Со­сто­ять­ся граж­да­ни­ном

Вы­ступ­ле­ние Ва­лен­ти­на Рас­пу­ти­на на открытом уроке литературы

Literaturnaya Gazeta - - БИБЛИОСФЕРА - Сергей Дмит­ри­ев

Мне ещё ни­ко­гда не при­хо­ди­лось вы­сту­пать в ро­ли учи­те­ля, да ещё на открытом уроке литературы, но при­дёт­ся по­про­бо­вать. Из­ви­ни­те ме­ня, ребята, если это будет не со­всем обыч­ный для вас урок.

Я при­е­хал на ва­шу го­сте­при­им­ную нов­го­род­скую зем­лю, что­бы по­участ­во­вать в Празд­ни­ке Сла­вян­ской пись­мен­но­сти из Си­би­ри. Жи­ву я в Ир­кут­ске. Если ещё и оста­лись где-то твер­ды­ни рус­ско­го ду­ха, то оста­лись они преж­де все­го в се­вер­ной Рос­сии, то есть, на­ря­ду с дру­ги­ми ме­ста­ми, в ва­ших, нов­го­род­ских, кра­ях, да в на­ших си­бир­ских. По край­ней ме­ре, если нуж­ны и Москве чест­ные ра­бот­ни­ки тор­гов­ли, ко­то­рые не уме­ют на­ру­шать закон, то их ве­зут из Си­би­ри. Ко­гда тре­бу­ют­ся ку­да-ни­будь на юг юри­ди­че­ские ра­бот­ни­ки, ко­то­рые не уме­ют про­да­вать­ся, то их при­гла­ша­ют то­же из Си­би­ри.

Если ссыл­ки ни­ка­кой не про­изой­дёт, то ни­ку­да я из Си­би­ри уезжать не со­би­ра­юсь, тем бо­лее что и времени-то мне оста­ёт­ся немно­го. А ска­зать о Си­би­ри ещё мно­гое надо. Слож­но­стей и про­блем там до­ста­точ­но. Си­бирь у нас сей­час в до­воль­но тя­жё­лом по­ло­же­нии, если за­во­дить раз­го­вор об эко­ло­гии, о про­мыш­лен­но­сти, о по­кро­ви­тель­стве, ко­то­рым стра­да­ет Си­бирь. Этот раз­го­вор на­дол­го. И так вот, если по­смот­реть по на­шей Транс­си­бир­ской ма­ги­стра­ли, то, ка­жет­ся, всё уже осво­е­но, не только по­ко­ре­но, но всё уже пе­ре­ло­па­че­но. Боль­ше мил­ли­ар­да ку­бо­мет­ров зем­ли каж­дый год пе­ре­ло­па­чи­ва­ет­ся в Си­би­ри. Жи­во­го ме­ста уже не оста­лось, и ра­бо­тать-то негде.

Но Си­бирь всё-та­ки боль­шая. И осво­е­ния, она, ра­зу­ме­ет­ся, тре­бу­ет бе­реж­но­го, ведь это по­ло­ви­на тер­ри­то­рии всей стра­ны, а на­се­ле­ние Си­би­ри со­став­ля­ет все­го 8 про­цен­тов об­ще­го на­ше­го на­се­ле­ния. Ко­неч­но, это ма­ло, и по­то­му нам очень нуж­ны в Си­би­ри лю­ди. Но лю­ди нуж­ны, ко­то­рые при­ез­жа­ли бы ту­да не про­сто де­неж­ки за­ра­бо­тать, как у нас сей­час ча­сто бы­ва­ет. Ко­гда че­ло­век при­ез­жа­ет со сто­ро­ны, ни­че­го ему там не жаль, ему лишь бы рубль по­лу­чить. Вот от­сю­да и при­ви­ва­ют­ся гу­би­тель­ные ме­то­ды ра­бо­ты и на тю­мен­ской неф­ти, и в на­ших ле­сах. Мы то­же уже при­вы­ка­ем к это­му и при­ни­ма­ем как нечто обык­но­вен­ное и необ­хо­ди­мое. Но раз­ве можно так от­но­сить­ся к зем­ле? Вот при­е­хал, ска­жем, на две неде­ли, на ме­сяц, на два ме­ся­ца, по­ра­бо­тал, уехал, по­том опять вер­нул­ся, по­ра­бо­тал – всё во имя де­нег. От­сю­да и мно­гие, мно­гие про­бле­мы.

Ко­неч­но, лю­ди к нам в Си­бирь нуж­ны бы­ли бы в первую оче­редь от­сю­да, с Рус­ско­го Се­ве­ра, по­то­му что с этих мест ко­гда-то и при­шли пер­вые лю­ди в Си­бирь. И на­бор жён для рус­ских ка­за­ков и си­бир­ских во­е­вод то­же шёл дол­гое вре­мя из ва­ших же мест. Жен­щи­ны, при­ез­жав­шие от­сю­да, очень це­ни­лись, и потом­ство да­ва­ли они очень хо­ро­шее.

Вы ви­ди­те, что я го­во­рю с ва­ми о се­рьёз­ных ве­щах. И не­слу­чай­но. По-мо­е­му, с детьми нуж­но раз­го­ва­ри­вать по-взрос­ло­му. Я пом­ню себя ре­бён­ком, все мы себя пом­ним. И все­гда ме­ня при­вле­ка­ли имен­но взрос­лые раз­го­во­ры, и не бы­ло ни­ка­ких слож­но­стей (мо­жет, так то­гда ка­за­лось), ко­то­рые не в со­сто­я­нии бы­ла бы по­стичь дет­ская ду­ша. Мы, взрос­лые, как-то ещё вот де­лим ис­ти­ны на те, ко­то­рые годятся для себя, для взрос­лых, и на дет­ские ис­ти­ны, то есть те про­пис­ные ис­ти­ны, ко­то­рые только и могут за­лечь в ду­шу ре­бён­ка. Но если это ис­ти­на, если это свя­тое сло­во, – то все воз­рас­ты по­кор­ны это­му сло­ву. Да­же если вам се­год­ня что-то по­ка­жет­ся не со­всем по­нят­ным, это не прой­дёт, на­вер­ное, бес­след­но, это вы за­пом­ни­те.

Смот­рю я сей­час на вас и ду­маю о важ­но­сти­то­го,что­бы­каж­дый­из­вас­со­сто­ял­ся в жиз­ни как граж­да­нин. Всё долж­но быть в своё вре­мя. И граж­да­нин дол­жен со­сто­ять­ся имен­но в своё вре­мя, не в со­рок лет, и не в трид­цать, да­же не в два­дцать, по­то­мучток­д­ва­дца­ти­го­дам­это­у­же­взрос­лый, пол­но­стью опре­де­лив­ший­ся че­ло­век, пе­ре­де­лать по­том себя ему труд­но.

Граж­да­нин на­чи­на­ет­ся с пер­вых ча­сов, с пер­вых дней сво­ей жиз­ни, а опре­де­ля­ет­ся всё-та­ки в ва­шем воз­расте. И в этом, ко­неч­но, очень важна роль ва­ших вос­пи­та­те­лей, ру­ко­во­ди­те­лей. Важ­ны, на­вер­ное, та­кие, как эта, встре­чи. Коль у нас урок литературы, то, на­вер­ное, надо ска­зать доб­рое сло­во и о ли­те­ра­ту­ре.

Есть ве­щи, ко­то­рые при­ви­ва­ют­ся, ко­неч­но, не тех­ни­че­ски­ми сред­ства­ми. Тех­ни­ка по­мо­га­ет нам жить, ка­кая-то часть тех­ни­ки, не вся тех­ни­ка. Мы сей­час на­со­зда­ва­ли столь­ко вред­ной тех­ни­ки, ко­то­рая долж­на бы вро­де нам по­мо­гать, но она по­ко­ря­ет нас, она сде­ла­ла из нас рабов, об­ра­ти­ла в раб­ство. И тех­ни­ка эта про­дол­жа­ет раз­ви­вать­ся. До­ду­ма­лись до то­го, что по­яви­лись элек­три­че­ские зу­бо­чист­ки. Как буд­то труд­но зу­бо­чист­кой по­во­дить во рту. Нет, обя­за­тель­но надо вты­кать штеп­сель в ро­зет­ку, ис­поль­зо­вать атом­ную анер­гию, строить где-то всё новые стан­ции. За­вёл ма­ши­ну и зу­бы по­чи­стил. Как хо­ро­шо, как при­ят­но... Да непри­ят­но это долж­но быть че­ло­ве­ку, ко­гда у него элек­три­че­ство во рту ра­бо­та­ет. Че­рес­чур все­го этого мно­го...

Есть ве­щи, ко­то­рым не могут на­учить ни на­у­ки, ни ре­мёс­ла. Так вот нрав­ствен­но­сти, ду­хов­но­сти мо­жет на­учить ли­те­ра­ту­ра. Помните, мо­жет быть, ко­гда Пуш­кин узнал, что ему пред­сто­ит уме­реть, ко­гда ска­за­ли ему об этом и по­тре­бо­ва­лось сде­лать по­след­нее рас­по­ря­же­ние, то пер­вые сло­ва, с ко­то­ры­ми он обратился, бы­ли к би­б­лио­те­ке: «Про­щай­те, дру­зья». Ни к ко­му-то, да­же не к близ­ким, а к кни­гам.

Род­ство по кро­ви – это од­но. Дру­гое де­ло род­ство с кни­га­ми – это ка­кое-то осо­бое ду­хов­ное род­ство. Я по край­ней ме­ре пред­ста­вить се­бе жизнь без кни­ги не в со­сто­я­нии. Это на­столь­ко огром­ное несча­стье, ко­гда ты оста­ёшь­ся без книг. Ча­сто нам, пи­са­те­лям, при­хо­дит­ся ез­дить. Ино­гда это ме­ша­ет ра­бо­те, но ино­гда что-то при­об­ре­та­ешь, за­па­са­ешь­ся опы­том. Од­на­ко вся­кий раз стре­мишь­ся до­мой. До­ма же­на, до­ма де­ти, но по­че­му-то преж­де все­го при мыс­ли о до­ме на ум при­хо­дит своя би­б­лио­те­ка, ду­ма­ешь о том, что ты за­был, как это точ­но зву­чит в та­ком-то ме­сте. И без этого я не пред­став­ляю свои мыс­ли.

Я де­ре­вен­ский маль­чиш­ка, вы­рос в глу­хой си­бир­ской де­ревне. У нас в школе бы­ла би­б­лио­те­ка, а в ней не боль­ше трид­ца­ти кни­жо­нок. Истрё­пан­ные со­вер­шен­но кни­жон­ки. Их на­столь­ко бе­рег­ли, а учил­ся я в во­ен­ное вре­мя, что ре­бя­там на руки со­всем не вы­да­ва­ли. Я своё при­стра­стие к кни­гам на­чал с во­ров­ства. Теперь уже не стыд­но в этом признать­ся, по­то­му что это во­ров­ство не бы­ло окон­ча­тель­ным во­ров­ством. Мы с мо­им то­ва­ри­щем ле­том вы­ни­ма­ли стек­ло в окне, за­би­ра­лись в школу, от­кры­ва­ли шкаф, бра­ли кни­ги, чи­та­ли, а по­том воз­вра­ща­ли на ме­сто.

Я на­столь­ко при­стра­стил­ся к чте­нию, что од­на­ж­ды дед, по­стри­гая ме­ня, за­ме­тил в мо­ей го­ло­ве се­дой во­лос. У две­на­дца­ти­лет­не­го маль­чиш­ки ка­кой мог быть се­дой во­лос? Непо­нят­но со­вер­шен­но. Я ду­маю, что с го­ло­вы де­да он на мою го­ло­ву упал, по­ка дед ме­ня об­кар­ны­вал. Но в се­мье бы­ла под­ня­та тре­во­га, что всё зло от книг. Чи­тал я всё под­ряд. Книг бы­ло немно­го, но вся­кие бро­шю­ры, га­зе­ты, ка­кие только мне по­па­да­лись, я от кор­ки до кор­ки, от строч­ки до строч­ки про­чи­ты­вал. И как-то со­вер­шен­но не пред­став­лял се­бе без этого жиз­ни.

Не чи­тать – пло­хо. Но и без­раз­бор­ное чте­ние – так ли уж хо­ро­шо? И это то­же пло­хо. В от­но­ше­нии к кни­ге, в чте­нии дол­жен быть вкус, долж­на быть ка­кая-то ру­ко­во­ди­тель­ная си­ла. Я жа­лею, что у ме­ня этого не бы­ло. И ко­неч­но, на­дол­го за­дер­жа­лось и моё вос­пи­та­ние, и моё ду­хов­ное раз­ви­тие, по­то­му что я очень позд­но про­чи­тал Бу­ни­на, До­сто­ев­ско­го, Есе­ни­на. Но то­гда это бы­ли за­прет­ные кни­ги. На­ше раз­ви­тие в этом смыс­ле тор­мо­зи­лось – мы бы­ли вы­нуж­де­ны со мно­ги­ми име­на­ми зна­ко­мить­ся го­раз­до поз­же, чем тре­бо­ва­лось ду­ше. Сей­час у вас есть до­ступ ко все­му, и вы долж­ны при­об­щать­ся к на­сто­я­щей ли­те­ра­ту­ре го­раз­до рань­ше.

Не чи­та­е­мые в своё вре­мя кни­ги, слов­но си­ро­ты. Они вро­де бы как и не нуж­ны ни­ко­му. Но во­об­ще-то у кни­ги не бы­ва­ет си­рот­ства. Че­ло­век мо­жет быть си­ро­той, и мы ча­сто, да­же имея ро­ди­те­лей, род­ных, чув­ству­ем себя си­ро­та­ми. На­сту­па­ют та­кие мгно­ве­ния, ме­ня они то­же ча­сто по­се­ща­ют, ко­гда ка­жет­ся, что всё на­прас­но, что уси­лия ни­ка­ких ре­зуль­та­тов не да­ют. Что вот мы спасаем, спасаем Бай­кал, спасаем си­бир­ские ле­са, спасаем Рос­сию, а ре­зуль­та­тов ма­ло. Они, ко­неч­но, есть, но ино­гда про­ти­во­бор­ству­ю­щая си­ла бы­ва­ет на­столь­ко сильной, а её про­ти­во­дей­ствие на­столь­ко угне­та­ю­щим, что ка­жет­ся, что у те­бя со­вер­шен­но ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся. И чув­ству­ешь себя си­ро­той. Во­круг те­бя дру­зья могут быть, то­ва­ри­щи, а ты круг­лый си­ро­та, на­столь­ко непри­ка­ян­ный, что неку­да те­бе при­к­ло­нить­ся. Неку­да пой­ти, ни­ка­кие те­бе мыс­ли не по­мо­га­ют, не по­мо­га­ют и вос­по­ми­на­ния – ни о ро­ди­те­лях, ни о детях, ни о сво­ём дет­стве – ни­че­го не по­мо­га­ет.

И вот тут-то од­но только мо­жет быть и при­хо­дит на по­мощь – кни­га. То­гда до­ста­ёшь До­сто­ев­ско­го, «Днев­ник пи­са­те­ля» про­чи­та­ешь или «Бра­тьев Ка­ра­ма­зо­вых». А то возь­мёшь Тол­сто­го – я вот люб­лю «Дет­ство. Отро­че­ство. Юность», люб­лю та­кие ве­щи, ко­то­рые ко­гда-то в дет­стве чи­тал, «Степь» Че­хо­ва, на­при­мер.

Так вот, по­чи­тал, по­смот­рел что-ни­будь из лю­би­мых пи­са­те­лей, и к те­бе опять при­хо­дят си­лы, и ты го­тов ид­ти

даль­ше. Ко­неч­но, книг очень мно­го. Не­раз­бе­ри­ха та­кая с кни­га­ми. Нам ино­гда под­со­вы­ва­ют не те кни­ги, ко­то­рые нуж­но чи­тать. Не­слу­чай­но да­же га­зет­ная руб­ри­ка су­ще­ству­ет «Ком­пас в книж­ном мо­ре». А ком­пас ча­ще все­го и ука­зы­ва­ет на бес­плод­ные кни­ги. И тут нуж­но са­мо­му опре­де­лить­ся.

Я ни­че­го пло­хо­го не ви­жу, в об­щем-то, да­же в де­тек­ти­вах, и сам их чи­таю. Но я знаю, что для этого долж­но от­во­дить­ся опре­де­лён­ное вре­мя. Бы­ва­ет надо убить вре­мя, в са­мо­лё­те, на­при­мер. Я ча­сто ле­таю, но ни­как не мо­гу при­вык­нуть, что ви­шу в воз­ду­хе, где-то там, за де­сять ки­ло­мет­ров от зем­ли. Мне это все­гда непри­ят­но. В та­кой си­ту­а­ции и мо­жет при­го­дить­ся детектив.

Но все­гда надо знать, что ждут те­бя и Пуш­кин, и Лер­мон­тов, и Достоевский, и Лес­ков... Мы, к со­жа­ле­нию, да­же взрос­лые, пло­хо зна­ем Лес­ко­ва. За­ме­ча­тель­ный русский пи­са­тель, про­сто за­ме­ча­тель­ный. И вот та вак­ха­на­лия, ко­то­рая раз­вер­ну­лась в кон­це его жиз­ни во­круг его име­ни, по­че­му-то окру­жа­ет этого пи­са­те­ля ещё и сей­час. Очень пло­хо мы зна­ем Лес­ко­ва, и да­же в спис­ке на­ших клас­си­ков он не все­гда при­сут­ству­ет. А я вот как-то пло­хо пред­став­ляю без него на­шу ли­те­ра­ту­ру и про­сто не мо­гу не обращаться к это­му уди­ви­тель­но­му ма­сте­ру сло­ва, уди­ви­тель­но­му ду­хов­ни­ку, ведь ли­те­ра­ту­ра несёт в се­бе необы­чай­ную ду­хов­ную энер­гию воз­дей­ствия.

Я го­во­рил уже о том, что ли­те­ра­ту­ра по­мо­га­ет нам не быть си­ро­та­ми ни в оте­че­стве, ни в ис­то­рии. Но са­мое глав­ное, что де­ла­ет че­ло­ве­ка не си­ро­той, это его ду­ша. Есть в че­ло­ве­ке ду­ша, ни­ко­гда уже си­ро­той он не будет. Вз­рос­лый ли, ре­бё­нок ли это, если вос­пи­та­на в нём ду­ша, а как раз те имена, ко­то­рые я на­зы­вал, и по­мо­га­ют вос­пи­ты­вать эту ду­шу, зна­чит, че­ло­век уже со­сто­ял­ся.

Сей­час нам в Рос­сии нуж­ны рос­си­яне, ко­то­рые бы лю­би­ли свою ро­ди­ну, по­ни­ма­ли бы её се­го­дняш­ний день, зна­ли бы её ис­то­рию. Не хва­та­ет нам в Рос­сии рос­си­ян. Го­во­рить вам о том, что для этого нуж­но чи­тать ли­те­ра­ту­ру – Пушкина, До­сто­ев­ско­го, Лес­ко­ва, Бу­ни­на, Лер­мон­то­ва, Фе­та, Тют­че­ва – как пра­ви­ло, та­кие раз­го­во­ры к ре­зуль­та­ту не при­во­дят. Чем боль­ше по­ну­ка­ний будет с на­шей сто­ро- ны, тем мень­ше с ва­шей сто­ро­ны будет им ве­ры. Су­ще­ству­ет ка­кой-то закон от­тал­ки­ва­ния, об­рат­ный вну­ше­нию. В ре­бён­ке он то­же су­ще­ству­ет, в детях он, по­жа­луй, ча­ще все­го и про­яв­ля­ет­ся. Но сло­ва всё-та­ки, мо­жет быть, за­па­дут в ва­ши сердца и ду­ши, ведь мы о сво­ём опы­те го­во­рим. Мы бы­ли та­ки­ми же, как вы...

Мы ви­дим сколь­ко во­круг нас пу­сто­ты че­ло­ве­че­ской, ко­гда лю­ди за­ня­лись не тем ре­меслом, не тем де­лом и де­ла­ют жизнь не луч­ше, а ху­же. А че­ло­век при­хо­дит в жизнь, что­бы сде­лать её хо­тя бы немно­го луч­ше, что­бы сде­лать че­ло­ве­ка бо­лее нрав­ствен­ным.

Нам надо про­сто улуч­шить жизнь в том смыс­ле, что­бы у нас в ма­га­зи­нах бы­ло всё необ­хо­ди­мое: и са­хар, и мо­ло­ко, и мя­со. Ко­гда-ни­будь всё это будет. Сей­час на­сту­па­ют та­кие усло­вия, что мы, на­вер­ное, эту про­бле­му на­ко­нец-то ре­шим. Но будет ли у нас при этом боль­ше че­ло­ве­ка, ведь нам опять че­ло­ве­ка не хва­та­ет? В че­ло­ве­ке не хва­та­ет че­ло­ве­ка. И нуж­ны здесь об­щие уси­лия, уси­лия литературы, и на­ши, и ва­ши уси­лия. При­дёт­ся ведь бороться с со­бой. А са­мая страш­ная борь­ба, ко­то­рая пред­сто­ит каждому че­ло­ве­ку, это борь­ба с со­бой. На­зы­ва­ет­ся она уже дав­но борь­бой добра со злом, вы­тес­не­ни­ем из себя худ­ших черт и вос­пи­та­ни­ем в се­бе черт луч­ших. И без литературы здесь, ну, ни­как не обой­тись.

Мне все­гда ка­за­лось, что в ис­то­ри­че­ских го­ро­дах, та­ких как Нов­го­род, Пс­ков, Вла­ди­мир, Ир­кутск, та­ких, как То­больск, Москва, – от ис­то­ри­че­ской Моск­вы, прав­да, ма­ло уже что оста­лось – че­ло­век дол­жен быть дру­гой. Мне ка­за­лось, что в та­ких го­ро­дах вос­пи­ты­ва­ет са­ма исто­ри­че­ская обстановка, что она не поз­во­ля­ет че­ло­ве­ку быть пло­хим, что ове­ян­ные ис­то­ри­ей ме­ста на­столь­ко сильно вли­я­ют на че­ло­ве­ка, что вы­тес­не­ние из него пло­хо­го про­ис­хо­дит са­мо со­бой. Нет, ока­зы­ва­ет­ся, нет. Дей­ствие та­кое бы­ва­ет, но оно незна­чи­тель­но. Это го­во­рит о том, на­сколь­ко мощ­ное воз­дей­ствие оказывает на нас ре­аль­ность окру­жа­ю­щей нас жиз­ни, и, к со­жа­ле­нию, в осо­бен­но­сти её от­ри­ца­тель­ные чер­ты. Вот чему всем нам нуж­но со­про­тив­лять­ся и остав­лять в се­бе че­ло­ве­ка.

Коль скоро я за­го­во­рил об ис­то­ри­че­ских го­ро­дах, ме­ня уди­ви­ла – хо­тя, в об­щем-то, я был го­тов к это­му – од­на ста­ти­сти­че­ская стро­ка. Рань­ше я ду­мал, на­сколь­ко в старых квар­та­лах долж­но быть че­ло­ве­ку луч­ше, где-то по­чти да­же ге­не­ти­че­ски луч­ше, по­то­му что он там жи­вёт ис­по­кон, на­столь­ко в новых квар­та­лах че­ло­ве­ку долж­но быть ху­же. Тут, на­вер­ное, как я уже ска­зал, за­ко­на ка­ко­го-то вы­во­дить нель­зя, очень мно­гое за­ви­сит от са­мо­го че­ло­ве­ка. Но вот я од­на­ж­ды узнал из ста­ти­сти­ки, что в новых го­ро­дах, в та­ких как То­льят­ти, са­мый боль­шой про­цент са­мо­убийств. Один из са­мых больших. Жи­вут там лю­ди ма­те­ри­аль­но хо­ро­шо, в луч­ших, чем во мно­гих дру­гих го­ро­дах со­ци­аль­ных усло­ви­ях, за­ра­ба­ты­ва­ют непло­хо, не только вы­пус­ка­ют ма­ши­ны, но и име­ют их. Но, ви­ди­мо, но­виз­на го­ро­да, то, что в нём нет кор­ней, нет оте­че­ских ис­то­ков – всё это дей­ству­ет на че­ло­ве­ка, как один боль­шой ме­ха­низм. И сам-то че­ло­век – при­да­ток к это­му ме­ха­низ­му. Он, под­чи­нён­ный, по­слуш­ный, дол­жен еже­днев­но от­да­вать ему себя, только от­да­вать. Взять ни­че­го нель­зя. И пси­хи­ка у че­ло­ве­ка ста­но­вит­ся очень по­дав­лен­ной. И нет возможности, ви­ди­мо, у мо­ло­дых го­ро­жан раз­ря­дить её, по­то­му что дис­ко­те­ки не раз­гру­жа­ют, а на­обо­рот, воз­буж­да­ют эту пси­хи­ку, ко­то­рая по­сто­ян­но и без то­го-то воз­буж­де­на. По­стро­ен, го­во­рят, этот го­род не луч­шим об­ра­зом. Вот от­сю­да и ре­зуль­тат.

Все эти ве­щи нуж­но учи­ты­вать. Всё это вхо­дит в по­ня­тие на­ше­го Оте­че­ства, на­шей Ро­ди­ны. Всё это вос­пи­ты­ва­ет, воз­дей­ству­ет на нас. Мно­го нас рождается, рас­тёт на­ше на­се­ле­ние. Но рас­тут ли у нас граж­дане? Ма­ло у нас граж­дан, очень ма­ло у нас рос­си­ян, очень ма­ло у нас че­ло­ве­че­ско­го в че­ло­ве­ке. Вот об этом бы нам не за­быть. И нам – взрос­лым, и вам – де­тям.

Эта встре­ча 25 мая 1988 г. в неболь­шом ак­то­вом за­ле шко­лы-ин­тер­на­та № 1 Нов­го­ро­да мно­гим участ­во­вав­шим в ней школь­ни­кам за­пом­ни­лась на­все­гда. В рам­ках про­ве­де­ния в древ­нем рус­ском го­ро­де од­них из са­мых пер­вых Дней Сла­вян­ской пись­мен­но­сти и куль­ту­ры...

Пи­са­тель­ские ду­мы

Ва­лен­тин Рас­пу­тин в диа­ло­ге с ака­де­ми­ком Дмит­ри­ем Ли­ха­чё­вым

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.