Серд­це, со­гре­тое тре­во­гой

Сверх­за­да­ча по­эта – умно­же­ние по­во­дов для гор­до­сти за свой на­род

Literaturnaya Gazeta - - ЛИТЕРАТУРА - – В чём се­го­дня ис­кать опо­ру че­ло­ве­ку, пи­шу­ще­му стихи? И в чём эта опо­ра лич­но для вас? – Ка­кие вам ви­дят­ся осо­бен­но­сти пу­ти раз­ви­тия рус­ской по­э­зии в от­ли­чие от, ска­жем, ев­ро­пей­ской? – Ва­ши стихи об­ла­да­ют под­лин­ной че­ло­веч­но­стью, со­гре­ты тре­во­гой о про

Из­вест­ный крас­но­дар­ский по­эт Ни­ко­лай Зи­но­вьев раз­мыш­ля­ет о це­ли­тель­ной си­ле ис­кус­ства

– Опо­ра пи­шу­щих стихи – это же­ла­ние пи­сать стихи, а вот же­ла­ние это, как мне пред­став­ля­ет­ся, у каж­до­го воз­ни­ка­ет по раз­ным при­чи­нам. На­при­мер, хо­чет­ся вы­ска­зать свои чув­ства, мыс­ли, своё со­стра­да­ние страж­ду­щим или, что то­же вполне объ­яс­ни­мо, за­ра­бо­тать. Хо­чу за­ме­тить, что две эти мо­ти­ва­ции пло­хо сов­ме­ща­ют­ся: ли­бо ты пи­шешь за день­ги, ли­бо для то­го, что­бы хоть ка­кто умень­шить власть этих де­нег, по­сколь­ку по­кло­не­ние зо­ло­то­му тель­цу ни к че­му хо­ро­ше­му не при­во­ди­ло и не при­ве­дёт, а на­обо­рот, та­щит за со­бой це­лый обоз гре­хов.

Лич­но я в сво­ём твор­че­стве опи­ра­юсь на ма­лень­кую, кро­хот­ную на­деж­ду на то, что не всё по­те­ря­но, че­ло­век ещё мо­жет остать­ся че­ло­ве­ком и со­хра­нить в се­бе об­раз и по­до­бие Бо­жие.

– Хо­чу на­чать со строч­ки немец­ко­го по­эта Хан­са Ка­рос­сы: «На­дей­ся же, смер­тель­но хво­рый За­пад», на­пи­сан­ной ещё в 60-е го­ды про­шло­го сто­ле­тия. Уже то­гда луч­шие умы за­пад­но­го ми­ра по­ни­ма­ли всю гу­би­тель­ность по­тре­би­тель­ско­го от­но­ше­ния к жиз­ни, ко­то­рая в на­ше вре­мя ста­ла оче­вид­ным и неоспо­ри­мым фак­том. Эго­цен­тризм, ин­ди­ви­ду­а­лизм, об­ре­те­ние лич­но­го про­стран­ства – как толь­ко не на­зы­ва­ли за­пад­ные идео­ло­ги за­мас­ки­ро­ван­ную идею сверх­че­ло­ве­ка.

На­ша рус­ская кон­цеп­ция от­но­ше­ния к ми­ру и осо­зна­ния се­бя в нём как лич­но­сти – ди­а­ме- траль­но про­ти­во­по­лож­на. Ес­ли взять её в чи­стом, неис­пор­чен­ном внед­ре­ни­ем за­пад­ных стан­дар­тов ви­де, она про­ни­за­на кол­лек­ти­виз­мом в луч­шем смыс­ле это­го сло­ва. Возь­ми­те на­ши бы­ли­ны: ге­рой па­шет зем­лю, се­ет рожь, со­би­ра­ет её, ва­рит пи­во, но… не на про­да­жу, а для то­го, что­бы уго­стить сво­их зем­ля­ков. И не день­ги, а доб­рые от­зы­вы со­ро­ди­чей – вот глав­ная цен­ность для ге­роя. И ес­ли нам в ко­нец не ис­пор­тят рус­скую на­ци­о­наль­ную «ха­риз­му», на­ша по­э­зия до­стиг­нет та­ких ду­хов­ных вы­сот, ко­то­рые За­па­ду да­же и при­снить­ся не мо­гут.

– Вы неод­но­крат­но го­во­ри­ли, что на ва­ше твор­че­ство ока­за­ли вли­я­ние Ни­ко­лай Руб­цов и Юрий Куз­не­цов. В чём имен­но это про­яви­лось? И как уда­лось, впу­стив в се­бя эти две огром­ные все­лен­ные, не по­те­рять свой соб­ствен­ный го­лос?

– Вли­я­ние Руб­цо­ва и Куз­не­цо­ва про­яви­лось в том, что я по­нял, по­чув­ство­вал, что это по­эты рус­ские, имен­но рус­ские, а не со­вет­ские. А по­сле про­чте­ния по­след­них по­эм Юрия Куз­не­цо­ва, о ко­то­рых мно­го спо­рят и по сей день, по­нял ещё и то, что зва­ни­ем «рус­ский» мож­но гор­дить­ся, а зва­ни­ем «рус­ский по­эт» мож­но по­ста­вить се­бя на од­ну дос­ку с раз­бой­ни­ком, ока­зав­шим­ся по сло­ву Хри­ста в раю. Вот та­кие, ка­за­лось бы, про­ти­во­ре­чи­вые чув­ства. Но про­ти­во­ре­чи­вые, ес­ли смот­реть на них с За­па­да, а не с Во­сто­ка. Вли­я­ние Ни­ко­лая Руб­цо­ва бы­ло мяг­ким, об­во­ла­ки­ва­ю­щим, но от это­го не ме­нее силь­ным, чем вли­я­ние Куз­не­цо­ва. Его на­ро­чи­то упро­щён­ные стихи нес­ли в се­бе та­кую глу­би­ну, что ма­ло ко­го мог­ли оста­вить рав­но­душ­ным. Один «Фи­ля» че­го толь­ко сто­ит!

Как я со­хра­нил свой го­лос? Ме­сто­име­ние «я» мне ка­жет­ся неумест­ным. Это по про­мыс­лу Бо­жье­му я не стал пи­сать сло­гом Куз­не­цо­ва или Руб­цо­ва, хо­тя ка­кой-то пе­ри­од в мо­ём твор­че­стве их «фон» был оче­ви­ден в неко­то­рых мо­их сти­хо­тво­ре­ни­ях. От­вет на этот во­прос я хо­чу за­кон­чить сло­ва­ми про­то­и­е­рея Алек­сандра Шар­гу­но­ва: «Где ду­хов­ная прав­да, там и по­э­зия. Всё про­чее – ли­те­ра­ту­ра, в луч­шем слу­чае – бу­маж­ные цве­ты». Что та­кое, в ва­шем по­ни­ма­нии, пат­ри­о­тизм? И как это по­ня­тие свя­за­но с твор­че­ством?

– По по­во­ду «осо­бой че­ло­веч­но­сти». Я ведь сам из «че­ло­ве­ков», а каж­дый че­ло­век осо­бен­ный, нет двух аб­со­лют­но оди­на­ко­вых. По­это­му от­пу­стим с ми­ром эту часть во­про­са. «Со­гре­тый тре­во­гой» – как вер­но вы это ска­за­ли! Не будь у нас этой тре­во­ги, этой на­пря­жён­но­сти, жи­ви мы бла­го­по­луч­но – мы бы и не вспом­ни­ли о Бо­ге, на­ши серд­ца не бы­ли бы со­гре­ты бес­по­кой­ством о се­мье, близ­ких, о стране. Вновь хо­чет­ся про­ци­ти­ро­вать Еван­ге­лие: «Лю­бя­щим Бо­га всё со­дей­ству­ет ко бла­гу». Здесь клю­че­вое сло­во «всё».

О гор­до­сти за свой на­род я бы го­во­рил с неко­то­рой осто­рож­но­стью. Да, есть чем гор­дить­ся, но, увы, есть и че­му ужа­сать­ся. И не сверх­за­да­ча ли на­ци­о­наль­но­го по­эта – при­ла­гать все уси­лия, что­бы по­во­дов гор­дить­ся сво­им на­ро­дом бы­ло неиз­ме­ри­мо боль­ше, чем ужа­сать­ся де­лам его.

– Я счи­таю, что по­э­зию не сле­ду­ет ста­вить на по­лоч­ки пат­ри­о­тиз­ма или ре­ли­ги­оз­но­сти. Она су­ще­ству­ет не толь­ко вне вре­ме­ни и про­стран­ства, но так­же и вне при­ду­ман­ных че­ло­ве­ком ра­мок, ко­то­рые ви­до­из­ме­ня­ют­ся с ка­лей­до­ско­пи­че­ской быст­ро­той.

О пат­ри­о­тиз­ме сей­час го­во­рят очень мно­го. И мне ка­жет­ся, его за­го­во­ри­ли, уто­пи­ли в пу­чине де­жур­ных фраз. Пат­ри­о­тизм при­об­рёл две вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щие сто­ро­ны: или хва­лить власть, или её ху­лить. Как тут ни вс­пом­нить сло­ва рус­ско­го фи­ло­со­фа Ива­на Ильи­на: «Учи­тесь че­му-то луч­ше­му, чем се­то­ва­ния и ро­пот!» И как тут ни вс­пом­нить, чем за­кон­чи- лись се­то­ва­ния и ро­пот век на­зад. Страш­ной Граж­дан­ской вой­ной, ужас­ной ма­те­ри­аль­ной и ду­хов­ной раз­ру­хой на ра­дость вра­гам Рос­сии.

– Как «вы­жить» и не по­те­рять ду­хов­ный ори­ен­тир со­вре­мен­но­му чи­та­те­лю, ко­то­рый со всех сто­рон окру­жён агрес­сив­ным мас­скуль­том, а до­стой­ные кни­ги, на­при­мер, про­вин­ци­аль­ных пи­са­те­лей он про­сто не име­ет воз­мож­но­сти ку­пить, по­то­му что их нет в ма­га­зи­нах?

– Что­бы не по­те­рять ду­хов­ный ори­ен­тир, его нуж­но сна­ча­ла при­об­ре­сти, сжить­ся с ним, стать с ним «од­ной пло­тью», и то­гда ни­ка­кой агрес­сив­ный мас­скульт вам не стра­шен.

Что же ка­са­ет­ся книг про­вин­ци­аль­ных пи­са­те­лей, посмот­ри­те, как про­мыс­ли­тель­но Бог по­сту­пил с на­ми, жи­ву­щи­ми в Рос­сии: от­кры­лось мно­же­ство пра­во­слав­ных хра­мов, по­чти при каж­дом есть цер­ков­ная лав­ка, где про­да­ют­ся кни­ги са­мых что ни на есть «про­вин­ци­аль­ных ав­то­ров», ры­ба­ков, апо­сто­лов Хри­ста. По­ку­пай­те, чи­тай­те вдум­чи­во ду­шой и серд­цем, и «вра­та ада» не одо­ле­ют вас.

– Ес­ли на вре­мя за­быть, что «Не ду­май­те о зав­траш­нем дне, у вся­ко­го дня хва­та­ет сво­ей за­бо­ты», картина ри­су­ет­ся та­кая: гля­дим мы с ва­ми из Цар­ствия Небес­но­го на про­цве­та­ю­щую Рос­сию, на небы­ва­лый рас­цвет ис­кусств, в том чис­ле и на до­стиг­шую небы­ва­лых вы­сот рус­скую по­э­зию и ра­ду­ем­ся... Или так: че­рез сто лет гля­дим мы с ва­ми из Цар­ствия Небес­но­го на пла­не­ту Зем­ля, где не оста­лось ни­че­го жи­во­го и… но, мо­жет быть, я оши­ба­юсь, как это свой­ствен­но всем лю­дям.

Бе­се­ду ве­ла

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.