ЛЮ­БОВЬ на пу­ан­тах

Krestyanka - - ДОМ НАСТРОЕНИЕ ЭПОХИ -

ДЖОЙ

Во­сем­на­дца­ти­лет­няя Джой Ан­на­бель Вомак до сих пор лю­бит сказ­ки (мо­жет быть, по­то­му, что она ро­ди­лась неда­ле­ко от «фаб­ри­ки грез» – в вол­шеб­ном Бе­вер­ли-Хил­лз), и то, что с ней про­изо­шло, то­же по­хо­же на сказ­ку. Жи­ла-бы­ла в друж­ной многодетной (шесть бра­тьев и две сест­ры!) аме­ри­кан­ской се­мье де­воч­ка (род­ные ее ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к ис­кус­ству не име­ли: ма­ма – врач, па­па – биз­нес­мен) и вдруг неожи­дан­но за­бо­ле­ла тан­цем. Ро­ди­те­ли, лю­ди ве­ру­ю­щие, по­счи­та­ли, что та­лант дан до­че­ри Бо­гом и за­ры­вать его него­же, по­то­му от­да­ли ее в шко­лу, где пре­по­да­ва­ли аме­ри­кан­ский ба­лет. Джой уже де­ла­ла успе­хи, но ко­гда ей ис­пол­ни­лось 12 лет, се­мья пе­ре­бра­лась в Те­хас. Там она во­лей слу­чая по­па­ла в шко­лу клас­си­че­ско­го ба­ле­та, где встре­ти­ла пре­по­да­ва­тель­ни­цу, за­ни­мав­шу­ю­ся ко­гда-то с со­ли­ста­ми Боль­шо­го те­ат­ра. Та по­ка­за­ла ей ви­део с вы­ступ­ле-

ни­ем На­та­льи Оси­по­вой. И вот этот «ду­шой ис­пол­нен­ный по­лет» ока­зал­ся для Джой ро­ко­вым: рус­ский ба­лет стал ее иде­ей фикс. «Тех­ни­ка фан­та­сти­че­ская, об­ра­зы по­тря­са­ю­щие. А глав­ное – под­лин­ные эмо­ции, ни­чем не сдер­жи­ва­е­мая страсть. Я ста­ла бре­дить Рос­си­ей, Боль­шим те­ат­ром. Но все го­во­ри­ли мне: это невоз­мож­но!» Вско­ре Джой пе­ре­шла в Ки­ров­скую ака­де­мию ба­ле­та, со­здан­ную по об­раз­цу Ва­га­нов­ско­го учи­ли­ща. Од­на­жды она бы­ла на ма­стер­к­лас­се, ко­то­рый ве­ла пе­да­гог из Ака­де­мии хо­рео­гра­фии Боль­шо­го те­ат­ра. Юная ба­ле­ри­на про­из­ве­ла та­кое впе­чат­ле­ние, что ей пред­ло­жи­ли про­дол­жить обу­че­ние в России, бо­лее то­го, на рус­ском кур­се. Та­кое слу­чи­лось впер­вые. Она же ста­ла пер­вой ино­стран­кой, стан­це­вав­шей глав­ную пар­тию в вы­пуск­ной по­ста­нов­ке Ака­де­мии. Еще Джой за­во­е­ва­ла Youth America Grand Prix в Па­ри­же. И на­ко­нец слу­чи­лось неве­ро­ят­ное – ее при­гла­си­ли в труп­пу Боль­шо­го те­ат­ра. «Все зна­ют первую, вто­рую… пя­тую по­зи­ции, но по­че­му рус­ские в ба­ле­те луч­шие? По­то­му что есть та­кой фе­но­мен – рус­ская ду­ша, – убеж­ден­но го­во­рит Джой. – Та­кой страст­но­сти, от­кры­то­сти, са­мо­от­да­чи не встре­тишь ни­где. За три го­да в России я при­ки­пе­ла к этой стране. Те­перь это моя культура, моя жизнь. Мое серд­це ста­ло рус­ским: ес­ли мне груст­но – это ко­нец све­та, я ры­даю; ес­ли лю­бовь – она за­хва­ты­ва­ет ме­ня всю; ес­ли ра­дость – это празд­ник, ко­то­рым я хо­чу по­де­лить­ся со всем ми­ром. У нас в Аме­ри­ке так не при­ня­то». У них в Аме­ри­ке мно­го че­го еще не при­ня­то. На­при­мер, втор­гать­ся в лич­ное про­стран­ство. Пят­на­дца­ти­лет­няя Джой жи­ла в об­ще­жи­тии. Од­на­жды она рань­ше вре­ме­ни вер­ну­лась с за­ня­тий и уви­де­ла, как вос­пи­та­тель­ни­ца пе­ре­би­ра­ет ее ве­щи. Джой ис­пы­та­ла шок, а да­му это ни­чуть не сму­ти­ло: она долж­на бы­ла знать о вос­пи­тан­ни­цах бук­валь­но все. Ба­лет­ная ака­де­мия Боль­шо­го те­ат­ра бы­ла учре­жде­на три­ста лет на­зад Ека­те­ри­ной Ве­ли­кой. На­би­ра­ли в нее ода­рен­ных де­тей из кре­пост­ных. Го­во­рят, с тех пор в ней стро­го со­хра­ня­ют тра­ди­ции. Да и нра­вы, опре­де­ля­ю­щие по­ло­же­ние вос­пи­тан­ни­ков, по­хо­же, не слиш­ком из­ме­ни­лись. Но это ра­бо­та­ет! Один из­вест­ный тан­цов­щик как-то при­знал­ся, что ма­ма, от­пра­вив его к са­мо­му жест­ко­му, но и са­мо­му про­фес­си­о­наль­но­му пе­да­го­гу, ска­за­ла то­му: «Ес­ли на­до бу­дет – бейте!» Труд­но пред­ста­вить, что в Аме­ри­ке сде­ла­ли бы с та­ким учи­те­лем. Но са­мым страш­ным для Джой бы­ло, ко­гда без объ­яс­не­ния при­чин ли­ша­ли пар­тии или го­во­ри­ли: ты пу­стая, из те­бя ни­че­го не вый­дет! Рев­ность со­курс­ниц, чу­жая стра­на, незна­ко­мый язык и бес­ко­неч­ная рус­ская зи­ма, ко­то­рая лю­бо­го вго­нит в сп­лин. Тан­це­ва­ла она по 10 ча­сов в день, не поз­во­ляя се­бе ни сла­бость, ни бо­лезнь. Ко­гда од­на­жды боль в спине за­ста­ви­ла ее про­ле­жать в по­сте­ли две неде­ли, она на­пи­са­ла в сво­ем бло­ге: «Я чув­ствую се­бя несчаст­ной». И по­яс­ни­ла: «Не мо­гу до­ждать­ся, ко­гда сно­ва мож­но бу­дет вер­нуть­ся к за­ня­ти­ям». Ко­гда Джой впер­вые долж­на бы­ла тан­це­вать на сцене Боль­шо­го, у нее раз­бо­ле­лась но­га. Несмот­ря на это, она не от­ка­за­лась от сво­е­го шан­са – ей сде­ла­ли за­мо­роз­ку, и она вы­шла на сце­ну. По­том Джой от­вез­ли в боль­ни­цу, и вы­яс­ни­лось: сло­ма­на ступ­ня. Од­на­жды на га­стро­лях она тан­це­ва­ла с пе­ре­лом ки­сти. Сей­час Джой по­ни­ма­ет: толь­ко тя­же­лей­ший ма­ра­фон эмо­ци­о­наль­ных и фи­зи­че­ских ис­пы­та­ний ве­дет на Олимп. И имен­но в этом чу­до­вищ­ном на­пря­же­нии, в этой же­сто­кой ас­ке­зе рож­да­ет­ся не­ве­ро­ят­ная сво­бо­да са­мо­вы­ра­же­ния. Че­ло­век под­ни­ма­ет­ся над че­ло­ве­че­ским. И ста­но­вит­ся чу­точ­ку Бо­гом. «В “Чер­ном ле­бе­де” Аро­но­ф­ски мно­го прав­ды, – со­гла­ша­ет­ся Джой. – Ко­неч­но, это ху­до­же­ствен­ное пре­уве­ли­че­ние, но… В каж­дой боль­шой ба­ле­рине есть ка­кая-то не­нор­маль­ность. Я ма­зо­хист­ка. Нра­вит­ся, ко­гда все очень слож­но. Ес­ли под ко­нец дня я смер­тель­но уста­ла – зна­чит, день про­жит не зря. Вот се­го­дня я ре­пе­ти­ро­ва­ла шесть ча­сов, у ме­ня страш­но бо­лят сто­пы, спи­на, а я чув­ствую се­бя счаст­ли­вой. Мне нра­вит­ся с го­ло­вой по­гру­жать­ся в об­ра­зы сво­их ге­ро­инь. В этом то­же есть что-то от су­ма­сше­ствия. Мне ин­те­рес­ны по­гра­нич­ные со­сто­я­ния. Я меч­таю стан­це­вать од­на­жды Жи­зель. Но та­кая одер­жи­мость мо­жет при­ве­сти и к са­мо­раз­ру­ше­нию. Что спа­са­ет? Лю­бовь».

НИ­КИ­ТА

Два­дца­ти­лет­ний Ни­ки­та Ива­нов в сказ­ки дав­но не ве­рит. Он, как и по­ло­же­но муж­чине, праг­ма­тик. Вот недав­но пе­ре­шел из Боль­шо­го те­ат­ра в Крем­лев­ский ба­лет. Го­во­рит, там боль­ше шан­сов тан­це­вать. Хо­тя и у него есть со­кро­вен­ная меч­та – стать ба­лет­мей­сте­ром. Сей­час он го­то­вит Джой к мос­ков­ско­му кон­кур­су. «То, что Джой рас­ска­за­ла про се­бя, мол, она “боль­ная”, ду­ма­ет толь­ко о ба­ле­те – это прав­да, – го­во­рит Ни­ки­та. – Ино­гда до­хо­дит до аб­сур­да. Прав­да, с тех пор, как мы вме­сте, это чу­точ­ку сгла­ди­лось. А ко­гда она толь­ко по­яви­лась в Ака­де­мии (я учил­ся на па­рал­лель­ном кур­се), к ней бы­ло не под­сту­пить­ся». – «Но ты же под­сту­пил­ся, – сме­ет­ся Джой, упи­ра­ясь ост­рым ло­кот­ком в пле­чо си­дя­ще­го ря­дом Ни­ки­ты. – Это прав­да: в пер­вое вре­мя я на­зы­ва­ла се­бя “мо­наш­кой”, “ба­буш­кой кур­са”, по­то­му что бы­ла со­вер­шен­но не на­стро­е­на на раз­вле­че­ния, тем бо­лее на от-

но­ше­ния, мне на­до бы­ло за­кре­пить­ся, са­мо­утвер­дить­ся». – «Вы же ви­ди­те, ка­кая она кра­си­вая, я не мог не об­ра­тить на нее вни­ма­ние, – неж­но це­лу­ет Ни­ки­та же­ну. – Тем бо­лее у нас тол­ком ни­кто не знал ан­глий­ский, а я в свое вре­мя по­ез­дил с ро­ди­те­ля­ми (они быв­шие цир­ко­вые, сей­час ра­бо­та­ют в де­пар­та­мен­те куль­ту­ры) по Ев­ро­пе и хо­тя бы не бо­ял­ся го­во­рить. Сна­ча­ла она сме­я­лась над мо­им ан­глий­ским и на­ста­и­ва­ла, что­бы я го­во­рил по-русски, хо­тя са­ма на тот мо­мент аб­со­лют­но не зна­ла язы­ка. В об­щем, меж­ду на­ми бы­ли язы­ко­вой ба­рьер и ее пол­ная за­цик­лен­ность на за­ня­ти­ях. Толь­ко го­да че­рез пол­то­ра мы сно­ва на­ча­ли об­щать­ся. Все раз­ви­ва­лось мед­лен­но: сна­ча­ла про­сто вме­сте вы­хо­ди­ли из Ака­де­мии по­сле за­ня­тий, еха­ли в мет­ро, бол­тая, по­том на­ча­ли встре­чать­ся. Мы ста­ра­лись не афи­ши­ро­вать на­ши от­но­ше­ния, что­бы не бы­ло лиш­них раз­го­во­ров. Ба­лет­ный мир – де­ло тон­кое, там мно­гое за­вя­за­но на лич­ных сим­па­ти­ях-ан­ти­па­тия. Се­го­дня всем ин­те­рес­но за­гля­нуть за ку­ли­сы Боль­шо­го, все хо­тят узнать, что там на са­мом де­ле про­ис­хо­дит. Но прав­ду ни­кто ни­ко­гда не ска­жет. Это гер­ме­тич­ный мир, что-то вро­де тай­но­го ор­де­на». – «Ес­ли бы узна­ли, что у ме­ня по­явил­ся маль­чик, – до­бав­ля­ет Джой, – ре­ши­ли бы, что я не го­то­ва от­дать­ся тан­цу пол­но­стью. Ба­лет – очень рев­ни­вый вид ис­кус­ства». – «Ко­гда ты ма­лень­кий при­хо­дишь учить­ся ба­ле­ту, те­бе ка­жет­ся, что ты попал в сказ­ку, но ил­лю­зии мо­мен­таль­но ис­па­ря­ют­ся, и на­чи­на­ет­ся взрос­лая жизнь с жест­кой кон­ку­рен­ци­ей. Де­вя­но­сто де­вять про­цен­тов ба­лет­ных – ам­би­ци­оз­ные ин­ди­ви­ду­а­ли­сты. Са­ма об­ста­нов­ка по­сто­ян­но стал­ки­ва­ет людей лба­ми. И ни­кто не го­тов усту­пить. Все бо­рют­ся за ме­сто на под­мост­ках, по­рой не са­мы­ми чест­ны­ми спо­со­ба­ми. Кто-то сни­ма­ет на­пря­же­ние ал­ко­го­лем. Мы с Джой на­шли спа­се­ние друг в дру­ге. Наш “нар­ко­тик” – это лю­бовь. Но мы до­го­во­ри­лись: на­до со­блю­дать ба­ланс меж­ду про­фес­си­ей и лич­ной жиз­нью». – «Сей­час у ме­ня две стра­с­ти: ба­лет и Ни­ки­та, – меч­та­тель­но улы­ба­ет­ся Джой. – Ино­гда меж­ду ни­ми про­ис­хо­дит борь­ба. Я долж­на прой­ти свой путь до кон­ца. Я хо­чу до­бить­ся ми­ро­вой из­вест­но­сти. С дру­гой сто­ро­ны, жизнь ба­ле­ри­ны ко­рот­ка. Я каж­дый день ви­жу, как быв­ших со­ли­сток от­прав­ля­ют в му­сор. Они не по­стро­и­ли се­мью. У них ни­че­го нет. Это крах – я та­ко­го бу­ду­ще­го се­бе не хо­чу. Но глав­ное – я те­перь знаю, что та­кое лю­бовь, я ис­пы­та­ла эту эй­фо­рию. И это от­ра­жа­ет­ся на мо­ем тан­це».

КАК В СКАЗ­КЕ

Джой и Ни­ки­та при­зна­ют­ся, что их по­спеш­ная сва­дьба – стра­те­ги­че­ский ход. Они уже по­ня­ли, что хо­тят про­жить вме­сте всю жизнь, но бы­ло неяс­но: при­гла­сят ли Джой в Боль­шой те­атр, смо­жет ли она остать­ся в России? То­гда они ре­ши­ли за­ре­ги­стри­ро­вать брак, на­де­ясь, что это как-то по­вли­я­ет на си­ту­а­цию. На сва­дьбу, ко­то­рая бы­ла по-студенчески скром­ной, Джой на­де­ла диа­де­му, в ко­то­рой тан­це­ва­ла в «Ро­мео и Джу­льет­те», и жем­чуж­ное ко­лье ба­буш­ки. «Мои ро­ди­те­ли не при­сут­ство­ва­ли, – с гру­стин­кой го­во­рит Джой. – Ко­неч­но, они меч­та­ли о дру­гой сва­дьбе. Осо­бен­но рас­стра­и­вал­ся па­па, он хо­тел, что­бы это бы­ла пыш­ная це­ре­мо­ния на аме­ри­кан­ский ма­нер». Ни­ки­та успо­ка­и­ва­ет: «Ни­че­го, мы же бу­дем еще вен­чать­ся, вот то­гда…» – «За­то у нас был чу­дес­ное свадебное пу­те­ше­ствие, – лу­ка­во улы­ба­ет­ся Джой. – Прав­да, сов­ме­щен­ное с ра­бо­той. Ме­ня при­гла­си­ли на га­ла-кон­церт на Ри­вье­ру. А Ни­ки­та стал мо­им парт­не­ром». – «Да уж! Сце­на бы­ла от­кры­той. Мош­ка­ра так до­ста­ва­ла, что нас да­же обрыз­га­ли ре­пел­лен­том. Ни вздох­нуть, ни по­че­сать­ся. Джой во­об­ще тан­це­ва­ла с за­кры­ты­ми гла­за­ми. Ма­ло то­го – бе­тон­ный пол был за­сте­лен чер­ным ли­но­ле­умом с ще­ля­ми – то­го и гля­ди спо­ткнешь­ся и уро­нишь парт­нер­шу». – «Это бы­ло что-то жут­кое, – хо­хо­чет Джой. – Но в то же вре­мя – вос­торг! Мы тан­це­ва­ли ва­ри­а­ции из “Ро­мео и Джу­льет­ты”, “Кар­мен”. Мош­ка­ра, пот ру­чьем, а мы ле­та­ем! По­то­му что лю­бовь, по­то­му что вме­сте. А фо­ном – нере­аль­ной кра­со­ты пей­заж. Я все­гда меч­та­ла, что­бы моя жизнь бы­ла по­хо­жа сказ­ку. По­это­му, на­вер­ное, и по­лю­би­ла ба­лет. Ко­гда я вы­хо­жу на сце­ну, по­па­даю в сказ­ку. При­хо­жу до­мой – там ме­ня встре­ча­ет мой ры­царь, мой ге­рой. До сих пор не мо­гу по­ве­рить сво­е­му сча­стью. Но это факт – я в России, я тан­цую в Боль­шом те­ат­ре и я на­шла свою лю­бовь. Те­перь са­мое важ­ное – все это со­хра­нить».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.