С азар­том пер­во­про­ход­ца

Сложность и но­виз­на – са­мое ин­те­рес­ное в ра­бо­те с тек­стом

Literaturnaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - – Как вы счи­та­е­те, в чём ос­нов­ная за­да­ча пе­ре­вод­чи­ка? Что важ­нее: мак­си­маль­ная бли­зость к тек­сту, вос­со­зда­ние сти­ля ав­то­ра или же пе­ре­да­ча об­щей ат­мо­сфе­ры про­из­ве­де­ния? – На чём ос­но­вы­ва­ет­ся ваш личный ме­тод пе­ре­во­да? – Вы по­лу­чи­ли пре­мию «Чи­тай Рос­сия»

Современная рус­ская ли­те­ра­ту­ра на­столь­ко увлек­ла аме­ри­кан­ку Ли­зу Хей­ден, что она не только пе­ре­во­дит про­из­ве­де­ния российских ав­то­ров, но и ве­дёт по­свя­щён­ный им блог.

Современная рус­ская ли­те­ра­ту­ра на­столь­ко увлек­ла аме­ри­кан­ку Ли­зу Хей­ден, что она не только пе­ре­во­дит про­из­ве­де­ния российских ав­то­ров, но и ве­дёт по­свя­щён­ный им блог.

– У ме­ня, увы, нет од­но­знач­но­го от­ве­та на этот во­прос! Я бы ска­за­ла, что са­мый про­стой от­вет та­кой: ос­нов­ная за­да­ча со­сто­ит из все­го вместе, ибо «мак­си­маль­ная бли­зость» са­мо по се­бе очень скольз­кое по­ня­тие. Каж­дый текст ве­дёт себя по-сво­е­му, име­ет свои до­ми­нан­ты и ню­ан­сы, то есть свою спе­ци­фи­ку. Та­кие эле­мен­ты, как стиль ав­то­ра и ат­мо­сфе­ра, яв­ля­ют­ся важ­ны­ми ча­стя­ми тек­ста, ведь без дан­но­го вы­бо­ра слов и да­же без дан­но­го по­ряд­ка слов этот текст был бы иным. При от­сут­ствии лю­бой из этих ча­стей текст будет хро­мать, и в са­мом луч­шем слу­чае он по­лу­чит­ся нецель­ным. Нуж­но ска­зать, что да­ле­ко не каж­дое про­из­ве­де­ние яв­ля­ет­ся цель­ным и проч­ным с точ­ки зре­ния внут­рен­ней ло­ги­ки, несмотря на то, что, на мой взгляд, это важный фак­тор, от­ли­ча­ю­щий ли­те­ра­ту­ру от нели­те­ра­ту­ры.

– Я не ста­ла бы го­во­рить, что у ме­ня есть ка­кой-то осо­бый ме­тод пе­ре­во­да: если он у ме­ня и есть, он со­сто­ит в от­сут­ствии опре­де­лён­ных пра­вил. Каж­дая кни­га дик­ту­ет соб­ствен­ные правила, так что, на­вер­ное, главный мой прин­цип – чи­тать, пи­сать и ду­мать в те­че­ние все­го про­цес­са пе­ре­во­да, что­бы как можно луч­ше ощу­щать и по­ни­мать текст. Нуж­но ре­шать слож­ные задачи в рам­ках каж­до­го уни­каль­но­го про­из­ве­де­ния, по­то­му что, ска­жем, об­ще­при­ня­тый перевод ка­ко­го-ли­бо сло­ва или ли­те­ра­тур­ный при­ём, ко­то­рый пре­крас­но сра­ба­ты­ва­ет в од­ном пе­ре­во­де, мо­жет со­всем не го­дить­ся для дру­го­го. Перевод – штуч­ная работа.

Несмотря на это, у ме­ня все­гда есть один твёр­дый этап про­цес­са, ко­то­рый я на­зы­ваю «до­ве­ряй, но про­ве­ряй». Хо­тя я до­ве­ряю се­бе в по­дав­ля­ю­щем боль­шин­стве вы­бо­ров – в хо­де ра­бо­ты над лю­бой кни­гой есть ты­ся­чи и ты­ся­чи вы­бо­ров – и несмотря на то, что я са­ма про­ве­ряю свою ра­бо­ту по несколь­ку раз, я со­труд­ни­чаю с од­ной рус­ской кол­ле­гой, ко­то­рая све­ря­ет чер­но­вик (вер­нее «се­ро­вик») каж­до­го мо­е­го пе­ре­во­да с ори­ги­наль­ным рус­ским тек­стом. Я ей очень до­ве­ряю. Она также от­ве­ча­ет на мои мно­го­чис­лен­ные во­про­сы о сло­вах, вы­ра­же­ни­ях и кон­текстах. Я очень ча­сто спра­ши­ваю, под­хо­дит ли ка­кое-то необыч­ное или «да­лё­кое» по зна­че­нию сло­во в пе­ре­во­де – её от­вет да­ёт мне воз­мож­ность, да­же волю, рис­ко­вать в вы­бо­ре слов боль­ше, чем я мог­ла бы без всех её про­ве­рок и све­рок. Са­мое глав­ное, её уча­стие да­ёт мне ещё и воз­мож­ность до­ве­рять се­бе боль­ше, по­то­му что я луч­ше узнаю текст и со­став­ля­ю­щие его ча­сти.

– Над пе­ре­во­дом я ра­бо­та­ла месяцев во­семь, хо­тя надо ска­зать, что до этого я чи­та­ла «Лав­ра» и перевела неболь­шой проб­ник. От­рыв­ки ча­сто да­ют воз­мож­ность за­ра­нее по­нять, как нуж­но будет пе­ре­во­дить дан­ную кни­гу, и та­кое как раз слу­чи­лось с «Лав­ром». Нуж­но бы­ло с са­мо­го на­ча­ла разо­брать­ся, как быть с ар­ха­из­ма­ми в тек­сте. После сда­чи ру­ко­пи­си мы ре­дак­ти­ро­ва­ли перевод – в из­да­тель­стве Oneworld Publications очень тща­тель­но ре­дак­ти­ру­ют и кор­рек­ти­ру­ют кни­ги – и это тре­бу­ет до­ста­точ­но мно­го сил и времени.

Мне труд­но рас­суж­дать о вос­при­я­тии ро­ма­на за ру­бе­жом, по­то­му что я боль­ше все­го за­ме­чаю чи­та­тель­ские ком­мен­та­рии про, ска­жем, пла­сти­ко­вые бутылки и тот факт, что Во­до­лаз­кин вклю­чил в текст и ар­ха­из­мы, и со­вре­мен­ные сло­ва. То есть зву­чат та­кие же мне­ния, что я чи­та­ла и слы­ша­ла от но­си­те­лей рус­ско­го. Мо­жет быть, это зна­чит, что неко­то­рые ве­щи вос­при­ни­ма­ют­ся одинаково?

– Каж­дая кни­га по-сво­е­му слож­ная. Все­гда ка­жет­ся, что са­мым слож­ным про­из­ве­де­ни­ем яв­ля­ет­ся то, над ко­то­рым я ра­бо­таю в дан­ный мо­мент. Я сей­час сда­ла ру­ко­пись пе­ре­во­да «Кло­цвог» Мар­га­ри­ты Хем­лин, где до­ста­точ­но труд­но бы­ло най­ти «го­лос» для ан­глий­ско­го пе­ре­во­да. Я его чув­ство­ва­ла с са­мо­го на­ча­ла, ко­гда чи­та­ла ро­ман несколь­ко лет на­зад, но вос­про­из­ве­сти его все­гда очень труд­но, осо­бен­но тут, где есть и при­ё­мы ска­за, и ис­то­ри­че­ский фон. Но в слож­ной за­да­че как раз и за­клю­ча­ет­ся удо­воль­ствие пе­ре­вод­че­ско­го дела.

Ча­сто бы­ва­ет, что слож­но про­ве­рять ис­то­ри­че­ские фак­ты или на­хо­дить опре­де­ле­ния необычным словам. Это бо­лее тех­ни­че­ские мо­мен­ты, но они съе­да­ют очень мно­го времени и сил. В любом слу­чае – глав­ное, что­бы ав­тор (про­сти­те, но я опять это по­вто­рю!) со­здал цель­ный текст со сво­ей чёт­кой внут­рен­ней ло­ги­кой. Са­мое трудное для ме­ня, ко­гда нет цель­но­сти. Без неё пе­ре­вод­чи­ку не за что ухва­тить­ся, и при­хо­дит­ся га­дать. Для ме­ня це­лост­ность тек­ста – пол­де­ла, тем бо­лее что я все­гда чи­таю кни­ги до под­пи­са­ния кон­трак­та и со­гла­ша­юсь пе­ре­во- дить только те, ко­то­рые я дей­стви­тель­но чув­ствую (в раз­ных смыс­лах сло­ва) и искренне хо­чу пе­ре­во­дить. Ина­че ра­бо­чий про­цесс стал бы очень мрач­ным.

– Я ча­сто себя спра­ши­ваю об этом! Современная рус­ская ли­те­ра­ту­ра ме­ня при­вле­ка­ет имен­но по­то­му, что она но­вая и ещё, ра­зу­ме­ет­ся, со­зда­ёт­ся и об­нов­ля­ет­ся. Её прак­ти­че­ски нет в учеб­ни­ках, и это мне нра­вит­ся, посколь­ку я люб­лю от­кры­вать для себя незна­ко­мых ав­то­ров. В на­ши дни соц­се­ти по­сто­ян­но кри­чат о том, что нуж­но чи­тать и лю­бить – а тут вы­бор за мной. Ма­ло у ко­го есть мнение о но­вей­ших рус­ских ро­ма­нах. Я по­чти незна­ко­ма с со­вре­мен­ной аме­ри­кан­ской ли­те­ра­ту­рой – я на­мно­го луч­ше знаю о том, что про­ис­хо­дит в ны­неш­ней рус­ской ли­те­ра­ту­ре – так что за­труд­ня­юсь го­во­рить об от­ли­чи­ях. Я чи­таю новые аме­ри­кан­ские и ан­глий­ские кни­ги, но пре­иму­ще­ствен­но в пе­ре­во­дах, так я да­же не знаю, от­ку­да бе­рут­ся те сход­ства, что я за­ме­чаю. Мо­жет быть, это опре­де­ля­ет­ся мо­им эс­те­ти­че­ским вку­сом? Или это яв­ле­ние на­мно­го ши­ре? Я не знаю.

– Идея воз­ник­ла лет де­сять-один­на­дцать на­зад, ко­гда я го­то­ви­лась да­вать неболь­шой се­ми­нар по рус­ской ли­те­ра­ту­ре. Я за­ме­ти­ла, что ма­ло по-ан­глий­ски пи­са­ли про та­ких ав­то­ров, как Вла­ди­мир Ма­ка­нин и Людмила Улиц­кая, несмотря на то, что неко­то­рые их кни­ги уже бы­ли пе­ре­ве­де­ны. Осо­бен­но обид­но бы­ло за Ма­ка­ни­на (я неко­то­рые его ран­ние по­ве­сти очень люб­лю), так что я ре­ши­ла, что бу­ду пи­сать про со­вре­мен­ную рус­скую ли­те­ра­ту­ру. Со­би­ра­лась пи­сать о про­из­ве­де­ни­ях, ко­то­рые уже пе­ре­ве­де­ны, но быст­ро по­ня­ла, что мне ин­те­рес­нее пи­сать о ма­ло­из­вест­ных вне Рос­сии кни­гах. Мне ка­жет­ся, имен­но по­это­му я по­лу­чаю об­рат­ную связь от пи­са­те­лей, ли­та­ген­тов и да­же из­да­те­лей, не го­во­ря уже о чи­та­те­лях из со­вер­шен­но раз­ных стран. Этот мой блог счи­таю по­дар­ком судь­бы, ведь моя жизнь очень кру­то из­ме­ни­лась после его по­яв­ле­ния.

– Как вы счи­та­е­те, мо­жет ли зна­ком­ство с ли­те­ра­ту­рой дру­гой стра­ны по­мочь пре­одо­леть мно­же­ство су­ще­ству­ю­щих се­год­ня по­ли­ти­че­ских про­ти­во­ре­чий? Или это уто­пия?

– Это, ко­неч­но, во­прос дня. Я бы хо­те­ла так ду­мать, но бо­юсь, что ли­те­ра­ту­ра мо­жет только по­мочь в ка­кой-то неболь­шой сте­пе­ни, тем бо­лее что ежегодно в США и Ан­глии в сред­нем только про­цен­та три из­дан­ных книг – пе­ре­во­ды. Это ми­зер­ная часть, осо­бен­но если эту «трой­ку» срав­нить с ко­ли­че­ством пе­ре­во­дов в дру­гих странах. Но если го­во­рить о неко­то­рых пе­ре­во­дах, ко­то­рые име­ли успех в США, то можно по­нять, что мно­гое из пе­ре­вод­ной ху­до­же­ствен­ной литературы опи­сы­ва­ет тон­кие мо­мен­ты в че­ло­ве­че­ской судь­бе. К при­ме­ру, в са­мом близ­ком к мо­е­му до­му книж­ном ма­га­зине про­да­ли бе­ше­ное ко­ли­че­ство эк­зем­пля­ров ро­ма­на «Вторая жизнь Уве» про раз­дра­жи­тель­но­го шведского ста­ри­ка. Про­да­ли так мно­го, что сам ав­тор, Фред­рик Бак­ман, да­же за­ез­жал к нам на ме­ро­при­я­тие во вре­мя сво­е­го от­пус­ка. При­шло огром­ное ко­ли­че­ство слу­ша­те­лей. Я не знаю, сколь­ко нас бы­ло, но сту­льев не хва­та­ло, и по­том де­сят­ки че­ло­век вста­ли в оче­редь на под­пи­са­ние книг. Это бы­ло что-то!

Если го­во­рить об успе­хах рус­ских ав­то­ров, то рас­ска­зы Люд­ми­лы Пет­ру­шев­ской в пе­ре­во­де Ан­ны Сам­мерс и Ки­та Гес­се­на по­па­ли в спи­сок бест­сел­ле­ров га­зе­ты «Нью-Йорк таймс». Если взять ещё один мо­мент из лич­но­го опы­та, мо­гу ска­зать, что при­хо­ди­ли лю­ди в книж­ный ма­га­зин в Бруклине, что­бы по­слу­шать нас с Во­до­лаз­ки­ным. (Увы, сту­льев хва­та­ло.) Если ду­мать про скром­ный успех пе­ре­во­дов со­вре­мен­ной рус­ской литературы, то мне ка­жет­ся, что об­щее между ни­ми – необык­но­вен­ность. Во­об­ще при­ня­то счи­тать, что сбор­ни­ки рас­ска­зов пло­хо про­да­ют­ся, но «страш­ные» сказки Пет­ру­шев­ской по­ко­ри­ли читателей. Опять из сво­е­го опы­та до­бав­лю: дав­но из­вест­но, что сам Во­до­лаз­кин не ожи­дал та­ко­го боль­шо­го успе­ха сво­е­го «Лав­ра», да­же в Рос­сии. И несмотря на то, что я с са­мо­го на­ча­ла зна­ла, что «Лавр» имел очень при­лич­ный шанс най­ти сво­е­го чи­та­те­ля в ан­гло­языч­ных странах, я ни­ко­гда не поз­во­ля­ла себя да­же меч­тать, что уви­жу та­кое ко­ли­че­ство по­ло­жи­тель­ных чи­та­тель­ских от­зы­вов на про­из­ве­де­ние, дей­ствие ко­то­ро­го в ос­нов­ном про­ис­хо­дит на Руси! Мне ка­жет­ся, это за­слу­га Пет­ру­шев­ской и Во­до­лаз­ки­на, что они смог­ли на­пи­сать кни­ги, ко­то­рые и необык­но­вен­ны, и уни­вер­саль­ны.

Но если вер­нуть­ся к ва­ше­му во­про­су... Хо­тя я не ду­маю, что са­мо по се­бе зна­ком­ство с рус­ской ли­те­ра­ту­рой мо­жет пре­одо­леть по­ли­ти­че­ские про­ти­во­ре­чия, всё рав­но рус­ские кни­ги – как и мно­гие-мно­гие дру­гие пе­ре­во­ды клас­си­че­ских и со­вре­мен­ных про­из­ве­де­ний с раз­ных язы­ков и про вся­кие слу­чаи в жиз­ни и ис­то­рии – по край­ней ме­ре могут по­мочь чи­та­те­лям пре­одо­леть неко­то­рые пси­хо­ло­ги­че­ские барьеры, что­бы они научились ви­деть и при­зна­вать че­ло­ве­че­ское и в се­бе, и в дру­гих.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.