Ули­ца Горь­ко­го

Пи­са­тель – это бо­лезнь и ле­кар­ство од­но­вре­мен­но

Literaturnaya Gazeta - - СОБЫТИЯ И МНЕНИЯ - Юрий По­ля­ков

Мак­сим Горь­кий – гран­ди­оз­ная фи­гу­ра в ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ре. Рас­смат­ри­вать его судь­бу и на­сле­дие лишь с точ­ки зре­ния по­ли­ти­че­ской борь­бы эпо­хи так же неле­по, как оце­ни­вать Шекс­пи­ра, ис­хо­дя из то­го, к ка­кой при­двор­ной пар­тии при­над­ле­жал ве­ли­кий дра­ма­тург. Горь­кий – один из тех немно­гих пи­са­те­лей, что го­во­рят с чи­та­те­лем и зрителем по­верх ба­рье­ров ли­те­ра­тур­ной кри­ти­ки и ли­те­ра­ту­ро­ве­де­ния. В ин­тер­пре­та­то­рах и на­вя­зы­ва­нии нуж­да­ют­ся ма­ло­та­лант­ли­вые ав­то­ры, они, как сла­бо­го­ло­сые пев­цы, ни­че­го не мо­гут без мик­ро­фо­на. Кни­га боль­шо­го пи­са­те­ля – это как лю­бов­ная ли­хо­рад­ка, на­сти­га­ю­щая вне­зап­но и ли­ша­ю­щая по­коя. Ге­ний как бы со­зда­ёт свой художественный ви­рус, и тот уже ни­ко­гда не ис­чез­нет. В своё вре­мя Рос­сия за­бо­ле­ла Горь­ким. Ни «хре­сто­ма­тий­ный гля­нец» со­вет­ских вре­мён, ни агрес­сив­ный скеп­сис дис­си­ден­тов, за­сев­ших в пе­да­го­ги­че­ских ака­де­ми­ях, ни пост­со­вет­ская сме­на вех и зло­па­мят­ное пе­ре­име­но­ва­ние улиц не из­ле­чи­ли нас от этой вы­со­кой бо­лез­ни. Гра­дус по-преж­не­му вы­сок!

Ко­гда-то в шко­ле я спро­сил мою учи­тель­ни­цу ли­те­ра­ту­ры Ири­ну Ана­то­льев­ну Осо­ки­ну, мол, по­че­му он взял се­бе та­кой псев­до­ним?

– А раз­ве ле­кар­ство бы­ва­ет слад­ким? – от­ве­ти­ла она, улыб­нув­шись.

Пи­са­тель – это бо­лезнь, и ле­кар­ство од­но­вре­мен­но? По­че­му бы и нет.

Горь­кий об­ла­дал осо­бым да­ром раз­ли­чать че­ло­ве­ка во мра­ке. По уме­нию най­ти и за­пе­чат­леть тём­ные сто­ро­ны бы­тия ему по­чти нет рав­ных. Он со­еди­нил су­ро­вый на­ту­ра­лизм пред­ше­ствен­ни­ков с бо­лез­нен­ным «без­дно­ве­де­ни­ем» де­ка­ден­тов, хоть и по­те­шал­ся над ни­ми. Он вы­вел рус­ский ре­а­лизм из той тес­ни­ны, в ко­то­рую ра­но или позд­но за­хо­дит лю­бое на­прав­ле­ние, он на­пи­тал его энер­ги­я­ми но­во­го ве­ка, ес­ли поль­зо­вать­ся лек­си­ко­ном Алек­сандра Про­ха­но­ва. Без Горь­ко­го невоз­мож­ны Бул­га­ков, Шо­ло­хов, Лео­нов… Имен­но по горь­ков­ской фор­му­ле се­го­дня рус­ский ре­а­лизм пре­одо­ле­ва­ет ями­ну пост­мо­дер­низ­ма, за­мас­ки­ро­ван­ную под клум­бу с по­хо­рон­ны­ми син­те­ти­че­ски­ми ро­за­ми.

Горь­кий –ве­ли­кийд ра­ма­тург. Гло­баль­ная мо­да на Че­хо­ва, ка­жет­ся, по­тес­ни­ла его с аван­сце­ны ми­ро­во­го те­ат­ра, но это ил­лю­зия. В его пье­сах та­кое разнообразие ха­рак­те­ров и кол­ли­зий, та­кое глу­бо­кое про­ник­но­ве­ние в ду­шев­ное под­по­лье че­ло­ве­ка, та­кое зна­ние се­мей­но­го кос­мо­са, та­кое рас­щеп­ле­ние со­ци­аль­но­го ато­ма, что дух за­хва­ты­ва­ет. Он об­ла­дал тай­ной «трёх карт» сце­ни­че­ско­го дей­ства. Он дер­жит в ли­хо­ра­доч­ном на­пря­же­нии до по­след­ней ре­пли­ки, хо­тя де­ла­ет вид, что про­сто рас­ска­зы­ва­ет вам ис­то­рию из жиз­ни. Горь­кий, ца­рив­ший на со­вет­ской сцене, се­го­дня воз­вра­ща­ет­ся и тес­нит да­же Че­хо­ва. Смот­реть по­сле «Чу­да­ков» или «Дач­ни­ков» со­вре­мен­ную дра­му – это как по­сле уча­стия в за­пус­ке ра­ке­ты, о ко­то­рой Пу­тин рас­ска­зы­вал в по­след­нем сво­ём По­сла­нии, от­пра­вить­ся по­стре­лять в пнев­ма­ти­че­ский тир. Что­бы по­нять, чем стал Горь­кий для рус­ско­го те­ат­ра, на­до по­ча­ще бы­вать во МХАТе име­ни Горь­ко­го.

Язык пи­са­те­лей та­ко­го мас­шта­ба по­чти не уста­ре­ва­ет, а лёг­кий, по­чти неуло­ви­мый на­лёт ар­ха­из­ма при­да­ёт ему до­пол­ни­тель­ную кра­со­ту и си­лу, как па­ти­на брон­зе. По­че­му? Не знаю. Воз­мож­но, од­ним из при­зна­ков боль­шо­го ли­те­ра­тур­но­го та­лан­та яв­ля­ет­ся осо­бое вер­баль­ное пред­ви­де­ние раз­ви­тия язы­ка. А мо­жет быть, сло­во ве­ли­ко­го пи­са­те­ля сво­ей мо­щью опре­де­ля­ет дви­же­ние на­ци­о­наль­но­го язы­ка? Не знаю… Лю­бо­пыт­но, что ав­то­ры, ста­вив­шие сво­ей глав­ной це­лью имен­но раз­ви­тие язы­ка, «рас­ши­ряв­шие» его с бух­гал­тер­ским тща­ни­ем, за­бе­гав­шие впе­рёд и от­ту­да сиг­на­лив­шие «на­ро­ду-язы­ко­твор­цу», уста­ре­ва­ют со ско­ро­стью от­бив­ной, ко­то­рую за­бы­ли по­ло­жить в хо­ло­диль­ник. Обид­ная и по­учи­тель­ная за­ко­но­мер­ность.

Горь­кий – один из тех немно­гих пи­са­те­лей, ко­то­рым идёт псев­до­ним. Пер­вый при­знак без­дар­но­сти – неудач­ный «ли­те­ра­тур­ный ник». Та­лант – это без­оши­боч­ность вы­бо­ра, пусть да­же и му­чи­тель­но­го.

Вы уди­ви­тесь, но, ми­но­вав про­езд Ху­до­же­ствен­но­го те­ат­ра, я все­гда вы­хо­жу на ули­цу Горь­ко­го.

В 2004 го­ду по ини­ци­а­ти­ве Ю. Полякова про­филь А.М. Горь­ко­го вер­нул­ся на ло­го­тип «ЛГ». Имен­но при под­держ­ке Горь­ко­го в 1929 го­ду бы­ло воз­об­нов­ле­но из­да­ние на­шей га­зе­ты

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.