По­се­ща­ет ду­шу бла­го­дать

Literaturnaya Gazeta - - МНОГОЯЗЫКАЯ ЛИРА РОССИИ -

Ме­ня­ет­ся, как небо, со­зер­ца­тель, Судьбы и бы­та мест­ный фи­лосóф –

Он мо­жет всё, ко­гда страна неме­ет, – И пре­вра­ща­ет осень в свет стро­ка… От­ча­я­ния ям­бы и хо­реи

Несёт, как лод­ки, вре­ме­ни ре­ка.

Мол­чит по­го­да. Сча­стье бьёт по­су­ду. Ве­сен­ний день не по­ни­ма­ет нас. Но ис­крен­ним сло­вам до­ступ­но чу­до – Лю­бое чу­до в са­мый тём­ный час.

***

Жаж­да под­сту­пит –

ты ищешь во­ды живой, Вла­ги не­бес­ной. Но толь­ко во­круг пес­ки. Су­хость на серд­це, слов­но она ча­со­вой, Ви­дит, что при­бли­жа­ет­ся ве­тер тос­ки.

Ве­тер тос­ки, по­ры­ви­стый и штор­мо­вой. Небо тем­не­ет. До­ро­ги к во­де уз­ки. Что за по­го­да?! В серд­це и над го­ло­вой. Жаж­да и небо сжи­ма­ют те­бе вис­ки.

День за­вер­ша­ет­ся – ля­жет на са­мом дне Па­мя­ти и непо­го­ды. Со­всем тем­но. Это тос­ка по прав­де. Тос­ка по стране.

Жаж­да, ко­то­рой на­сы­тить­ся не да­но. Но по­че­му её имя опять – тос­ка?! Как с нею сла­дить

на уз­кой тро­пе пес­ка?

Ошиб­ка Афа­на­сия Фе­та

Фёдор Тют­чев к зы­ря­нам при­шёл, Это ста­ло для Фе­та уко­ром,

Но за­тем по­до­шли рок-н-ролл, «Гер­ба­лайф»,«Ориф­лейм»иКир­ко­ров – И не сра­зу те­перь раз­бе­рёшь Го­лос Тют­че­ва в этом со­до­ме,

Что есть мысль из­ре­чён­ная ложь... Вот бе­да! И не толь­ко для ко­ми! Жизнь те­перь на­зы­ва­ет­ся лайф –

В этом кайф и ко­нец раз­го­во­ра, По­то­му что кру­гом «Гер­ба­лайф», Рок-н-ролл, «Ориф­лейм» и Кир­ко­ров.

***

Цар­ство Бо­жие не для пья­ниц, Зна­ешь, рус­ский мой че­ло­век, Боль­ше на­ше­го пьёт ис­па­нец, Пьют при­лич­но по­ляк и грек. Но о нас го­во­рят с уко­ром,

Что мы пьём с то­бой день-день­ской, По­то­му что спим под со­бо­ром, Хмель тя­жё­лый сме­шав с тос­кой.

А в со­бо­ре ико­ны, ладан, Све­чи, служ­ба – спа­се­нья ков­чег. На­до встать! Цар­ство Бо­жие ря­дом. Вста­нем, рус­ский мой че­ло­век!

Ску­пая га­дал­ка

Цы­ган­ка при­вок­заль­ная ска­за­ла, Что про­жи­ву я де­вя­но­сто лет. От­ве­тил я: – А по­че­му так ма­ло?! При­бавь немно­го. Денег, прав­да, нет!

Хва­ти­ло б де­вя­но­сто, мо­жет, в Поль­ше, Во Фран­ции, в Тан­за­нии, в Пе­ру. В Рос­сии на­до жить го­раз­до доль­ше. С че­го я преж­де­вре­мен­но умру?!

Нель­зя в Рос­сии уми­рать так ско­ро, Не пе­ре­жив на­деж­ды пол­ный хрен, Ген­се­ка, вер­ту­хая, про­ку­ро­ра, Во­ждя, со­се­да, по­вы­ше­нье цен.

Жить на­до дол­го, от сво­бод и пы­ли, Зи­мы и тунд­ры не от­дать кон­цы – И как твою бы ду­шу ни каз­ни­ли За но­вый мир рев­ни­вые бор­цы.

Не раз­бо­леть­ся сму­той и по­ряд­ком, Пе­ре­во­ро­том, поворотом рек, Но ощу­тить про­стор и жиз­ни крат­кость, Как мо­жет толь­ко рус­ский че­ло­век.

И ощу­тить, что мож­но всё сна­ча­ла, Ко­гда те­бе лишь де­вя­но­сто лет! Цы­ган­ка при­вок­заль­ная ска­за­ла: – Зачем жить доль­ше? Ес­ли денег нет…

Подготовка об­ли­чи­те­ля

В монастыре сна­ча­ла по­жи­ви.

Не пей ви­на. Не пой ду­рац­ких пе­сен. Без жен­ско­го вни­ма­нья и любви По­про­буй обой­тись. Хо­тя бы ме­сяц. Хо­тя бы два. Да раз­ве это срок?

И в бра­тьях не ищи су­ро­вых су­дей. Чи­тай псал­тырь, вни­кая меж­ду строк – Во­круг те­бя не ан­ге­лы, а лю­ди, Ко­то­рые жи­вут без ко­нья­ка

Не пер­вый год – и да­же без кре­ве­ток, Что им свет­ло от пе­нья конда­ка. Хо­тя бы­ва­ет вся­кое при этом.

И ве­ра – раз­бе­рись – без дел мертва, Не сто­ит огры­зать­ся от раз­ду­мий. Гры­зи су­харь. Ру­би в лесу дро­ва. Иди ту­да, ку­да по­шлёт игу­мен.

Иди в за­твор. И дверь за­крой, и рот, Мол­ча­ни­ем зем­ные дни ито­жа, За­быв, что су­ще­ству­ет жен­ский род, Что Ро­ди­на на жен­щи­ну по­хо­жа. Мол­чи, скры­вай­ся и таи опять,

Как со­зре­ва­ет в по­лу­тём­ной ке­лье И по­се­ща­ет ду­шу бла­го­дать – Вы­со­кое ду­хов­ное ве­се­лье,

Как жизнь, со­грев­шись огонь­ком све­чи, Любви от­даст по­след­нюю ру­ба­ху… А вый­дя из за­тво­ра, при­ру­чи

В тай­ге мед­ве­дя, вол­ка, ро­со­ма­ху. Ко­гда гор­буш­ку хле­ба, как хал­ву, Сру­ки тво­ей возь­мёт мед­ведь гро­мад­ный. Са­дись ему на спи­ну – и в Моск­ву Ез­жай на нём. На по­ез­де на­клад­но. И пусть в Москве тор­гу­ют кол­ба­сой, Одеж­дой, по­ло­же­ньем, пер­во­род­ством, Иди по Крас­ной пло­ща­ди бо­сой И ощу­ти бла­жен­ство как си­рот­ство. И лишь то­гда, вдох­нув сто­лич­ный рай И дар при­няв ре­ши­тель­ной до­гад­ки, По пло­ща­ди иди и об­ли­чай Рос­сий­ские за­ко­ны и по­ряд­ки.

И лишь то­гда, что мир ле­жит во зле, Рас­ска­зы­вай, свой го­лос воз­вы­шая, – Пусть мо­лят­ся усерд­нее в Крем­ле! И так­же за­ку­ли­са ми­ро­вая!

И лишь то­гда на­пом­ни – Страш­ный суд Близ при две­рях. На­сту­пит очень ско­ро! И лишь в гла­зах бла­жен­но­го про­чтут, Что бли­зок час небес­ных при­го­во­ров, Что че­ло­век так жа­лок, нищ и наг – Что царь, что псарь

и что чер­но­ра­бо­чий… А что сей­час?! Ты толь­ко пьёшь ко­ньяк И горь­кие сти­хи под нос бор­мо­чешь.

***

Ко­гда Ты мо­лит­вам вни­ма­ешь, Гля­дишь на тре­вож­ный за­кат, То зна­ешь, ко­неч­но, Ты зна­ешь, Зачем на­ши судьбы сго­рят.

Сго­рят не для точ­ных от­ве­тов – Мы толь­ко, как де­ти, пой­мём, Что стро­гое та­ин­ство све­та До­пол­ним неров­ным ог­нём.

За­пу­тав­шись в снах и по­ряд­ках, И в ча­я­ньях но­чи и дня, Мы про­сто сго­рим без остат­ка Не­ров­но­го ради ог­ня.

Со­нет о рус­ском Ни­ле

То­мит­ся празд­ный дух,

что на­до жить по ве­ре, – Же­лаю я по­рой, как го­лубь лег­ко­крыл, В пу­сты­ню уле­теть.

Там по­ни­мать, что зве­ри Вер­ней лю­дей. Но нет по­ка на это сил. А там бы в ти­шине – в

пу­стын­ной ат­мо­сфе­ре – Свет к све­ту со­би­рал и бо­ро­ду не брил, И с ан­ге­ла­ми пел мо­лит­вы я в пе­ще­ре, И на пес­ки смот­рел, и на зе­лё­ный Нил. Я в го­ро­де жи­ву. Не ем су­хие тра­вы.

И на кам­нях не сплю. Не при­ру­чаю ль­ва. Но всё-та­ки и я, по­верь, имею пра­во На непре­лож­ные и крот­кие сло­ва: Не сто­ят ни­че­го бо­гат­ство,

власть и сла­ва, – На­дёж­нее сти­хи и неба си­не­ва.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.