Ар­мия Дон­бас­са ушла и ждет укра­ин­ско­го

Komsomolskaya Pravda - - Специальный - Во­ен­кор «КП» Дмит­рий Сте­шин сво­и­ми гла­за­ми уви­дел «но­во­азов­ское мет­ро», как в шут­ку на­зы­ва­ют свои под­зем­ные по­зи­ции бой­цы ар­мии ДНР.

«ПУСТЬ ЛУЧ­ШЕ ТЫСЯЧА ПОГИБНЕТ, ЧЕМ ЭТО...»

Смерть Алек­сандра За­хар­чен­ко в Дон­бас­се ло­гич­но по­счи­та­ли про­ло­гом к но­вой фа­зе «го­ря­чей вой­ны». Слу­хи бы­ли под­креп­ле­ны офи­ци­аль­ны­ми за­яв­ле­ни­я­ми с дан­ны­ми раз­вед­ки ДНР. На Ма­ри­у­поль­ском на­прав­ле­нии ар­мия Укра­и­ны и на­ци­о­на­ли­сты пол­ка «Азов» пе­ре­груп­пи­ро­ва­лись и го­то­вят­ся к про­ры­ву к гра­ни­це Рос­сии вдоль мор­ско­го по­бе­ре­жья. Ори­ен­ти­ро­воч­ная да­та на­ча­ла опе­ра­ции - 14 сен­тяб­ря. Ак­тив­ных бо­е­вых дей­ствий на фрон­тах Дон­бас­са, по су­ти, не бы­ло с 2015 го­да. Вой­на пре­вра­ти­лась в по­зи­ци­он­ную, ко­то­рая в ре­аль­но­сти со­би­ра­ет та­кую же кро­ва­вую жат­ву, толь­ко она раз­ма­за­на во вре­ме­ни и не так за­мет­на. Циф­ры по­терь за­сек­ре­че­ны. Но неофи­ци­аль­но, толь­ко в ДНР за сут­ки гиб­нут 2 - 3 бой­ца. Каж­дый день. На про­тя­же­нии мно­гих лет. И не раз, и не два я слы­шал от лю­дей в фор­ме вот эту жут­кую фра­зу - «пусть уж за раз тысяча погибнет, чем ЭТО будет тя­нуть­ся ме­ся­ца­ми».

«ЭТО» - са­мый про­валь­ный ва­ри­ант со­вре­мен­ной вой­ны, вой­на окоп­ная, не име­ю­щая в сво­ей су­ти бо­е­во­го, так­ти­че­ско­го ре­ше­ния. Эту вой­ну мо­гут оста­но­вить толь­ко по­ли­ти­ки, и толь­ко по­ли­ти­ки в ней мо­гут по­бе­дить.

На фрон­те об этих тон­ко­стях ста­ра­ют­ся не ду­мать. В мир­ной жиз­ни тем бо­лее. Она те­чет па­рал­лель­но, по­чти не пе­ре­се­ка­ясь.

МЕЖ­ДУ ФРОНТОМ И КУРОРТОМ

Жду у шта­ба рас­пре­де­ле­ния на пе­ре­док, до теп­ло­го еще Азов­ско­го мо­ря - сот­ни метров. Су­е­ты нет, но сю­да по­сто­ян­но за­ез­жа­ют ма­ши­ны с близ­ко­го фрон­та - гряз­ные, вы­кра­шен­ные за­бор­ной крас­кой ста­рень­кие «ВА­Зы» и «Моск­ви­чи». Ми­мо про­хо­дит за­го­ре­лый му­жик в шор­тах и шлеп­ках, в ру­ках у него жа­ре­ный по­ча­ток ку­ку­ру­зы в фоль­ге и па­кет с пляж­ным по­ло­тен­цем. На пыль­ных во­ен­ных он не смот­рит прин­ци­пи­аль­но, де­ла­ет слож­ное ли­цо и от­во­ра­чи­ва­ет­ся. Сле­ва от ме­ня, на гра­ни слы­ши­мо­сти, бу­ха­ют ред­кие раз­ры­вы, спра­ва, так же да­ле­ко, ка­ча­ет ба­сы ра­зу­ха­би­стая ку­рорт­ная му­зыч­ка.

По­яв­ля­ет­ся про­во­жа­тый - в кас­ке, бро­ни­ке, ка­му­фля­же. В дру­гом ви­де в штаб яв­лять­ся дав­ным-дав­но за­пре­ще­но, по­лу­чишь взыс­ка­ние. Бро­са­ет мне: «Едем в Ко­мин­тер­но­во, на по­зи­цию «Ка­ре­лия». Офи­цер оза­бо­чен­но рас­смат­ри­ва­ет ма­ши­ну мо­е­го то­ва­ри­ща - зе­ле­ный «УАЗ». Ма­ши­на ему не нра­вит­ся:

- Бес­пи­лот­ни­ки ви­сят все вре­мя, слиш­ком она у вас во­ен­ная. Раз­мо­та­ют (об­стре­ля­ют на во­ен­ном слен­ге. - Ред.) сра­зу же, по­это­му бу­дем пря­тать!

Хо­зя­ин ма­ши­ны, на­вер­ное, пер­вый раз по­жа­лел, что свя­зал­ся со мной, но ви­да не по­дал. Что та­кое Ко­мин­тер­но­во, зна­ют все - до­ста­точ­но на­брать в по­ис­ко­ви­ке «Ко­мин­тер­но­во об­стрел», и все ста­нет яс­но. Утром, на до­рож­ку, я как раз по­смот­рел об­стрел се­ла от 3 сен­тяб­ря, сня­тый с укра­ин­ско­го бес­пи­лот­ни­ка. Би­ли бес­си­стем­но - ми­но­мет­ны­ми ми­на­ми и сна­ря­да­ми. Три по­ло­жи­ли на въез­де в Ко­мин­тер­но­во. Три - воз­ле глав­но­го сель­ско­го ко­лод­ца, еще три у вхо­да в ма­га­зин, ко­то­рый еще ка­ким-то чу­дом ра­бо­та­ет. Тя­же­ло ра­ни­ли ста­ру­ху, вы­ме­тав­шую со дво­ра вет­ки, сби­тые про- шлы­ми об­стре­ла­ми. За­чем все это сде­ла­ли - неве­до­мо.

ПСЫ ВОЙ­НЫ

Наш «УАЗ» не ле­зет в ни­зень­кий де­ре­вен­ский га­раж, рас­счи­тан­ный на лег­ко­вуш­ку. Нас то­ро­пят, хо­тя мы са­ми все по­ни­ма­ем. В лег­кой па­ни­ке мы спус­ка­ем ко­ле­са до обо­дов и про­тис­ки­ва­ем ма­ши­ну под кры­шу.

Под но­га­ми ка­та­ет­ся чуш­ка от оско­лоч­но-фу­гас­но­го сна­ря­да, утром при­ле­тел. Ца­ра­пи­ны от ри­ко­ше­та об ас­фальт да­же не по­тем­не­ли - све­жень­кие. По мин­ским со­гла­ше­ни­ям ору­дие, из ко­то­ро­го этот сна­ряд вы­пу­сти­ли по се­лу, не долж­но при­бли­жать­ся к фрон­ту бли­же чем на 25 ки­ло­мет­ров…

В со­кры­тии на­шей ма­ши­ны как мо­гут участ­ву­ют мест­ные со­ба­чон­ки, жи­ву­щие при ко­манд­ном пунк­те ба­та­льо­на. У черного бо­би­ка страш­но де­фор­ми­ро­ва­на ниж­няя че­люсть, зу­бы тор­чат на­ру­жу. Я спра­ши­ваю немо­ло­до­го лей­те­нан­та Бл­эка: - Что с ним, ра­ни­ло? - Нет, мы его спас­ли из за­пер­то­го до­ма, ис­ка­ли ха­ту на по­стой. Он там три ме­ся­ца один про­си­дел, хо­зяй­ка за­кры­ла его и уеха­ла. - Как вы­жил? - Во­да ка­па­ла из ба­ка на кры­ше, а ел оре­хи - там це­лый ме­шок сто­ял, по­это­му с зу­ба­ми у него так…

На пе­ред­ке ока­за­лось мно­же­ство со­бак, и это еще од­на при­ме­та окоп­ной вой­ны. Со­ба­ки сто­ро­жат. Со­ба­ки гре­ют. Со­ба­ки сни­ма­ют стресс, по­то­му что лю­ди здесь жи­вут и во­ю­ют так: од­ни сут­ки под зем­лей, в сотне метров от про­тив­ни­ка, вто­рые сут­ки в од­ной из бро­шен­ных хат Ко- мин­тер­но­ва, ко­то­рое об­стре­ли­ва­ют с утра до но­чи, и неизвестно, где без­опас­нее. Лю­бой под­ход к пе­ре­до­вой - обыч­но это пробле­ма во всех смыс­лах. Я внут­ренне на­стро­ил­ся на непри­ят­ные ми­ну­ты и из­ну­ря­ю­щую бе­гот­ню в бро­не­жи­ле­те. Бл­эк по­ка­зал нам про­ти­во­с­най­пер­ский щит, не да­ю­щий про­тив­ни­ку про­смат­ри­вать на всю дли­ну сель­скую ули­цу: - Укро­пы бе­сят­ся, ино­гда ча­са­ми в него стре­ля­ют, что­бы раз­ва­лить. Мы вос­ста­нав­ли­ва­ем, тут же еще лю­ди жи­вут. Че­ло­век сто оста­лось…Ну как жи­вут. В шесть ве­че­ра ло­жат­ся спать в под­ва­лах, в пять утра вста­ют - до на­ча­ла об­стре­лов у них есть ча­сов 10 на хо­зяй­ство. А по­том мы ныр­ну­ли под зем­лю - уже до сле­ду­ю­ще­го утра.

КАТАКОМБЫ

Я ша­гал по бес­ко­неч­ным пе­ре­хо­дам и ду­мал, что в по­зи­ци­он­ной войне са­мый страш­ный про­тив­ник - шах­тер. Сол­да­ты ко­пать не лю­бят, факт об­ще­из­вест­ный, а вот шах­те­ров, на­о­бо­рот, нуж­но оста­нав­ли­вать.

Из оче­ред­но­го от­ветв­ле­ния глав­ной тран­шеи вы­брал­ся бо­ец Ка­рел, а сле­дом за ним шмыг­ну­ла его со­бач­ка Сонь­ка, чер­ная как смоль. Ка­рел и стро­ил эту по­зи­цию «Ка­ре­лия» три го­да на­зад, ко­гда од­ним уда­ром осво­бо­ди­ли Ко­мин­тер­но­во и Ши­ро­ки­но.

- Я ко­гда первую тран­шею на­чи­нал, ме­ня ми­но­мет­чи­ки на­ча­ли об­кла­ды­вать, пря­мо го­ло­вы не под­нять. Так Сонь­ка ко мне сра­зу под жи­вот за­бра­лась, по­ня­ла, где без­опас­нее все­го!

Ка­рел хо­хо­чет, треп­лет Сонь­ку, она, счаст­ли­вая, хо­дит пе­ред ним на зад­них ла­пах. Блед­ный се­вер­ный че­ло­век, так и не за­го­рев­ший тол­ком под этой рас­ка­лен­ной степ­ной зем­лей. Рос в дет­до­ме, пью­щую мать ли­ши­ли прав, и, как мно­гие лю­ди с та­кой судь­бой, убеж­ден­ный трез­вен­ник и спортс­мен. По об­ра­зо­ва­нию стро­и­тель и по про­фес­сии то­же. Не бед­ство­вал, непью­щий стро­и­тель - обес­пе­чен­ный че­ло­век по опре­де­ле­нию. Но в 2015 го­ду снял­ся с ме­ста, ку­пил сна­ря­же­ние и при­е­хал в Дон­басс - «за сво­их», так он ска­зал мне ску­по.

- Сонь­ка помогает мне, - объ­яс­ня­ет Ка­рел се­рьез­но. - Пе­ред об­стре­лом на­чи­на­ет нерв­ни­чать, су­е­тить­ся, ме­сто ис­кать. И мне в гла­за за­гля­ды­ва­ет, как бы го­во­рит: об­ра­ти вни­ма­ние! Я все по­ни­маю, ко­неч­но. Ну и охра­ня­ет ме­ня. Нас да­же ра­ни­ло вме­сте. Ее в пле­чо и ме­ня в пле­чо.

По ру­кам идет фо­то, рас­пе­ча­тан­ное на прин­те­ре с вы­сох­шей крас­кой. На сним­ке мерт­вый мо­ло­дой па­рень в раз­дер­ну­том труп­ном меш­ке. Ожо­ги от си­га­рет, раз­би­тые гу­бы и глав­ное - от­пе­ча­ток по­дош­вы бо­тин­ка на ко­же, в рай­оне серд­ца. Ско­рее все­го, это был по­след­ний, смер­тель­ный удар.

- С по­зи­ции «Кур­ган» укра­ин­ские ди­вер­сан­ты ута­щи­ли двух бой­цов. Од­но­го за­ре­за­ли, а его про­сто за­пы­та­ли. Вот, раз­да­ли по под­раз­де­ле­ни­ям, для на­у­ки, что­бы не спа­ли на по­стах, - объ­яс­ня­ет мне немо­ло­дой шах­тер с по­зыв­ным «Ка­зак». Во­ю­ет с пер­вых дней, со Сла­вян­ска, ра­нен несколь­ко раз - нет кра­еш­ка уха, на го­ло­ве 12 швов, про­стре­лен­ная снай­пе­ром но­га.

Во­об­ще я за­ме­тил, как по­ме­нял­ся воз­раст­ной со­став на фрон­те. Ли­бо мо­ло­дые пар­ни, ли­бо де­ды. А зре­лые му­жи­ки кор­мят се­мьи, на за­ра­бот­ках. И это то­же мож­но по­нять.

День кло­нит­ся к ве­че­ру, и по­сте­пен­но нас на­чи­на­ют об­стре­ли­вать. Сна­ча­ла круп­но­ка­ли­бер­ный пу­ле­мет щел­ка­ет раз­рыв­ны­ми пу­ля­ми по бруст­ве­рам тран­шей и стен­кам. Не страш­но, но мож­но без глаз остать­ся. По­том на­чи­на­ют при­ле­тать ред­кие ми­но­мет­ные «по­дар­ки» и гра­на­ты, вы­пу­щен­ные из СПГ (стан­ко­во­го про­ти­во­тан­ко­во­го гра­на­то­ме­та), «са­по­ги» в про­сто­ре­чии. Эти уха­ют гул­ко и страш­но, дро­жат по­тол­ки блин­да­жей и сы­пет­ся су­хой су­гли­нок. В мо­ей под­зем­ной ком­нат­ке, ко­то­рую мне вы­де­ли­ли на по­стой, - огром­ный Хри­стос, ис­кус­но вы­ре­зан­ный на фа­не­ре. Он смот­рит с недо­уме­ни­ем на мор­га­ю­щую от взры­вов лам­поч­ку. Ду­маю, мо­жет, это пер­вые хри­сти­ане вы­шли из ка­та­комб и опять вер­ну­лись под зем­лю? Здесь

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.