Хо­ро­шая ве­ду­щая - холодная

KP-Teleprogramma - - ВСТРЕЧА ДЛЯ ВАС -

па­да­ла, ли­цо от­во­ра­чи­ва­ла. Лад­но бо­ка, спи­на. Глав­ное - ще­кой не при­пасть к ас­фаль­ту. В кадр же по­том!

- А я люб­лю бе­гать. И за­ни­ма­юсь бир­ман­ским бок­сом. Он по­чти как тай­ский, но там еще уда­ры го­ло­вой есть. Хо­тя я их не при­ме­няю. Это са­мый же­сто­кий вид еди­но­борств, за­ни­ма­ют­ся им в ос­нов­ном ре­бя­та.

- Я то­же за­ни­ма­лась бок­сом в юно­сти. Та же пробле­ма бы­ла. Ста­ви­ли со мной вся­ких хи­ля­ков. Я их лу­пи­ла.

- Я сни­ма­юсь в экс­тре­маль­ном про­ек­те Пер­во­го ка­на­ла «Без стра­хов­ки». Но в жиз­ни ни­че­го та­ко­го не де­лаю. Настю­ша на ба­ту­те, кста­ти, пры­га­ет.

- Это ка­жет­ся, что лег­ко, а на са­мом де­ле там ко­ор­ди­на­ция нуж­на. И, кста­ти, для де­ву­шек очень полезно.

- Ли­би­до по­вы­ша­ет. - Нет, се­рьез­но. Там все груп­пы мышц за­дей­ство­ва­ны. Это ве­се­ло, нескуч­но.

- У нас в «Доб­ром утре» один раз за­снул опе­ра­тор. За ка­ме­рой. И упал. Звук был та­кой: «бум!».

- У ме­ня ча­ще все­го за­сы­пал ре­дак­тор суф­ле­ра. Ко­гда сю­же­ты идут, ре­дак­тор суф­ле­ра (осо­бый экран, сов­ме­щен­ный с ка­ме­рой, с ко­то­ро­го ве­ду­щие чи­та­ют текст. - в это вре­мя ни­че­го не де­ла­ет. А по­том сле­ду­ю­щая под­вод­ка к сю­же­ту. Ты на­чи­на­ешь чи­тать и по­ни­ма­ешь, что суф­лер не дви­га­ет­ся. Ты пе­ре­хо­дишь на лист, по­то­му что нель­зя же мол­чать. До­жи­да­ешь­ся сю­же­та и кри­чишь: «Вста­вай!» Жи­вой эфир на­столь­ко жи­вой, что все очень непред­ска­зу­е­мо. Ты са­дишь­ся за стол и да­же не до­га­ды­ва­ешь­ся, что мо­жет про­изой­ти.

- По­че­му нель­зя? Очень да­же мож­но! В че­ты­ре-то утра.

- Нель­зя в ка­ра­оке хо­дить пе­ред эфи­ром. Го­лос ся­дет. И оре­хи есть. По­том как Лепс все раз­го­ва­ри­ва­ют.

- Я пе­ред эфи­ром не ем цит­ру­со­вых - они раз­дра­жа­ют связ­ки.

- Нель­зя го­во­рить в хо­лод

мно­го.

- Хо­тя мы уже два го­да ра­бо­та­ем в мо­биль­ной сту­дии и у нас за­ка­ле­но все - от кон­чи­ков паль­цев до ушей.

- Луч­ше со­хра­ня­ет­ся жен­щи­на в хо­ло­де.

- Есть, ко­неч­но. По­зво­нить по­дру­ге и ска­зать: «За­ме­нишь ты ме­ня или нет?»

- Бы­ва­ет, что и га­до­сти... Но не все, ко­неч­но.

- На­сте я пи­шу га­до­сти. - Так это ты?! - Мне га­до­сти не пи­шут. Но, чест­но го­во­ря, не очень нра­вит­ся, ко­гда лю­ди на­чи­на­ют па­ни­брат­ски к те­бе об­ра­щать­ся. Я со все­ми на вы, по­ка не ста­нем дру­зья­ми. Неко­то­рые зри­те­ли дей­стви­тель­но пе­ре­сту­па­ют эту чер­ту.

- А мне нра­вит­ся, ко­гда зри­те­ли пи­шут, что «бла­го­да­ря ва­шей улыб­ке наш день бу­дет про­дук­тив­ным». - Это очень при­ят­но.

- Го­раз­до боль­ше имен­но та­ких со­об­ще­ний.

- Мы за­ря­жа­ем их энер­ги­ей. И это, ко­неч­но, боль­шая по­хва­ла для нас. Зна­чит, мы сде­ла­ли на­шу ра­бо­ту хо­ро­шо.

- В ГУМе ко мне по­до­шла жен­щи­на и го­во­рит: «Мы вас так лю­бим, вы такая хо­ро­шая. Вы же Диль­бар Фай­зи­е­ва?» Я ска­за­ла, что да.

- А мне, кста­ти, ино­гда го­во­рят «Ма­ри­на Ким». Но те­перь у ме­ня

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.