Са­мый осто­рож­ный по­бе­ди­тель

Ми­ха­ил Ку­ту­зов до сих пор оста­ёт­ся за­га­доч­ной фи­гу­рой рус­ской ис­то­рии

Literaturnaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ -

Уди­ви­тель­но, но Ми­ха­ил Ку­ту­зов до сих пор оста­ёт­ся од­ной из са­мых за­га­доч­ных фи­гур рус­ской ис­то­рии. И не толь­ко по­то­му, что в его био­гра­фии бы­ли стра­ни­цы, свя­зан­ные с ма­сон­ством.

Как по­па­да­ют во все­на­род­ные ге­рои, в «спа­си­те­ли Оте­че­ства»? По­треб­ны пре­дан­ность, от­ва­га, ум, хит­рость, ве­зе­ние. Ми­хай­ло Ил­ла­ри­о­но­вич Го­ле­ни­щев-Ку­ту­зов до­ба­вил к это­му спис­ку осто­рож­ность. Ведь у него всё про­ду­ма­но: спер­ва са­пог, а по­том – и фа­ми­лия. И жиз­не­лю­бие, пе­ре­хо­дя­щее гра­ни­цы хан­же­ства.

«Мой ге­не­рал»

205 лет Бо­ро­дин­ско­му сра­же­нию, 270 лет со дня рож­де­ния Ку­ту­зо­ва – несо­мнен­но, глав­ный ге­рой это­го сен­тяб­ря в Рос­сии – он, Ста­рый Лис Се­ве­ра. Прав­да, да­та рож­де­ния фельд­мар­ша­ла окон­ча­тель­но не уста­нов­ле­на – то ли 1747-й, то ли 1745-й…

По про­ис­хож­де­нию – как го­во­рит­ся, из пе­ре­рус­ских рус­ский. Пред­ком Го­ле­ни­ще­вых-Ку­ту­зо­вых счи­та­ет­ся храб­рый Гав­ри­ло Олек­сич, спо­движ­ник Алек­сандра Нев­ско­го. Отец пол­ко­вод­ца был та­лант­ли­вым во­ен­ным ин­же­не­ром, до­стой­но по­слу­жив­шим Оте­че­ству.

Стра­тег Бо­ро­ди­на на­чал служ­бу под ко­ман­до­ва­ни­ем Су­во­ро­ва, за­тем слу­жил у Ру­мян­це­ва. Ино­гда в кру­гу офи­це­ров он пе­ре­драз­ни­вал фельд­мар­ша­ла, вы­шу­чи­вал его. Ко­гда Ру­мян­цев узнал об этом – раз­гне­вал­ся. Это был бо­лез­нен­ный удар.

Важ­ный ру­беж для Ми­хай­ло Ил­ла­ри­о­но­ви­ча – 1779 год, Ре­генс­бург. Там он всту­пил в ло­жу «К трём клю­чам». На це­ре­мо­нии Ку­ту­зов за­явил, что его цель – это «на­хож­де­ние сил для борь­бы со стра­стя­ми и жаж­да клю­ча от тайн ми­ра». В 70-е го­ды XVIII ве­ка че­ло­век ку­ту­зов­ско­го скла­да про­сто не мог обой­ти вни­ма­ни­ем ло­жи воль­ных ка­мен­щи­ков… Для мно­гих в те го­ды ма­сон­ство бы­ло ми­мо­лёт­ным эк­зо­ти­че­ским штри­хом в био­гра­фии, мод­ным увле­че­ни­ем и не бо­лее. Ку­ту­зов, по-ви­ди­мо­му, ста­рал­ся глуб­же про­ник­нуть в фи­ло­со­фию тай­но­го дви­же­ния, в ко­то­ром древ­ние ми­сти­че­ские уче­ния пе­ре­пле­та­лись с ра­ци­о­наль­ны­ми по­сту­ла­та­ми XVIII ве­ка. Слу­же­ние об­ще­ствен­но­му бла­гу, сто­и­цизм, са­мо­со­вер­шен­ство­ва­ние, на­ко­нец, от­то­чен­ное дву­ли­чие, как наи­бо­лее удоб­ный путь к успе­ху – всё это мож­но бы­ло по­черп­нуть из ма­сон­ско­го оби­хо­да. Мысли о брен­но­сти ми­ра, несмот­ря на жиз­не­лю­бие, вре­мя от вре­ме­ни по­се­ща­ли Ку­ту­зо­ва, и ма­сон­ская за­кал­ка по­мо­га­ла дер­жать­ся в сед­ле. «Чем до­лее я жи­ву, тем бо­лее я убеж­да­юсь, что сла­ва ни­что, как дым. Я все­гда был фи­ло­со­фом, а те­перь сде­лал­ся им в выс­шей сте­пе­ни», – при­зна­вал­ся Ку­ту­зов, но от служ­бы не от­ка­зы­вал­ся.

Два тя­жё­лых ра­не­ния в го­ло­ву пре­вра­ти­ли его в ка­ле­ку. Пер­вое он по­лу­чил в Кры­му, вто­рое – под Оча­ко­вом. «На­доб­но ду­мать, что Про­ви­де­ние со­хра­ня- ет это­го че­ло­ве­ка для че­го-ни­будь необык­но­вен­но­го, по­то­му что он ис­це­лил­ся от двух ран, из ко­их каж­дая смер­тель­на», – рас­суж­дал со­вре­мен­ник.

28 июня 1791 го­да при Ма­чине рус­ская ар­мия под ко­ман­до­ва­ни­ем кня­зя Реп­ни­на раз­би­ва­ет вой­ско вер­хов­но­го ви­зи­ря Юсуф-па­ши. Кор­пус Ку­ту­зо­ва, обой­дя го­ры, неожи­дан­но уда­рил ту­рок с пра­во­го флан­га. Это был ре­ша­ю­щий ма­нёвр для всей бит­вы. В до­не­се­нии Ека­те­рине Реп­нин пи­сал: «Расто­роп­ность и со­об­ра­зи­тель­ность ге­не­ра­ла Го­ле­ни­ще­ва-Ку­ту­зо­ва пре­вос­хо­дят вся­кую мою по­хва­лу». За этот по­двиг Ку­ту­зов был на­граж­дён с неко­то­рой за­держ­кой, но щед­ро: ор­де­ном св. Ге- ор­гия вто­рой сте­пе­ни. «Мо­им ге­не­ра­лом» на­зы­ва­ет Ку­ту­зо­ва Ека­те­ри­на: ведь к то­му вре­ме­ни вся его во­ен­ная ка­рье­ра про­шла при им­пе­ра­три­це, к мо­мен­ту вос­ше­ствия Ека­те­ри­ны на пре­стол Ку­ту­зов был все­го лишь по­ру­чи­ком.

По­ли­тик

Не­дру­ги го­ва­ри­ва­ли: «Ку­ту­зов всем бо­гам мо­лит­ся». На вся­кий слу­чай. Для по­движ­ни­ка это ма­ло­ду­шие, но для по­ли­ти­ка – преду­смот­ри­тель­ность. По­ли­ти­ка со­сто­ит из по­лу­то­нов и ком­про­мис­сов. К пря­мо­ли­ней­но­му дав­ле­нию в ло­мо­вом сти­ле мож­но при­бе­гать лишь в край­них слу­ча­ях. По­сле взя­тия Из­ма­и­ла, по­сле вы­год­но­го для Рос­сии Яс­ско­го ми­ра Тур­ция вро­де бы рас­те­ря­ла за­во­е­ва­тель­ные ам­би­ции. Но ре­ван­шист­ская пар­тия, стре­мив­ша­я­ся от­во­е­вать у Рос­сии При­ду­на­вье и Чер­но­мор­ское по­бе­ре­жье, пы­та­лась воз­дей­ство­вать на сул­та­на. Тут-то Ека­те­ри­на и на­зна­чи­ла Ку­ту­зо­ва по­слом в Кон­стан­ти­но­поль. Граф Ко­чу­бей не без рев­но­сти рас­суж­дал в те дни: «Ни­кто не ожи­дал по­доб­но­го вы­бо­ра, по­сколь­ку хо­тя че­ло­век он ум­ный и храб­рый ге­не­рал, но, од­на­ко, ни­ко­гда его не ви­де­ли ис­поль­зо­ван­ным в де­лах по­ли­ти­че­ских».

Ку­ту­зов ещё чуть ли не под Из­ма­и­лом по при­ме­ру Су­во­ро­ва стал изу­чать ту­рец­кий язык, «дабы в пе­ре­го­во­рах с крым­ца­ми и тур­ка­ми по охране по­бе­ре­жья Кры­ма все наи­воз­мож­ней­шие поль­зы из­влечь». По­ли­ти­че­ские шах­ма­ты его не пу­га­ли. В Стам­бу­ле по­сол, про­из­во­див­ший впе­чат­ле­ние си­ба­ри­та, стал все­об­щим лю­бим­цем. И ми­ни­стры, и ве­ли­кий ви­зирь, и да­же сул­тан Се­лим III лю­би­ли про­во­дить вре­мя в его ком­па­нии. А Ку­ту­зов гнул свою ли­нию, ис­кус­но рас­став­ляя ло­вуш­ки для про­тив­ни­ков. Он на­бро­сал сло­вес­ные порт­ре­ты всех при­двор­ных и «ха­рак­те­ри­сти­че­ские чер­ты» са­мо­го сул­та­на. К каж­до­му он уме­ло под­би­рал клю­чи.

Пер­вый био­граф фельд­мар­ша­ла Фи­липп Си­нель­ни­ков рас­ска­зы­вал: «Ку­ту­зов имел ауди­ен­цию у ту­рец­ко­го сул­та­на 12 но­яб­ря. Сверх вза­им­ных удо­сто­ве­ре­ний в про­дол­же­нии друж­бы меж­ду Дер­жа­вою Все­рос­сий­скою и Пор­тою От­то­ман­скою пред­ме­том пер­вой сей ауди­ен­ции, меж­ду про­чим, бы­ло сле­ду­ю­щее: в Яс­сах ещё по­кой­ный фельд­мар­шал князь По­тём­кин опре­де­лил мит­ро­по­ли­та для та­мош­них жи­те­лей гре­че­ско­го ис­по­ве­да­ния; но гос­по­дарь Му­ру­зи от­ре­шил его опять и ото­слал в Кон­стан­ти­но­поль. Ку­ту­зов сде­лал столь силь­ное пред­став­ле­ние при Дво­ре Кон­стан­ти­но­поль­ском, что не толь­ко мит­ро­по­лит воз­вра­щён на преж­нее своё ме­сто, но ещё са­мо­му гос­по­да­рю Сул­тан изъ­явил свою неми­лость и от­ре­шил его от за­ни­ма­е­мой им долж­но­сти».

В ту­рец­кой вер­хуш­ке та­и­лось нема­ло под­вод­ных кам­ней, в ко­то­рых Ку­ту­зов ви­дел свою по­тен­ци­аль­ную опо­ру. Ма­те­рью сул­та­на Се­ли­ма III бы­ла Мих­ри-шах (1745–1805), дочь пра­во­слав­но­го свя­щен­ни­ка из Гру­зии, по­хи­щен­ная и про­дан­ная в сул­тан­ский дво­рец, она ста­ла лю­би­мой же­ной сул­та­на Муста­фы III. Од­но из её про­звищ в Тур­ции – Гюр­джю Гю­зе­ли, гру­зин­ская кра­са­ви­ца. Она ока­зы­ва­ла за­мет­ное вли­я­ние на по­ли­ти­ку, счи­та­лась по­кро­ви­тель­ни­цей ис­лам­ско­го про­све­ще­ния, но рус­ский ге­не­рал рас­счи­ты­вал, что в её ду­ше со­хра­ни­лась и лю­бовь к утра­чен­ной ро­дине. «Сул­тан вни­ма­ние сие к его ма­те­ри при­нял с чув­стви­тель­но­стью», то есть бла­го­склон­но.

Не­ма­лую роль в эко­но­ми­че­ской жиз­ни Осман­ской им­пе­рии иг­ра­ли и куп­цы-ар­мяне. Как пра­ви­ло, они при­ни­ма­ли ис­лам, но – с раз­ной сте­пе­нью ис­крен­но­сти. Тут-то и при­го­ди­лись ар­ти­сти­че­ские спо­соб­но­сти, за ко­то­рые Ку­ту­зо­ву ко­гда-то до­ста­лось от Ру­мян­це­ва. Он по­ка­зал се­бя ма­сте­ром непри­нуж­дён­но­го при­твор­ства. Он и на войне, как пра­ви­ло, каж­до­му ге­не­ра­лу го­во­рил то, что тот хо­тел услы­шать, а дей­ство­вал по соб­ствен­ной ло­ги­ке, не счи­та­ясь с обе­ща­ни­я­ми. В «Гу­сар­ской бал­ла­де» Ку­ту­зов об­мол­вил­ся: «Не ве­рю я в без­греш­ных: сам гре­шен». Вро­де опе­рет­ка, но ха­рак­тер схва­чен: си­ба­рит, эпи­ку­ре­ец, во­ло­ки­та, он по­зна­вал че­ло­ве­че­скую при­ро­ду не пла­то­ни­че­ски.

«Иди, спа­сай!»

Ле­том 1812-го, ко­гда На­по­ле­он неумо­ли­мо при­бли­жал­ся к Москве, ни­кто из пер­вых лиц в ар­мии не вос­при­нял на­зна­че­ние Ку­ту­зо­ва с вос­тор­гом. Для Барк­лая это был удар по са­мо­лю­бию. Ба­гра­ти­он то­же ви­дел се­бя глав­но­ко­ман­ду­ю­щим и не ве­рил, что Ку­ту­зов спо­со­бен к на­сту­па­тель­ным дей­стви­ям. Сам им­пе­ра­тор счи­тал на­зна­че­ние Ку­ту­зо­ва ком­про­мис­сом: «Это не я, это пуб­ли­ка его хо­те­ла. А я умы­ваю ру­ки».

Ку­ту­зов про­дол­жил «скиф­скую вой­ну», про­дол­жил от­сту­па­тель­ную так­ти­ку Барк­лая. Но на­род­ный вос­торг пе­ред Ку­ту­зо­вым за­сло­нял ре­аль­ный ха­рак­тер фельд­мар­ша­ла. «Ку­ту­зов при­е­хал!.. сол­да­ты, офи­це­ры, ге­не­ра­лы – все в вос­хи­ще­нии. Спо­кой­ствие и уве­рен­ность за­сту­пи­ли ме­сто опа­се­ний; весь наш стан ки­пит и ды­шит му­же­ством», – вспо­ми­на­ла об этом дне На­деж­да Ду­ро­ва, ле­ген­дар­ная ка­ва­ле­рист-де­ви­ца. Ко­гда туч­ный се­дой ге­не­рал вер­хом вы­ехал к ар­мии – над его го­ло­вой про­ле­тел орёл. Ку­ту­зов об­на­жил го­ло­ву

С. Ге­ра­си­мов. «Ку­ту­зов на Бо­ро­дин­ском по­ле»

Ми­ха­ил Ил­ла­ри­о­но­вич Го­ле­ни­щев-Ку­ту­зов. Порт­рет ки­сти Р. Вол­ко­ва

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.