Тер­ри­ко­ны уже не ды­мят­ся

Пу­те­ше­ствие по ста­ха­нов­ским ме­стам

Literaturnaya Gazeta - - Энергия будущего -

«Те­хас­ские» впе­чат­ле­ния

Нет, с бан­ди­тиз­мом мы, сла­ва бо­гу, не столк­ну­лись. А то, что бро­си­лось в гла­за, вряд ли име­ет от­но­ше­ние к ка­ко­му-ли­бо из да­лё­ких шта­тов.

Ни од­ной хо­ро­шей до­ро­ги! Ас­фальт – вы­бо­и­на на вы­бо­ине, кол­до­би­на на кол­до­бине. Ез­ди­ли со ско­ро­стью ве­ло­си­пе­да. Ока­зы­ва­ет­ся, до­ро­ги с на­ча­ла пе­ре­строй­ки не ре­мон­ти­ро­ва­лись. Ко­гда недав­но сю­да при­е­ха­ла груп­па нем­цев, они, шо­ки­ро­ван­ные та­кой раз­ру­хой, спро­си­ли: «Вы ещё с вой­ны не вос­ста­но­ви­ли?»

Им, нем­цам, рас­ска­за­ли, что здесь, у Крас­но­го Лу­ча, был зна­ме­ни­тый Ми­ус-фронт, шли же­сто­чай­шие бои. Сфор­ми­ро­ван­ные из шах­тё­ров ди­ви­зии сто­я­ли на­смерть и на це­лых 8ме­ся­цев оста­но­ви­ли на­ступ­ле­ние вра­га, 26 крас­но­лу­чан ста­ли Ге­ро­я­ми Со­вет­ско­го Со­ю­за. Ко­гда фа­ши­сты во­рва­лись-та­ки в го­род, они устро­и­ли здесь несколь­ко конц­ла­ге­рей, на­ча­лись каз­ни. В ствол шах­ты «Бо­г­дан» бы­ло сбро­ше­но бо­лее 2000 че­ло­век.

Здесь мно­го па­мят­ни­ков вой­ны. На бе­ре­гу Ми­уса по про­ек­ту ле­нин­град­ских ар­хи­тек­то­ров воз­ве­дён ве­ли­че­ствен­ный, один из луч­ших в СССР, ме­мо­ри­аль­ный ком­плекс с му­зе­ем.

По­сле вой­ны всё бы­ло вос­ста­нов­ле­но и да­же про­цве­та­ло. Од­на­ко ино­стран­цам труд­но по­нять, по­че­му же се­го­дня до­ро­ги здесь вы­гля­дят как по­сле бом­бёж­ки.

Бы­лая гор­дость го­ро­да – Дво­рец куль­ту­ры и тех­ни­ки, Дво­рец дет­ско­го твор­че­ства, ки­но­те­атр им. Ки­ро­ва – ка­кие же они уны­лые, туск­лые, об­шар­пан­ные! Их то­же не ре­мон­ти­ру­ют, не кра­сят.

Тер­ри­ко­ны, прав­да, не ды­мят­ся. С этим на­ча­ли бо­роть­ся ещё в 70-х – пе­ре­сы­пать слои по­ро­ды в от­ва­лах ней­траль­ной гли­ной, что­бы не бы­ло са­мо­воз­го­ра­ний. В по­след­ние го­ды до­бы­ча уг­ля упа­ла в ра­зы – зна­чит, и пу­стой по­ро­ды, об­ра­зу­ю­щей тер­ри­ко­ны, то­же ста­ло мень­ше.

В од­ном из рай­о­нов мне по­ка­за­ли две ря­дом сто­я­щие шко­лы: «Де­тей бы­ло столь­ко, что при­шлось по­стро­ить вто­рую. А те­перь де­тей ма­ло, од­ну шко­лу за­кры­ли».

Ро­зы из ан­тра­ци­та

Друг сдер­жал обе­ща­ние. Мне да­ли ги­да – и.о. глав­но­го ин­же­не­ра Вя­че­сла­ва Жид­ко­ва. Мы пе­ре­оде­ва­ем­ся, бе­рём са­мо­спа­са­те­ли, лам­пы-ко­но­гон­ки, же­то­ны. Но­ме­ра же­то­нов и фа­ми­лии за­пи­сы­ва­ем у ре­ги­стра­то­ра: это пра­ви­ло для всех спус­ка­ю­щих­ся.

Шах­та «Кня­ги­нин­ская», ствол № 1. Ста­но­вим­ся в клеть, ле­тим вниз. В ли­цо и за ши­во­рот па­да­ют брыз­ги от во­до­па­да. Оста­нав­ли­ва­ем­ся, глу­би­на 570 мет­ров. Даль­ше по квер­шла­гу и укло­ну то­па­ем час до ра­бо­че­го 7-го го­ри­зон­та. На уклоне че­рез от­дель­ные участ­ки про­би­ра­ем­ся по во­де, ко­то­рая по­чти до ко­лен, и мы, хоть и в вы­со­ких ре­зи­но­вых са­по­гах, цеп­ля­ем­ся за стой­ки кон­вей­е­ра и кре­пёж­ные ар­ки. Воз­дух тя­жё­лый, кис­ло­ро­да яв­но не хва­та­ет.

И вот, на­ко­нец, ла­ва. Это щель вы­со­той пол­мет­ра (по тол­щине уголь­но­го пла­ста), мрач­ная, мок­рая, ухо­дя­щая очень да­ле­ко, а лам­па на кас­ке вы­хва­ты­ва­ет лишь несколь­ко бли­жай­ших мет­ров. Ле­зем в эту щель, пол­зём по­чти по-пла­стун­ски в во­де и уголь­ной крош­ке. Полз­ти 170 мет­ров. Несколь­ко раз оста­нав­ли­ва­ем­ся по­смот­реть на ра­бо­ту ком­бай­на и пе­ре­дох­нуть, пот льёт. Дви­жем­ся по за­креп­лён­ной ча­сти вы­ра­бо­тан­но­го про­стран­ства, ря­дом – неза­креп­лён­ное. Мил­ли­ар­ды тонн по­ро­ды, по­кры­ва­ю­щих пласт, ничем не удержать, по­это­му крепь ста­вит­ся толь­ко у за­боя. А за нею, то есть все­го в мет­ре-двух от че­ло­ве­ка, крепь уже убра­на, здесь непре­рыв­но ру­шат­ся глы­бы, раз­да­ёт­ся треск, а по­рой, – ко­гда вы­ва­ли­ва­ет­ся мно­го, – гул, по­хо­жий на ар­тил­ле­рий­ский. Ощу­ще­ньи­це ещё то! Но ро­зы (р.о.з.) – ра­бо­чие очист­но­го за­боя, ра­бо­та­ю­щие здесь, в ла­ве, не ду­ма­ют, что они в пре­ис­под­ней. Они при­вык­ли.

Мо­крые, как ужи, вы­пол­за­ем, на­ко­нец, на вен­ти­ля­ци­он­ный штрек. Гла­за не мо­гу от­крыть – ед­ко, пот за­ли­ва­ет. Про­те­реть нечем – ро­ба про­пи­та­лась уголь­ной пы­лью и мок­рая. Ру­ки же – как у негра. Дол­го си­дим, «от­хо­дим».

Гре­мел Ста­ха­нов

Рань­ше гре­ме­ли ду­хо­вые ор­кест­ры в честь по­бе­ди­те­лей, го­ре­ли крас­ные звёз­ды на ко­прах, шах­та «Кня­ги­нин­ская» на­граж­де­на ор­де­ном Ок­тябрь­ской Революции. Да­ва­лись зва­ния «За­слу­жен­но­го шах­тё­ра». Сла­ви­лись на всю стра­ну Ста­ха­но­вы, Изо­то­вы, Ма­маи, Коль­чи­ки. Эти фа­ми­лии мож­но да­же пи­сать как на­ри­ца­тель­ные – со строч­ной бук­вы, но и пра­ви­ла, и ува­же­ние к тру­до­вым по­дви­гам тре­бу­ют пи­сать с про­пис­ной... Они ста­ли сим­во­лом ста­ха­нов­ско­го не про­сто ре­кор­да, а ДВИ­ЖЕ­НИЯ, ре­ки, по ко­то­рой, как бар­жи, плы­ли име­на-име­на-име­на.

Знак «Шах­тёр­ская сла­ва» был та­кой про­фес­си­о­наль­ной на­гра­дой в СССР, чьи три сте­пе­ни при­рав­ни­ва­ли его к сол­дат­ско­му ор­де­ну Сла­вы, то­же трёх­сте­пен­но­му. «Дни ра­бо­ты жар­кие, на бои по­хо­жие...» вос­пе­ва­ла стра­на.

Рань­ше в Крас­ном Лу­че все­гда бы­ло несколь­ко шах­тё­ров – Ге­ро­ев Со­ци­а­ли­сти­че­ско­го Тру­да. Те­перь не оста­лось ни од­но­го.

Да, бы­ло вре­мя, ко­гда шах­тё­ры счи­та­лись по­чёт­ным клас­сом, по­лу­ча­ли непло­хие день­ги. Это бы­ла наи­бо­лее обес­пе­чен­ная часть на­се­ле­ния, уже в 60-х го­дах у мно­гих име­лись ав­то­мо­би­ли. На Ка­на­рах, ко­неч­но, не от­ды­ха­ли, но пу­тёв­ки в свои ве­дом­ствен­ные здрав­ни­цы по­лу­ча­ли. А бы­ли и та­кие ре­бя­та, что в вы­ход­ной день мча­лись в аэро­порт, от­ту­да са­мо­лё­том в Харь­ков – про­сто «по­пить пив­ка». К но­чи воз­вра­ща­лись.

Од­на­жды и я с дру­зья­ми вы­рвал­ся в Лу­ганск – от­ме­тить мои 20 лет. Это был луч­ший день в мо­ей жиз­ни. Здесь, у вок­за­ла, мы услы­ша­ли из ди­на­ми­ков ве­ли­че­ствен­ное, неод­но­крат­но по­вто­рен­ное: «Го­во­рит Москва… Ра­бо­та­ют все ра­дио­стан­ции… впер­вые в ми­ре… кос­мос… Гагарин… «По­еха­ли!..» И мы от­ме­ти­ли не столь­ко мой част­ный юби­лей, сколь­ко по­тря­се­ние от ве­ли­чай­ше­го для пла­не­ты Зем­ля со­бы­тия.

Крест Дон­бас­са

Край, ко­то­рый я посетил, хоть и счи­та­ет­ся Укра­и­ной, но очень рус­ский. Все го­во­рят по-рус­ски. Гри­в­ну упря­мо на­зы­ва­ют руб­лём. В ка­би­не­те ди­рек­то­ра «Кня­ги­нин­ской» – огром­ный «План гор­ных ра­бот»: то­же на рус­ском.

В гео­ло­ги­че­ском смыс­ле весь этот рай­он, рас­ки­нув­ший­ся на сот­ни ки­ло­мет­ров, на­зы­ва­ет­ся До­нец­ким кря­жем.

Сло­во «кряж» име­ет мно­го опре­де­ле­ний. В сло­ва­ре Да­ля есть и та­кое: «слань зем­ной тол­щи». Это сло­во од­но­го кор­ня со сло­ва­ми «кря­жи­стый» (креп­кий) и «ко­ря­жить­ся» (ра­бо­тать сверх сил). Се­ман­ти­че­ски и эти­мо­ло­ги­че­ски это сло­во близ­ко к сло­ву «крыж» – по-древ­не­му «крест».

Се­го­дня До­нец­кий кряж, пы­та­ясь вы­жить, всей сво­ей зем­ной тол­щью ко­ря­жит­ся, кря­жи­сто упи­ра­ет­ся, несёт свой крест.

Мы из Мос­ко­вии не мо­жем смот­реть на эти уси­лия без со­пе­ре­жи­ва­ния. Мы в кров­ном род­стве с Дон­бас­сом. Ведь эту зем­лю по­ли­ли сво­ей кро­вью не толь­ко шах­тё­ры. Осво­бож­дая Крас­ный Луч в 1943 го­ду, в его небе при­ня­ла смерть мос­ков­ская де­вуш­ка, лёт­чи­ца Ли­ля Лит­вяк, Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за, ко­ро­ле­ва ис­тре­би­те­лей, успев­шая за свою ко­рот­кую жизнь сбить 14 фа­шист­ских са­мо­лё­тов, аб­со­лют­ный ре­корд сре­ди жен­щин-лёт­чиц, его то­же хо­чет­ся на­звать ста­ха­нов­ским...

По­след­ние три го­да мы жад­но ло­вим каж­дую весть из это­го ге­ро­и­че­ско­го края, где в оче­ред­ной раз идёт борь­ба за че­ло­ве­че­ское до­сто­ин­ство, и в оче­ред­ной раз Дон­басс по­бе­дит. Ещё в ста­ха­нов­ские вре­ме­на из спла­ва «по­бе­дит» бы­ли сде­ла­ны мос­ков­ски­ми учё­ны­ми несо­кру­ши­мые зуб­цы уголь­ных ком­бай­нов. Не мо­жет Дон­басс не по­бе­дить, ес­ли с ним бу­дут зуб­цы стен Мос­ков­ско­го Крем­ля.

У ме­ня на сто­ле чёр­ным блес­ком бле­стит неболь­шой ку­сок ан­тра­ци­та, взя­тый в ла­ве на «Кня­ги­нин­ской». Этот уголь по ка­че­ству луч­ше про­слав­лен­ных сак­сон­ско­го (Гер­ма­ния) и кар­дифф­ско­го (Ан­глия).

Да, он их до­ро­же. Он–мне–на­мно­го­их­до­ро­же.

1999–2017 Лу­ганск – Крас­ный Луч – Москва

В 1960-е так фик­си­ро­ва­лась шах­тёр­ская вы­ра­бот­ка

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.