Мэн­ди ПАТИНКИН: Маш­ков в «Ро­дине» по­хож на Джейм­са Бон­да!

В экс­клю­зив­ном ин­тер­вью по­пу­ляр­ный ак­тер рас­суж­дал о сво­их се­мей­ных провалах, глу­мил­ся над нью-йорк­ски­ми сно­ба­ми и ра­зу­чи­вал труд­ные рус­ские фа­ми­лии

KP-Teleprogramma - - ЛИЦО С ОБЛОЖКИ -

Для боль­шин­ства зри­те­лей ак­те­ра Па­тин­ки­на от­крыл уже успев­ший об­ре­сти куль­то­вый ста­тус се­ри­ал Homeland, у нас из­вест­ный как «Чу­жой сре­ди сво­их» или «Ро­ди­на». Немно­гие узна­ли в муд­ром бо­ро­да­том цер­эуш­ни­ке Со­ле Бе­рен­соне че­ло­ве­ка, пе­ре­иг­рав­ше­го в преж­ние го­ды ку­чу са­мых раз­ных ро­лей - на­при­мер, Че Ге­ва­ру в бро­д­вей­ском мю­зик­ле «Эви­та» или пи­а­ни­ста по про­зви­щу 88 кла­виш, пев­ше­го в «Ди­ке Тр­эй­си» ду­э­том с Ма­дон­ной. Кста­ти, о сво­ей пев­че­ской ка­рье­ре об­ла­да­тель неот­ра­зи­мо­го те­но­ра Патинкин, с ко­то­рым жур­на­лист «Те­ле­про­грам­мы» встре­тил­ся на съем­ках оче­ред­но­го се­зо­на Homeland, го­тов рас­ска­зы­вать бес­ко­неч­но. Сбить с му­зы­каль­ной вол­ны ар­ти­ста мож­но толь­ко од­ним спо­со­бом - по­ка­зать ему кадры из рос­сий­ской вер­сии «Ро­ди­ны», о су­ще­ство­ва­нии ко­то­рой Мэн­ди, ока­зы­ва­ет­ся, да­же не по­до­зре­вал.

- Как, го­во­ри­те, зо­вут это­го ак­те­ра? - оза­да­чен­но спра­ши­ва­ет Патинкин, уста­вив­шись на изоб­ра­же­ние Сер­гея Ма­ко­вец­ко­го, иг­ра­ю­ще­го в рус­ской

Уа

в «Ро­дине» спи­сан­но­го с Со­ла Бе­рен­со­на Ми­ха­и­ла Воль­ско­го.

- Уол-ски... Мэ-ко-ветс-ки... Хм... А это (

вы­хо­дит, Бро­уди (Ни­ко­лас Бро­уди, глав­ный ге­рой Homeland. - Кста­ти, он по­хож на пар­ня, ко­то­рый иг­ра­ет Джейм­са Бон­да! Дэни­е­ла... как там его?.. Кр­эй­га!

- Да, я по­ра­бо­тал ос­но­ва­тель­но. Пе­ред на­ча­лом съе­мок в Homeland про­чел пять или шесть книг о ЦРУ. Увы, ни од­на из них не рас­ска­жет те­бе всей прав­ды. По­это­му я встре­чал­ся с неко­то­ры­ми, ска­жем так, ком­пе­тент­ны­ми людь­ми лич­но, и они кое-что по­ве­да­ли из то­го, что вы в кни­гах не про­чте­те. Во мно­гом по­это­му и мой ге­рой, и весь Homeland так близ­ки к ре­аль­но­сти. При­чем на­столь­ко, что, ко­гда чи­та­ешь утром га­зе­ту, ка­жет­ся, буд­то го­то­вишь­ся к оче­ред­но­му съе­моч­но­му дню. И все-та­ки Homeland - не ре­а­ли­ти-шоу. Мы - по­эты! И ко­гда мы со­зда­ем свое про­из­ве­де­ние, мы вкла­ды­ва­ем в него по­же­ла­ние, ад­ре­со­ван­ное ми­ру, в ко­то­ром мы го­во­рим, ка­ким этот мир хо­тим ви­деть. Мы - не но­вост­ни­ки, со­об­ща­ю­щие ин­фор­ма­цию, мы - ак­те­ры, ре­жис­се­ры, опе­ра­то­ры, нас ча­сто на­зы­ва­ют ху­дож­ни­ка­ми, хо­тя я нена­ви­жу это сло­во. Пред­по­чи­таю, что­бы нас на­зы­ва­ли тру­же­ни­ка­ми. И наш труд за­клю­ча­ет­ся в том, что­бы по­э­ти­зи­ро­вать дей­стви­тель­ность и по­да­рить лю­дям на­деж­ду там, где по­ли­ти­ки по­тер­пе­ли неуда­чу. И мы мно­гое мо­жем из­ме­нить, по­то­му что наш се­ри­ал смот­рят вли­я­тель­ные лю­ди - на­при­мер, Ба­рак Оба­ма.

- Ме­ня все­гда вос­хи­ща­ли та­кие лю­ди, как Нель­сон Ман­де­ла. Его дер­жа­ли в застенках, пы­та­ли, на­зы­ва­ли тер­ро­ри­стом, а он вы­шел на сво­бо­ду, не бу­дучи одер­жи­мым ме­стью, с доб­рым серд­цем. И смот­ри­те, ка­ко­го про­грес­са до­би­лась Юж­ная Африка! А по­том по­смот­ри­те на из­ра­иль­ско-па­ле­стин­ский кон­фликт - по­че­му его ни­как не мо­гут раз­ре­шить? По­то­му, что ни у од­ной из сто­рон нет ли­де­ра уров­ня Ман­де­лы.

Homeland для ме­ня с са­мо­го пер­во­го эпи­зо­да был во­пло­ще­ни­ем на­деж­ды, ко­то­рую преж­де все­го оли­це­тво­ря­ла его глав­ная ге­ро­и­ня Кэр­ри Мэти­сон. На­деж­ды на то, что лю­ди вновь на­учат­ся слу­шать друг дру­га, на то, что вра­ги ста­нут лю­бов­ни­ка­ми. Я по­ни­маю, что кто­то ви­дит в Homeland толь­ко трил­лер, ведь здесь так мно­го убийств, до­про­сов, тер­ро­ри­стов. Что де­лать, та­кой у нас сей­час мир! Но я вам га­ран­ти­рую, что в Из­ра­и­ле и Па­ле­стине пол­но мо­ло­дых лю­дей, го­то­вых лю­бить друг дру­га, в то вре­мя как их ро­ди­те­ли друг с дру­гом во­ю­ют.

- По­ни­ма­е­те, Кэр­ри для Со­ла - ре­бе­нок, ко­то­ро­го у него ни­ко­гда не бы­ло, и он жи­вет ра­ди это­го ре­бен­ка. Он ува­жа­ет ее спо­соб­но­сти, тер­пит ее недо­стат­ки и го­тов уме­реть ра­ди нее. И да­же го­тов поз­во­лить уме­реть дру­гим, лишь бы она оста­лась жи­ва.

- Здесь все как в бра­ке. Вы всту­па­е­те в брак в уве­рен­но­сти, что бу­де­те друг дру­гу до­ве­рять, но каж­дый день это до­ве­рие под­вер­га­ет­ся ис­пы­та­нию. И по­том, каж­дый че­ло­век име­ет свое пред­став­ле­ние о том, что та­кое до­ве­рие. Вот и Кэр­ри с Со­лом по-раз­но­му трак­ту­ют это сло­во.

- ...И не зна­ют при этом, что из­на­чаль­но Бро­уди дол­жен был по­гиб­нуть еще в кон­це пер­во­го се­зо­на! Но, как вы вер­но ска­за­ли, ау­ди­то­рия так по­лю­би­ла этот ду­эт, что ре­ше­но бы­ло оста­вить Бро­уди в жи­вых. Они бы­ли как Ро­мео и Джу­льет­та, но эта история, увы, долж­на бы­ла за­кон­чить­ся. Ро­мео умер. И те­перь это про­сто история о Джу­льет­те.

- От­кро­вен­но го­во­ря, ме­ня не очень-то ин­те­ре­су­ет вы­мы­сел, ху­до­же­ствен­ная ли­те­ра­ту­ра, хо­тя, ко­неч­но, я кое-что про­чел Я - нон­фикшн-чи­та­тель! Ре­аль­ность на­столь­ко оше­лом­ля­ю­щая, что не ну­жен ни­ка­кой вы­мы­сел. По­это­му я в сво­ей жиз­ни ищу ре­аль­ные об­ра­зы или сю­же­ты, ко­то­рые мне по­мо­гут со­еди­нить­ся с тем, что на­пи­са­но в сце­на­рии. И я ри­сую на ос­но­ве все­го это­го свой соб­ствен­ный мир. Я, мож­но ска­зать, же­нюсь на нем!

- Зна­ко­мая си­ту­а­ция! По­сле пер­во­го се­зо­на Homeland ко мне под­хо­ди­ли та­кие, зна­е­те, нью-йорк­ские сно­бы, ин­тел­лек­ту­а­лы и го­во­ри­ли од­но и то же: «Я во­об­ще-то те­ле­ви­зор не смот­рю, но ваш се­ри­ал - это нечто!» Я ду­мал: «Гос­по­ди, да за­чем мне знать, смот­ришь ты те­ле­ви­зор или нет, я что, твой пси­хи­атр?» Но, не скрою, мне ста­но­ви­лось ин­те­рес­но, по­че­му эти сно­бы так про­ник­лись на­шим филь­мом. И один жур­на­лист как-то мне ска­зал: «Этот се­ри­ал - дву­смыс­лен­ный».

Мы, ко­неч­но, рас­счи­ты­ва­ли на то, что се­ри­ал по­нра­вит­ся - при­мер­но так же ты ждешь одоб­ре­ния от ро­ди­те­лей, ко­гда ве­дешь свою де­вуш­ку с ни­ми зна­ко­мить­ся. Но успех был про­сто оглу­ши­тель­ным! По­че­му?! И вот, ока­зы­ва­ет­ся, в чем изю­мин­ка - в дву­смыс­лен­но­сти! Мы рас­ска­зы­ва­ем прав­ди­вую ис­то­рию, но она мо­жет вос­при­ни­мать­ся по-раз­но­му, она мо­жет быть чер­ной, бе­лой, жел­той, зе­ле­ной, оран­же­вой...

- Да мне пле­вать! Чест­но! Моя ра­бо­та - слу­жить сце­на­ри­стам, и ес­ли я что­то и чи­таю, то на­пи­сан­ные ими сце­ны и ре­пли­ки. А что ка­са­ет­ся спо­ров во­круг тре­тье­го се­зо­на, то, ес­ли вы чи­та­е­те ро­ман, да­же са­мый за­хва­ты­ва­ю­щий, вы ра­но или позд­но под­хо­ди­те к мо­мен­ту, ко­гда ма­те­ри­ал ста­но­вит­ся слож­нее вос­при­ни­мать. Бы­ва­ет, что в пер­вой гла­ве каж­дая стра­ни­ца неве­ро­ят­но ин­те­рес­на, а во вто­рой уже все по-дру­го­му. Но вам го­во­ри­ли, что кни­га сто­я­щая, и вы про­дол­жа­е­те чи­тать.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.