56

KP-Teleprogramma - - ВСТРЕЧА ДЛЯ ВАС -

«По­слу­шай, ес­ли ты из­ве­стен в Рос­сии, это не зна­чит, что ты про­сла­вишь­ся в США. Ни­кто из рус­ских до сих пор не стал из­ве­стен в США».

- Это дру­гое де­ло. В поп-му­зы­ке не так. Все удив­ля­ют­ся: по­че­му? Пси­хо­ло­гия не да­ет воз­мож­но­сти при­нять рус­ско­го ар­ти­ста. Нет и ко­рей­цев, япон­цев, ки­тай­цев. Один PSY (юж­но­ко­рей­ский ис­пол­ни­тель, его пес­ня Gangnam Style со­бра­ла бо­лее 2 млрд. про­смот­ров на YouTube. - по­явил­ся за все это вре­мя. И то он де­сять лет шел к успе­ху. Сре­ди поп-ис­пол­ни­те­лей мас­са бри­тан­цев, па­ра фран­цу­зов, несколь­ко нем­цев и ис­пан­цев. Этот акцент аме­ри­кан­цы про­ща­ют. Но боль­ше - ни­ко­го! По­это­му, ко­гда по­яв­ля­ет­ся ар­тист с рус­ским ак­цен­том, это ужас для ушей аме­ри­кан­ца. Скрип по стек­лу. Я ста­рал­ся де­ли­кат­но объ­яс­нить это рус­ским ар­ти­стам. Не все по­ни­ма­ли. Ко­ле Бас­ко­ву ска­зал: «Твой един­ствен­ный шанс - спеть рож­де­ствен­ские пес­ни». Он рас­стро­ил­ся. Юле На­ча­ло­вой то­же го­во­рил: «Ес­ли хо­чешь за­пи­сать аль­бом на ан­глий­ском язы­ке, да­вай. Но ты не ста­нешь здесь зна­ме­ни­той. Да­вай за­пи­шем его, и по­том ты с ним по­едешь до­мой?» Так и по­сту­пи­ли. Фи­липп Кир­ко­ров да­же не на­чал ра­бо­ту. Он по­слу­шал ме­ня. Ска­зал: «Ты прав. За­чем я бу­ду тра­тить здесь боль­шие день­ги, ес­ли ме­ня не при­мут? Я про­дол­жу быть звез­дой в Рос­сии». Но все-та­ки я ве­рю: мне удаст­ся най­ти ар­ти­ста, ко­то­ро­му мы на­пи­шем пре­крас­ную пес­ню и с ней мы полетим в США. Нуж­ны тер­пе­ние, вре­мя, ид­ти шаг за ша­гом.

- Мой па­па ро­дил­ся в Ле­нин­град­ской об­ла­сти, в Пуш­кине. Ма­ма - в Хар­бине, но то­же рус­ская. Де­душ­ка стро­ил ко­раб­ли и по­пал в плен к фа­ши­стам. На­шу се­мью эва­ку­и­ро­ва­ли, по­сле вой­ны она вос­со­еди­ни­лась. А за­тем уже вся се­мья ока­за­лась в Бра­зи­лии, я и две мои сест­ры ро­ди­лись уже в Сан-Па­у­лу. В 50-е го­ды Бра­зи­лия бы­ла очень бед­ной стра­ной. Па­па и де­душ­ка сло­жи­ли все за­ра­бо­тан­ные день­ги и ку­пи­ли нам всем би­ле­ты на са­мо­лет. Так мы ока­за­лись в Сан-Фран­цис­ко. Я от­учил­ся в шко­ле, про­шел кон­сер­ва­то­рию, хо­тел быть клас­си­че­ским пи­а­ни­стом. Но по­том услы­шал The Beatles - это был пе­ре­во­рот в со­зна­нии.

- В шко­ле я не по­ни­мал ан­глий­ско­го язы­ка. И да­же там я чув­ство­вал, что ма­лень­кие аме­ри­кан­цы бы­ли про­тив ме­ня. Я стес­нял­ся и че­рез несколь­ко лет по­ме­нял имя. Был Вла­ди­мир - стал Уол­тер. По­то­му что де­ти не за­по­ми­на­ют фа­ми­лий, они зо­вут друг дру­га по име­ни. Вла­ди­мир - бы­ло враж­деб­ное для них имя. Рос, скры­вая, что я рус­ский. Не хо­дил в пра­во­слав­ную цер­ковь, вы­учил язык, стал на­сто­я­щим

- Имен­но. Ко­гда я пи­сал му­зы­ку для Мэрайя Кэри, Селин Ди­он и дру­гих ар­ти­стов, ме­ня ве­ло к рус­ской му­зы­каль­ной тра­ди­ции - ме­ло­дич­но­сти, ми­нор­ным ак­кор­дам, дол­гим рас­пе­вам. И аме­ри­кан­цы влю­би­лись в это! Это ста­ло фиш­кой. «Что это? Сыг­рай! О, кру­то! Еще, еще!» А я ду­мал: «Ка­кие ду­ра­ки! Я же де­лаю то, что в Рос­сии де­ла­ет каж­дый вто­рой». И все по­то­му, что в аме­ри­кан­ской му­зы­ке та­кой красоты нет. Ма­жор­ный лад, бан­жо, кан­три, ков­бой­ская му­зы­ка - со­вер­шен­но про­ти­во­по­лож­ный стиль. Я по­лу­чил и Grammy (в 1999-м за глав­ный хит «Ти­та­ни­ка» - My Heart Will Go On, и в 2000 го­ду. - и хо­ро­шие го­но­ра­ры, но внут­ри бы­ла пу­сто­та. Не хва­та­ло че­го­то важ­но­го. Меч­ты. И вот на­ко­нец я здесь. И от это­го счаст­лив.

- Ко­гда мы бы­ли мо­ло­ды­ми му­зы­кан­та­ми, то иг­ра­ли по клу­бам. Нам сни­лась боль­шая сту­дия, где мы бу­дем за­пи­сы­вать­ся. Но в Сан-Фран­цис­ко бы­ло ди­кое ко­ли­че­ство класс­ных му­зы­кан­тов, про­бить­ся невоз­мож­но! И вот в го­род при­ез­жа­ет На­ра­да Уол­ден (удар­ник, му­зы­каль­ный про­дю­сер и пе­вец. - Ме­ня по­ре­ко­мен­до­ва­ли ему как кла­виш­ни­ка. Со вре­ме­нем на­чал де­лать аран­жи­ров­ки для ар­ти­стов Уол­де­на. То­гда я ска­зал се­бе: «Од­на­ж­ды на­ши до­ро­ги разой­дут­ся, и я ста­ну про­дю­се­ром, как он». Мы ра­бо­та­ли вме­сте семь лет, сде­ла­ли де­бют­ный аль­бом Уит­ни Хью­стон, ко­то­рый был из­дан 11-мил­ли­он­ным ти­ра­жом. А по­том по­яви­лась мо­ло­дая Мэрайя Кэри. Из-за нее я ушел от Уол­де­на. Ее муж Том­ми Мот­то­ла, в ту по­ру гла­ва Sony Music, ска­зал пе­ви­це: «Ты долж­на ра­бо­тать с ним!» Вот и все.

- В от­ли­чие от Уит­ни Хью­стон, Селин Ди­он или Кри­сти­ны Аги­ле­ры Мэрайя Кэри со­чи­ня­ла все пес­ни са­ма. Ей ну­жен был про­дю­сер­парт­нер, ко­то­рый бу­дет пи­сать пес­ни вме­сте с ней. Ко­гда мы на­ча­ли ра­бо­тать, по­чув­ство­ва­ли chemistry (хи­мию) - мы по­до­шли друг дру­гу! Мы на­ча­ли тво­рить, под­ни­ма­лись все вы­ше в чар­тах. И да­же те­перь, ко­гда она пи­шет аль­бом, зво­нит мне. Я при­ез­жаю к ней в Нью-Йорк, она на­пе­ва­ет идею пес­ни, я иг­раю, она сно­ва по­ет, я сно­ва иг­раю. Пинг-понг, по­ни­ма­е­те? Ко­гда ме­ло­дия го­то­ва, она бе­рет ка­ран­даш и несколь­ко недель пи­шет сло­ва. А за­тем мы са­дим­ся в сту­дии и на­чи­на­ем за­пись.

- Мы са­дим­ся у нее до­ма - там есть ро­яль. Про­во­дим ми­ни-ре­пе­ти­цию, под­би­ра­ем темп, то­наль­ность, стиль для пес­ни. Так бы­ло, к при­ме­ру, во вре­мя ра­бо­ты над аль­бо­мом Duets (2002).

- Ну а как вы ду­ма­е­те Од­на­ж­ды мне по­зво­нил Том­ми Мот­то­ла и по­про­сил по­слу­шать мо­ло­дую пе­ви­цу из Мон­ре­а­ля, ко­то­рая по­ет на ан­глий­ском без ак­цен­та. Мы встре­ти­лись в Нью-Йор­ке, два го­да мы ра­бо­та­ли вме­сте... Что и го­во­рить, мы слов­но взбе­си­лись, влю­би­лись друг в дру­га. Ее зва­ли Ла­ра Фа­би­ан. Вско­ре Селин Ди­он, с ко­то­рой я ра­бо­тал, узна­ла, что я пи­шу аль­бом для Ла­ры. И на­ча­ла ди­ко рев­но­вать. Не по-жен­ски, по-твор­че­ски: как это так, луч­шие силы он от­да­ет ей, а не мне?! Я ока­зал­ся меж двух ог­ней. Что де­лать? Я не знал. Пре­кра­тил ра­бо­ту с Селин и про­дол­жил с Ла­рой. Че­рез неко­то­рое вре­мя я по­нял, что по­сту­пил непра­виль­но: Ла­ра Фа­би­ан не мог­ла спо­кой­но смот­реть на ме­ня, и мое серд­це бы­ло раз­би­то, мы лю­би­ли друг дру­га. И нам бы­ло не до ра­бо­ты. По­то­му и при­шлось разой­тись. Груст­но, ко­неч­но.

- Мы влю­би­лись друг в дру­га в шко­ле, ра­но по­же­ни­лись, и у ме­ня по­яви­лась дочь Кри­сти­на. Ох. Я обо­жаю жен­щин, что го­во­рить. У ме­ня бы­ло три же­ны и ско­ро бу­дет чет­вер­тая - у ме­ня есть невеста Кэти, она мо­ло­же ме­ня на 20 лет. Я не глу­бо­ко ре­ли­ги­оз­ный че­ло­век, не счи­таю, что дол­жен прой­ти путь с од­ной до кон­ца жиз­ни. Про­сто не все­гда от­но­ше­ния скла­ды­ва­ют­ся иде­аль­но.

- Трое. Сын Ан­дрей, ему 21, он жи­вет неда­ле­ко от Сан-Фран­цис­ко. Го­то­вит­ся по­сту­пать в уни­вер­си­тет. Сред­няя дочь - Иза­бел­ла-Со­фия, ей ско­ро ис­пол­нит­ся 24. Она жи­вет ря­дом с Лос-Ан­дже­ле­сом. По­шла в ме­ня и лю­бит му­зы­ку, хо­чет быть ком­по­зи­то­ром. Стар­шей до­че­ри, Кри­стине, 32 го­да. Она ско­ро за­щи­тит док­тор­скую дис­сер­та­цию по пси­хо­ло­гии. Каж­дый день очень жду звон­ка от нее: «Па­па, ты ско­ро ста­нешь де­душ­кой!» Но при этом чув­ствую се­бя мо­ло­дым. Мне все­го 57 лет, и ни­кто в это не ве­рит

Ощу­щаю се­бя 18-лет­ним маль­чиш­кой. Джин­сы, са­по­ги

- Это из дет­ства. По­че­му-то я ис­пы­ты­вал тя­гу к ко­же - курт­ка, са­по­ги, че­мо­да­ны, бо­тин­ки. У па­пы и де­душ­ки, ко­то­рые кол­лек­ци­о­ни­ро­ва­ли ору­жие, в кла­дов­ке сто­я­ли вы­со­кие са­по­ги. Мне они ка­за­лись та­ки­ми гро­мад­ны­ми, непо­сти­жи­мы­ми! С тех пор эта бо­лезнь не про­шла: у ме­ня ко­жа­ные чех­лы, меш­ки, сум­ки, са­по­ги. Не знаю, за­чем мне столь­ко На­вер­ное, еще не по­взрос­лел.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.