Бе­лые жу­рав­ли

Literaturnaya Gazeta - - ЛИТЕРАТУРА -

В но­яб­ре про­шло­го го­да в Москве, в Цен­траль­ном До­ме ли­те­ра­то­ров, со­сто­ял­ся VI Меж­ду­на­род­ный фе­сти­валь на­род­но­го един­ства (Друж­бы на­ро­дов) «Бе­лые жу­рав­ли Рос­сии». В его рам­ках про­шли Все­рос­сий­ский и Мос­ков­ский кон­кур­сы уча­щих­ся об­ра­зо­ва­тель­ных учре­жде­ний и сту­ден­тов кол­ле­джей и ву­зов «Бе­лые жу­рав­ля­та Рос­сии», под­дер­жан­ные Со­ве­том Фе­де­ра­ции ФС РФ, Го­с­ду­мой ФС РФ, гла­ва­ми Да­ге­ста­на, Ин­гу­ше­тии, Ка­бар­ди­но-Бал­ка­рии, Ми­но­бра­зо­ва­ния РФ, Мин­куль­ту­ры РФ, МВД РФ, Рос­сий­ской ака­де­ми­ей ху­до­жеств, Со­ю­зом пи­са­те­лей Рос­сии и «Ли­те­ра­тур­ной газетой». Де­ти пи­са­ли сти­хи, про­зу, со­чи­не­ния, ри­со­ва­ли, фо­то­гра­фи­ро­ва­ли, сни­ма­ли ки­но на тему «Друж­ба на­ро­дов – ве­ли­чие Рос­сии». В кон­курс­ных про­грам­мах при­ня­ли уча­стие бо­лее 9 ты­сяч де­тей со всей Рос­сии. Пред­став­ля­ем ра­бо­ты неко­то­рых по­бе­ди­те­лей кон­кур­са (раз­ных воз­рас­тов). Сле­ду­ю­щий, седь­мой, фе­сти­валь прой­дёт в но­яб­ре 2017 го­да. Уз­ни­ца конц­ла­ге­ря «Ра­вен­сбрюк» под но­ме­ром 109R

Ве­ли­кая Оте­че­ствен­ная вой­на – тя­же­лей­шее ис­пы­та­ние, вы­пав­шее на до­лю рус­ско­го на­ро­да, страх, боль, слё­зы, кровь, смерть, си­рот­ство.

В на­шей стране нет ни од­ной се­мьи, из ко­то­рой бы вой­на не вы­рва­ла чью-то жизнь или не ис­ка­ле­чи­ла ко­го-то пу­ля­ми и оскол­ка­ми, не изуро­до­ва­ла бы люд­ские судь­бы.

Не обо­шла сто­ро­ной вой­на и мою се­мью. Од­на из моих пра­ба­бу­шек дев­чон­кой ра­бо­та­ла ме­ди­цин­ской сест­рой в бло­кад­ном Ле­нин­гра­де, пра­дед бил фа­ши­стов на Бал­ти­ке. По­это­му в на­шей се­мье 9 Мая – День По­бе­ды – это ве­ли­кий «празд­ник со сле­за­ми на гла­зах».

Рас­ска­зы моих пред­ков об ужа­сах Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной ста­ли частью на­ше­го се­мей­но­го во­ен­но­го ар­хи­ва. Осо­бое ме­сто в нём за­ни­ма­ют вос­по­ми­на­ния мо­ей пра­ба­буш­ки по па­пи­ной ли­нии.

Моя пра­ба­буш­ка, ба­буш­ка мо­е­го от­ца, Го­лу­бе­ва Ан­на Мо­и­се­ев­на в пят­на­дцать лет ока­за­лась в немец­ком конц­ла­ге­ре «Ра­вен­сбрюк».

Ро­ди­лась 17 июля 1926 го­да в се­ле Стой­ко­во Ка­те­ри­но­поль­ско­го рай­о­на Чер­кас­ской об­ла­сти (Укра­и­на).

В пер­вые ме­ся­цы вой­ны тер­ри­то­рия Укра­и­ны бы­ла ок­ку­пи­ро­ва­на фа­шист­ски­ми за­хват­чи­ка­ми. Наг­лые, хо­ро­шо во­ору­жён­ные, осна­щён­ные тех­ни­кой, они чув­ство­ва­ли се­бя хо­зя­е­ва­ми на чу­жой зем­ле. За­би­ра­ли иму­ще­ство жи­те­лей, до­маш­ний скот и пти­цу. За­пре­ща­лось за­пи­рать до­ма и хо­зяй­ствен­ные по­строй­ки. Мо­ло­дёжь на­силь­но от­прав­ля­лась на из­ну­ри­тель­ные ра­бо­ты в Гер­ма­нию. Что­бы как-то из­бе­жать этой уча­сти, моя пра­ба­буш­ка и её по­дру­ги скры­ва­лись у род­ствен­ни­ков в со­сед­них сё­лах, где не бы­ло ещё по­ка немец­ких войск.

Мо­ло­дой пят­на­дца­ти­лет­ней дев­чон­ке, безум­но ску­чав­шей по до­му, по род­ным, очень хо­те­лось уви­деть­ся с ни­ми. Од­на­ж­ды но­чью вме­сте с по­дру­га­ми про­бра­лась об­рат­но в своё се­ло. Всю ночь она и её мать про­го­во­ри­ли и про­пла­ка­ли в об­ним­ку, буд­то чув­ствуя, что это их по­след­няя встреча.

А утром в дом при­шли по­ли­цаи и на­силь­но за­бра­ли Аню. Кто-то всё-та­ки ви­дел её ноч­ное воз­вра­ще­ние до­мой. Вме­сте с дру­ги­ми мо­ло­ды­ми дев­чон­ка­ми Анеч­ку угна­ли на ра­бо­ты в Гер­ма­нию.

То­вар­ны­ми ва­го­на­ми пе­ре­пра­ви­ли сна­ча­ла в Поль­шу, там по­ме­сти­ли в ла­герь, где про­во­ди­ли мед­осмотр. От­би­ра­ли са­мых здо­ро­вых и силь­ных. На шею каж­до­му ве­ша­ли таб­лич­ку с но­ме­ром. С этой ми­ну­ты у них не бы­ло имён, толь­ко номера. Ба­бу­ля до сих пор пла­чет, гля­дя на фо­то­гра­фию и вспо­ми­ная свой но­мер «109 R».

За­тем их путь ле­жал в Гер­ма­нию...

По при­бы­тии рас­пре­де­ли­ли к бо­га­тым немец­ким фер­ме­рам. У хо­зя­и­на, к ко­то­ро­му по­па­ла моя пра­ба­буш­ка, ра­бо­та­ли мо­ло­дые де­вуш­ки раз­ных на­ци­о­наль­но­стей. Каж­дая за­ни­ма­лась сво­им де­лом: кто-то ра­бо­тал в до­ме, кто-то уха­жи­вал за до­маш­ним ско­том, кто-то в по­лях. Это был ад­ский, непо­силь­ный труд с са­мо­го утра и до позд­не­го ве­че­ра, с по­сто­ян­ны­ми из­де­ва­тель­ства­ми и уни­же­ни­я­ми. Лю­ди па­да­ли в об­мо­рок от уста­ло­сти и го­ло­да, но при­хо­ди­лось тер­петь из по­след­них сил, ина­че за лю­бую про­вин­ность – конц­ла­герь или смерть. Жи­ли в ста­рых де­ре­вян­ных ба­ра­ках, кро­ва­ти в два яру­са, стол и же­лез­ная печь. Кор­ми­ли ужас­но: на зав­трак тон­кий ку­со­чек хле­ба и во­да, на обед пол­та­рел­ки ба­лан­ды – по­до­бие су­па, на ужин – круж­ка чая без са­ха­ра. У хо­зя­и­на Ани бы­ло мно­го ко­ров, но ес­ли бы кто-то уви­дел, что ты вы­пил хоть не­сколь­ко ка­пель мо­ло­ка, мог­ли из­бить до по­лу­смер­ти. Так про­дол­жа­лось не­сколь­ко лет...

А по­том сно­ва был путь, по­ка не по­ня­ли, что их до­ста­ви­ли в жен­ский конц­ла­герь «Ра­вен­сбрюк», рас­по­ла­гав­ший­ся на се­ве­ро-во­сто­ке Германии, в 90 ки­ло­мет­рах от Бер­ли­на. Ла­герь су­ще­ство­вал с мая 1939 го­да до кон­ца ап­ре­ля 1945-го...

Об­ли­ли из шлан­га, пе­ре­оде­ли в по­ло­са­тую фор­му – одеж­ду немец­ких ра­бов. «Ра­вен­сбрюк» был боль­шой, об­не­сён про­во­ло­кой под то­ком, кру­гом выш­ки с нем­ца­ми и пу­ле­мё­та­ми, вдоль за­бо­ра ту­да-сю­да хо­ди­ли кон­во­и­ры с ов­чар­ка­ми…

Про­шло уже мно­го лет, но и сей­час, ко­гда де­вя­но­сто­лет­няя пра­ба­буш­ка Аня слы­шит лай ов­чар­ки, на её гла­за на­во­ра­чи­ва­ют­ся слё­зы. Эти немец­кие ов­чар­ки все­гда бу­дут на­по­ми­нать ей о днях ужа­са и стра­ха.

Жи­ли уз­ни­цы в де­ре­вян­ных ба­ра­ках, спа­ли на со­ло­мен­ных мат­ра­сах. Бы­ло ужас­но хо­лод­но, так как од­на ма­лень­кая печ­ка не мог­ла обо­греть боль­шие ба­ра­ки. С ран­не­го утра и до позд­не­го ве­че­ра ра­бо­та­ли, спать раз­ре­ша­лось все­го не­сколь­ко ча­сов, но и это нель­зя бы­ло на­звать сном, так как от огром­но­го на­ше­ствия на­се­ко­мых-па­ра­зи­тов всё те­ло ди­ко че­са­лось. Одо­ле­вал страш­ный зуд.

По воз­вра­ще­нии с ра­бот лю­дей осмат­ри­ва­ли. Од­на­ж­ды у жен­щи­ны из ба­ра­ка пра­ба­буш­ки нашли не­сколь­ко огур­цов. За это её за­би­ли пал­ка­ми на­смерть.

По сло­вам Ан­ны Мо­и­се­ев­ны, она очень бо­я­лась тех дней, ко­гда к ним в ба­рак за­хо­ди­ли кон­во­и­ры с вра­ча­ми, от­би­ра­ли мо­ло­дых и здо­ро­вых жен­щин и уво­ди­ли с со­бой. Это бы­ли так на­зы­ва­е­мые ме­ди­цин­ские дни для «ме­ди­цин­ских опы­тов».

За­клю­чён­ных му­чи­ли инъ­ек­ци­я­ми с раз­лич­ны­ми вак­ци­на­ми, про­во­ди­ли на лю­дях опы­ты, опе­ри­ро­ва­ли без нар­ко­за, про­ве­ря­ли жи­вое те­ло на спо­соб­ность вы­дер­жи­вать низ­кое дав­ле­ние и тем­пе­ра­ту­ры. Бы­ли и дру­гие, не ме­нее изощ­рён­ные и звер­ские ме­ди­цин­ские пыт­ки.

Кор­ми­ли впро­го­лодь. Очень быст­ро жен­щи­ны пре­вра­ща­лись в про­ну­ме­ро­ван­ных жи­вых мерт­ве­цов, лю­дей, об­тя­ну­тых ко­жей. Силь­но кру­жи­лась го­ло­ва от го­ло­да, ведь уз­ни­цам да­ва­ли все­го лишь один ку­со­чек хле­ба и та­рел­ку по­хлёб­ки из гни­лых ово­щей. Но ба­бу­ля по­ни­ма­ла: на­до ра­бо­тать и тер­петь, ина­че – смерть.

Са­мы­ми страш­ны­ми бы­ли «чёр­ные дни за­чист­ки». Каж­дый день из ба­ра- ков уво­ди­ли сот­ни непо­вин­ных жен­щин. Да­же са­ма смерть бы­ла жё­сто­кой: за­би­ва­ли пал­ка­ми, то­пи­ли в во­де, за­пи­хи­ва­ли лю­дей в «ду­ше­губ­ки», де­ла­ли опе­ра­ции, боль от ко­то­рых че­ло­век не мог вы­тер­петь фи­зи­че­ски. Лю­дей на рас­тер­за­ние от­да­ва­ли со­ба­кам. По ве­че­рам пра­ба­буш­ка пла­ка­ла и мо­ли­лась лишь об од­ном: толь­ко бы вы­сто­ять, вы­тер­петь, толь­ко бы хва­ти­ло сил, толь­ко бы до­ждать­ся.

Этот день на­сту­пил. А на­ка­нуне бы­ли слыш­ны раз­ры­вы сна­ря­дов. Од­на­ж­ды ка­но­на­да сто­я­ла всю ночь, а утром во­круг ла­ге­ря по­яви­лись со­вет­ские тан­ки, и крас­но­ар­мей­цы ста­ли осво­бож­дать уз­ниц «Ра­вен­сбрю­ка». Это слу­чи­лось 30 ап­ре­ля 1945 го­да.

Сре­ди сол­дат, осво­бож­дав­ших плен­ни­ков, был мой пра­дед. Так они и встре­ти­лись – про­стая укра­ин­ская сель­ская дев­чон­ка и мо­ло­дой рус­ский сол­дат.

От­да­вая в ли­це Го­лу­бе­вой Ан­ны Мо­и­се­ев­ны, мо­ей пра­ба­буш­ки, дань му­че­ни­че­ству, му­же­ству и стой­ко­сти всех за­клю­чён­ных уз­ниц фа­шист­ско­го конц­ла­ге­ря «Ра­вен­сбрюк», я по­свя­щаю эти стро­ки:

Всё мень­ше их ста­но­вит­ся на бе­лом све­те, Кто слы­шал взрыв сна­ря­дов,

ви­дел ужа­сы вой­ны, Кто на войну ушёл в июне на рас­све­те, Лю­би­мые, род­ные – Ро­ди­ны сы­ны. За­ду­мать­ся над циф­рой да­же страш­но.

По­гиб­ли те, кто жить хо­тел,

лю­бить, тво­рить. По­это­му, я ду­маю, се­го­дня важ­но Им дань от­дать и ни­че­го не по­за­быть. В да­лё­ком со­рок пер­вом на окра­ине се­ла Жи­ла се­мья, как все, обыч­ная, про­стая. И в той се­мье дев­чон­ка ми­лая рос­ла, Го­лу­бо­гла­зая, ве­сё­лая и за­вод­ная. Тру­ди­лась в по­ле, ма­ме по­мо­га­ла, Меч­та­ла быть лю­би­мой и лю­бить, Но вмиг меч­ты раз­би­лись,

го­лос Ле­ви­та­на Ска­зал «вой­на…»,

О жиз­ни мир­ной ей при­ш­лось за­быть. Од­на­ж­ды на рас­све­те всех дев­чат се­ла За­бра­ли нем­цы, по­гру­зив в ва­гон, Угна­ли без еды и без одеж­ды, в чём бы­ла, По­след­ний взгляд в ок­но…

вок­зал, пу­стой пер­рон. В чу­жой стране, в хо­лод­ном

и пу­стом ба­ра­ке Го­лод­ные, без сил ва­ли­лись

на сту­дё­ный пол, И толь­ко слё­зы по ще­кам во мра­ке, И ти­хий без­за­щит­ный стон.

Боль­шая ро­ба

и до­щеч­ка с но­ме­ром на шее Пе­ре­ме­ша­ли там все на­ции в од­ну: По­ляч­ки, рус­ские, укра­ин­ки, ев­рей­ки – Мо­ло­день­кие де­воч­ки, по­пав­шие в бе­ду. Тер­пе­ли мно­го го­ре­стей и уни­же­ний И жи­ли лишь надеждой на сво­их, Что в ре­зуль­та­те бо­е­вых сра­же­ний На­род род­ной не по­за­бу­дет и про них. И вот настал счаст­ли­вый миг

осво­бож­де­ния. Гос­подь услы­шал их мо­лит­вы звук И на­гра­дил за му­же­ство, тер­пе­нье, Вер­нув сво­бо­ду, сняв око­вы с рук. Сей­час, ко­гда всё в ми­ре неспо­кой­но, Вбли­зи Рос­сии гиб­нет

брат­ский нам на­род, Гор­жусь, что Ро­ди­на до­стой­но Тер­пит бе­ды, но дви­жет­ся впе­рёд. «НИ­КТО НЕ ЗАБЫТ,

НИ­ЧТО НЕ ЗА­БЫ­ТО» – В про­шлом так бы­ло и бу­дет все­гда. Рус­ские лю­ди чи­сты и от­кры­ты, Бу­дут пом­нить все­гда, что та­кое ВОЙ­НА!

Я, маль­чиш­ка, рож­дён­ный в XXI ве­ке, о Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне знаю лишь из рас­ска­зов мо­ей пра­ба­буш­ки, из ки­но­филь­мов и книг. Но да­же это­го мне хва­та­ет, что­бы по­нять, что нет ни­че­го в ми­ре страш­нее вой­ны и смер­ти, ко­то­рую она несёт.

Нель­зя до­пу­стить, что­бы ужас вой­ны смог сно­ва по­вто­рить­ся. Хо­чет­ся по­кло­нить­ся до зем­ли на­шим ве­те­ра­нам за то, что они сде­ла­ли для ныне жи­ву­щих. На всю жизнь мне за­пом­нят­ся слё­зы мо­ей пра­ба­буш­ки, ко­гда в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях она про­из­но­сит страш­ные сло­ва: «Ра­вен­сбрюк», «по­ло­са­тая ро­ба», «но­мер 109R».

Ни­ки­та Го­лу­бев 9-й класс ГБОУ шко­ла № 2017 ЮАО г. Моск­вы. Учи­тель Си­ни­цын В.А.

1-е ме­сто сре­ди уча­щих­ся 8–9-х клас­сов г. Моск­вы

«Дер­бент – го­род ле­генд» . Ай­лин Ке­ри­мо­ва, 8-й класс, МБОУ СОШ № 20 им. Р. Гам­за­то­ва, г. Дер­бент, Рес­пуб­ли­ка Да­ге­стан

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.