто по­зи­ро­вал Ре­пи­ну. А ко­гда вы­яс­ни­лось, бы­ло позд­но - так ис­пор­тил Тол­стой пар­ня (сме­ет­ся). А ес­ли бы я знал, что Тол­стой от Бо­га от­ка­зал­ся, то я, на­обо­рот, хо­дил бы в са­по­гах. И спал бы (под­ми­ги­ва­ет) в них…

- По­до­жди­те, - спо­хва­ты­ва­ет­ся Лео­нид. - Я ж вам ры­жи­ков сво­их не дал!

И по­бе­жал по де­ревне в на­прав­ле­нии сво­ей по­лу­ис­тлев­шей из­бен­ки.

А я по­ра­жен­но смот­рел ему вслед. Ба­тюш­ка, лов­ко пе­ре­пры­ги­вая лу­жи, при­дер­жи­вая, как ре­бен­ка, свой тя­же­лый крест, бе­жал бо­си­ком к церк­ви… Ико­на Ни­ко­ла­я­у­год­ни­ка, чу­дес­но про­явив­ша­я­ся на стене ИК № 3, бы­ла на­ри­со­ва­на необыч­ным за­клю­чен­ным. Отец Лео­нид при упо­ми­на­нии ав­то­ра ме­нял­ся в ли­це и от­ка­зы­вал­ся го­во­рить, за что тот по­пал за ре­шет­ку...

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.