Ма­ка­ки

Literaturnaya Gazeta - - ЛИТЕРАТУРА - Алек­сандр Ме­ли­хов Сер­гей Казна­че­ев Оль­га Павленко

на осталь­ных, и то­гда уже пу­га­ют­ся от­став­шие от неё со­сед­ки, и устрем­ля­ют­ся за ней – так она ста­но­вит­ся во­жа­ком стаи.

Это и есть сек­рет по­ли­ти­че­ско­го ли­дер­ства – пе­реть, НЕ ЗНАЯ СО­МНЕ­НИЙ, то­гда как имен­но со­мне­ния и от­ли­ча­ют на­у­ку от ре­ли­гии. Но все по­ли­ти­че­ские уче­ния и есть свет­ские ре­ли­гии, лишь мас­ки­ру­ю­щи­е­ся на­у­кой и мо­ра­лью. Это и за­став­ля­ет нор­маль­ных лю­дей скло­нять­ся пе­ред ма­нья­ка­ми, ли­бе­ра­лов – за­ис­ки­вать пе­ред ра­ди­ка­ла­ми. Но о сту­ден­тах, цеп­ля­ю­щих на се­бя ли­ки Мао и Че Ге­ва­ры, мож­но ска­зать и ещё кое-что.

В «Вос­ста­нии масс» Ор­те­гаи-Гас­сет при­пи­сы­ва­ет мас­сам пси­хо­ло­гию ба­лов­ня, го­то­во­го раз­не­сти кух­ню из-за то­го, что нянь­ка по­да­ла слиш­ком го­ря­чую ка­шу. На са­мом же де­ле это свой­ствен­но во­все не мас­сам, зна­ю­щим, что по­чем в гру­бом же­сто­ком ми­ре, а ма­мень­ки­ным сын­кам и доч­кам – имен­но они боль­ше все­го на све­те нена­ви­дят не бан­ди­тов, не хо­лод и го­лод, в су­ще­ство­ва­ние ко­то­рых они не ве­рят, а свою бон­ну.

«По ка­кой при­чине вни­ма­ние на­ше бы­ло так при­ко­ва­но к войне во Вьет­на­ме, что мно­же­ство дру­гих во­ору­жён­ных кон­флик­тов, ко­то­рых бы­ло то­гда предо­ста­точ­но, тро­га­ло нас го­раз­до мень­ше? В Ни­ге­рии в ре­зуль­та­те про­воз­гла­ше­ния Биа­ф­рой сво­ей не­за­ви­си­мо­сти по­гиб­ли ми­ни­мум два мил­ли­о­на че­ло­век. Не пре­кра­ща­лись опас­ные пе­ре­стрел­ки на ре­ке Ус­су­ри, ве­лись бои в Гай­ане, в Юж­ном Йе­мене, Ке­нии и Но­вой Гви­нее; на по­ро­ге граж­дан­ской вой­ны ока­за­лись Се­вер­ная Ир­лан­дия, Ко­лум­бия, Каш­мир и Стра­на Бас­ков. Пред­по­ло­жим, ин­ци­дент меж­ду Гон­ду­ра­сом и Саль­ва­до­ром ещё мож­но бы­ло не вос­при­ни­мать все­рьёз, хо­тя так на­зы­ва­е­мая «фут­боль­ная вой­на» унес­ла ни мно­го ни ма­ло две ты­ся­чи жиз­ней. Но и ше­сти­днев­ная вой­на меж­ду ара­ба­ми и из­ра­иль­тя­на­ми по­мерк­ла на фоне то­го, что про­ис­хо­ди­ло во Вьет­на­ме.

Я ча­сто за­ду­мы­вал­ся над тем, по­че­му так по­лу­чи­лось. Сре­ди лю­дей мо­е­го воз­рас­та ред­ко встре­ча­ют­ся ярые ан­ти­аме­ри­ка­ни­сты. Я хо­ро­шо пом­ню тот мо­мент, ко­гда впер­вые уви­дел аме­ри­кан­ских сол­дат. Это бы­ло во франк­ской де­ре­вуш­ке на юге Гер­ма­нии. Пя­те­ро чер­но­ко­жих «джи-ай» си­де­ли у ко­ст­ра и ку­ри­ли. Они при­шли огром­ной бро­не­ко­лон­ной и по­про­сту раз­да­ви­ли гит­ле­ризм. Это бы­ло вос­хи­ти­тель­ное чув­ство. Я об­лег­чен­но вздох­нул и ча­сто по­том с ни­ми за­го­ва­ри­вал. Оде­ты они бы­ли не в ка­кие-то лох­мо­тья, как не­мец­кая ар­мия. Фор­ма у них бы­ла от­утю­жен­ная, и с со­бой они при­нес­ли неве­до­мые нам до­се­ле ма­те­ри­аль­ные бла­га. Но что бы­ло го­раз­до важ­нее: с ни­ми мы свя­зы­ва­ли нечто та­кое, че­го не зна­ли в Гер­ма­нии, но что бы­ло из­вест­но в дру­гих ме­стах, на­при­мер Ан­глии, Швей­ца­рии и Скан­ди­на­вии, и что на­чи­на­лось с букв ДЕМ. И не мне од­но­му это нра­ви­лось. Тем силь­нее ока­за­лось разо­ча­ро­ва­ние в пра­ви­тель­стве Со­еди­нён­ных Шта­тов Аме­ри­ки, ко­гда мы уви­де­ли, как аме­ри­кан­ские сол­да­ты на дру­гом кон­це све­та при­став­ля­ют ав­то­ма­ты к го­ло­вам ма­лень­ких жел­то­ко­жих де­тей».

«Са­ми ви­но­ва­ты: со­тво­ри­ли из су­пер­дер­жа­вы ку­ми­ра, а по­том ста­ли воз­му­щать­ся, что ку­мир не спе­шит это­му об­ра­зу со­от­вет­ство­вать» – так на­смеш­ни­ча­ет над со­бою преж­ним по­ста­рев­ший и по­муд­рев­ший по­эт.

Да, Аме­ри­ке, как, впро­чем, и Рос­сии, при­ш­лось рас­пла­чи­вать­ся за пре­уве­ли­чен­ные на­деж­ды, ко­то­рые они име­ли неосто­рож­ность вну­шить той лег­ко­вер­ной ча­сти че­ло­ве­че­ства, ко­то­рая на­зы­ва­ет се­бя про­грес­сив­ной: аме­ри­кан­цам, как и рус­ским, не мог­ли про­стить, что они все­го лишь лю­ди.

Мне ка­жет­ся, да­же ве­ли­ко­леп­ный Вон­не­гут не из­бе­жал этих край­но­стей в сво­ей ито­го­вой кни­ге «Че­ло­век без стра­ны, или Аме­ри­ка разБУШе­ва­лась» (Ека­те­рин­бург, 2007)».

«Мно­го лет на­зад я был очень наи­вен. Я ду­мал, что мы мо­жем стать той гу­ман­ной и ра­зум­ной Аме­ри­кой, о ко­то­рой меч­та­ло столь­ко лю­дей мо­е­го по­ко­ле­ния. Мы меч­та­ли о та­кой Аме­ри­ке во вре­ме­на Ве­ли­кой де­прес­сии, ко­гда у лю­дей не бы­ло ра­бо­ты. А по­том сра­жа­лись и уми­ра­ли за эту свою меч­ту во вре­мя Вто­рой ми­ро­вой вой­ны, ко­гда у лю­дей не бы­ло ми­ра.

Те­перь я знаю: нет ни еди­но­го шан­са, черт по­бе­ри, что Аме­ри­ка ста­нет гу­ман­ной и ра­зум­ной. По­то­му что власть раз­вра­ща­ет, а аб­со­лют­ная власть раз­вра­ща­ет аб­со­лют­но. Лю­ди – это ма­ка­ки, ко­то­рые от вку­са вла­сти пья­не­ют и те­ря­ют го­ло­ву. По-ва­ше­му, утвер­ждая, что на­ши ли­де­ры – за­хме­лев­шие от вла­сти ма­ка­ки, я рискую по­до­рвать бо­е­вой дух аме­ри­кан­ских сол­дат, во­ю­ю­щих и гиб­ну­щих на Ближ­нем Во­сто­ке? Оч­ни­тесь! Их бо­е­вой дух, вме­сте с ты­ся­ча­ми тел, уже дав­но разо­рван в кло­чья. Буд­то все они – лишь иг­руш­ки, по­да­рен­ные из­ба­ло­ван­но­му ре­бён­ку на Рож­де­ство».

Но, мо­жет быть, оце­ни­вая че­ло­ве­че­ский род, и сле­ду­ет ру­ко­вод­ство­вать­ся край­но­стя­ми? Опре­де­ляя его путь как бес­ко­неч­ную сму­ту, как нескон­ча­е­мые схват­ки стай кон­фор­ми­стов, воз­глав­ля­е­мых пси­хо­па­та­ми. Пья­ны­ми от са­мо­до­воль­ства при успе­хе и пья­ны­ми от бе­шен­ства при неуда­че.

Ко­гда-ни­будь, ко­гда в от­да­лён­ном бу­ду­щем ли­те­ра­ту­ро­ве­ды и кри­ти­ки ста­нут под­во­дить ито­ги твор­че­ской де­я­тель­но­сти про­за­и­ка Юрия Коз­ло­ва, на­вер­ня­ка неко­то­рые из них про­из­не­сут са­кра­мен­таль­ную фра­зу о том, что по­весть «Бе­лая бук­ва» сто­ит особ­ня­ком в ли­те­ра­тур­ном на­сле­дии пи­са­те­ля. И это дей­стви­тель­но так.

«Ви­ки­пе­дия» ат­те­сту­ет его как од­но­го из со­вре­мен­ных рос­сий­ских пи­са­те­лей, ра­бо­та­ю­щих в жан­ре «ин­тел­лек­ту­аль­но­го ро­ма­на», фи­ло­соф­ско­го и фу­ту­ро­ло­ги­че­ско­го трил­ле­ра. Вме­сте стем­пред­став­ля­ет­ся,чтов­но­вом про­из­ве­де­нии ав­то­ру уда­лось пред­ста­вить свою твор­че­скую и об­ще­ствен­но-по­ли­ти­че­скую про­грам­му в наи­бо­лее скон­цен­три­ро­ван­ном ви­де. В «Бе­лой бук­ве», по­доб­но цен­тру го­ро­да, по­стро­ен­но­го по лу­че­во­му пла­ну, тес­но со­шлись са­мые раз­ные ма­те­ри­и­со­вре­мен­ной ци­ви­ли­за­ции: ис­то­рия, гео­по­ли­ти­ка, фу­ту­ро­ло­гия, сек­со­ло­гия, на­ци­о­наль­ный­во­прос,язы­ко­вы­епро­цес­сы, меж­ду­на­род­ные от­но­ше­ния, лич­ные вос­по­ми­на­ния, ли­те­ра­тур­но-ху­до­же­ствен­ные ас­со­ци­а­ции и т.д и т.п.

При этом при­сут­ствие в тек­сте мно­го­чис­лен­ных ин­тел­лек­ту­аль­ных от­сы­лок и ал­лю­зий не от­кло­ня­ет его в сто­ро­ну из­лиш­ней ли­те­ра­тур­но­сти: име­на и строч­ки Пуш­ки­на, Лер­мон­то­ва, Тют­че­ва, Есе­ни­на, Свиф­та, Пру­ста, Хе­мин­гу­эя (да­лее – вез­де) на­столь­ко ор­га­нич­но вкрап­ле­ны в текст, что невы­зы­ва­ют­ни ма­лей­ше­го воз­ра­же­ния. Да без это­го пла­ста про­сто немыс­ли­мо по­вест­во­ва­ние, глав­ным ге­ро­ем ко­то­ро­го из­бран че­ло­век твор­че­ско­го тру­да.

Не осо­бо рас­кру­чен­ный, но не ли­шён­ный чув­ства соб­ствен­но­го

Твор­че­ство Ана­то­лия Изо­то­ва хо­ро­шо из­вест­но со­вре­мен­но­му чи­та­те­лю. Его ро­ма­ны «Вер­ка», «Порт­ре­ты мо­их со­вре­мен­ни­ков», по­весть «Охо­та на Клео­пат­ру», сбор­ни­ки сти­хов и рас­ска­зов – это ис­то­рии о судь­бах лю­дей, ко­то­рые в слож­ных жиз­нен­ных об­сто­я­тель­ствах и по­ли­ти­че­ских усло­ви­ях смог­ли со­хра­нить чест­ность, до­сто­ин­ства рус­ский пи­са­тель Ва­си­лий Объ­ё­мов (неко­то­рые зна­ком­цы но­ро­вят ска­брёз­но пе­ре­ина­чить его фа­ми­лию, что иро­ни­че­ски за­ме­ча­ет он сам) при­ез­жа­етвБе­ло­рус­си­юд­ля­у­ча­сти­яв­кон­фе­рен­ции­по­во­про­сам со­вре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка. В го­сти­ни­це «Ли­да», уго­ща­ясь «уси­лен­ным» ужи­ном, он зна­ко­мит­ся с бу­фет­чи­цей Ка­ро­ли­ной. Дол­гий раз­го­вор на­едине сбли­жа­ет со­бе­сед­ни­ков; но­вая зна­ко­мая как бы невзна­чай упо­ми­на­ет о том, что её дед рас­ска­зы­вал ей о встре­че с Гит­ле­ром, ко­то­рая со­сто­я­лась на про­вин­ци­аль­ном рын­ке. Бла­го­да­ря это­му вос­по­ми­на­нию в по­вест­во­ва­ние впле­та­ет­ся три­жды пе­ре­пле­тён­ная по­ли­ти­че­ская ли­ния: Ле­нин – Ста­лин – Гит­лер...

На­до ска­зать, для со­вре­мен­но­го рус­ско­го ав­то­ра об­ра­ще­ние к фи­гу­ре фю­ре­ра тре­бу­ет нема­ло­го му­же­ства и от­вет­ствен­но­сти. В на­шем об­ще­ствен­ном со­зна­нии дав­но сфор­ми­ро­ва­лись жёст­кие ле­ка­ла ис­клю­чи­тель­но нега­тив­но­го от­но­ше­ния к ге­нос­се Адоль­фу, че­му в мак­си­маль­ной сте­пе­ни спо­соб­ство­вал он сам. Ещё боль­шей сме­ло­сти тре­бо­ва­ло хо­тя бы неболь­шое рас­ши­ре­ние неви­ди­мых шор, ко­то­рые ме­ша­ют объ­ём­но­му вос­при­я­тию этой фи­гу­ры.

Юрий Коз­лов от­нюдь не при­зы­ва­ет к обе­ле­нию на­цист­ско­го во­ждя, но как бы ис­под­воль пред­ла­га­ет не сва­ли­вать всю ви­ну на од­но­го че­ло­ве­ка, рав­но как и пред­по­чи­та­ет не счи­тать всех нем­цев во­ен­ны­ми пре­ступ­ни­ка­ми. В са­мом де­ле, та­кое бы­то­вое рас­по­ря­же­ние фю­ре­ра – стро­го на­ка­зы­вать хо­зя­ев, не же­ла­ю­щих ку­пать сво­их по­ро­сят, – не ли­ше­но спра­вед­ли­во­го ги­ги­е­ни­че­ско­го смыс­ла.

вер­ность про­фес­си­о­наль­но­му и граж­дан­ско­му дол­гу.

«За тех, кто в по­ле» – по­весть о пер­вой люб­ви, о ро­ман­ти­че­ском чув­стве, вспых­нув­шем в ду­ше стар­ше­класс­ни­цы и опре­де­лив­шем её пред­став­ле­ние о жиз­нен­ных и нрав­ствен­ных цен­но­стях, по­вли­яв­шем на ста­нов­ле­ние ха­рак­те­ра и вы­бор спе­ци­аль­но­сти.

Про­стой, но ори­ги­наль­ный сю­жет со­дер­жит необыч­ную раз­вяз­ку, при­вле­ка­ю­щую вни­ма­ние чи­та­те­ля. Рас­сказ ге­ро­и­ни на де­вич­ни­ке о сво­ей юно­сти

По­на­ча­лу ход со­бы­тий дви­жет­ся в ра­пид­ном ре­жи­ме: неспеш­ная и пол­ная ре­ми­нис­цен­ций бе­се­да пи­са­те­ля с бу­фет­чи­цей уба­ю­ки­ва­ет чи­та­те­ля, ко­то­рый на­чи­на­ет ду­мать, что в этом тем­пе прой­дёт вся по­весть. Но про­за­ик неожи­дан­но ме­ня­ет из­бран­ный ритм по­вест­во­ва­ния: в тек­сте стре­ми­тель­но на­рас­та­ет нар­ра­тив­ное на­ча­ло, со­чи­не­ние об­ре­та­ет чер­ты ост­ро­сю­жет­но­сти. Сна­ча­ла Объ­ё­мов про­тив во­ли ока­зы­ва­ет­ся в постели с Ка­ро­ли­ной и её до­че­рью Оле­сей, од­на­ко по­пыт­ка люб­ви а-труа пре­се­ка­ет­ся вне­зап­ным по­яв­ле­ни­ем в но­ме­ре спец­на­за, разыс­ки­ва­ю­ще­го неве­до­мых пре­ступ­ни­ков. За­тем дров в топ­ку ост­ро­сю­жет­но­сти под­бра­сы­ва­ют участ­ни­ки кон­фе­рен­ции, и преж­де все­го – мол­дав­ский по­эт Се­ра­фим Лу­пан, ко­то­рый по­сле дол­гой ра­бо­ты над ле­ни­ни­а­ной пе­ре­клю­ча­ет­ся на жиз­не­опи­са­ние гра­фа Дра­ку­лы. Всё это со­про­вож­да­ет­ся ча­сты­ми про­ва­ла­ми в про­шлое. По­сле это­го пи­са­тель в со­про­вож­де­нии но­вых зна­ко­мых ко­ле­сит по бе­ло­рус­ской глу­бин­ке, осмат­ри­вая ста­рин­ные раз­ва­ли­ны и су­пер­со­вре­мен­ный за­кры­тый аэро­дром. За­клю­ча­ет­ся всё ре­дак­ци­он­ным кон­трак­том и аван­сом в две ты­ся­чи ев­ро.

Здесь Юрий Коз­лов ставит точку, од­на­ко труд­но из­ба­вить­ся от ощу­ще­ния, что она ещё вполне спо­соб­на пре­вра­тить­ся в за­пя­тую. Слиш­ком мно­го в по­ве­сти оста­ёт­ся за­ман­чи­вых крюч­ков и за­це­пок (в част­но­сти, упо­ми­на­ние о та­ин­ствен­ном экс­пе­ри­мен­те над здеш­ни­ми людь­ми), что­бы не ис­поль­зо­вать их в даль­ней­шей ра­бо­те. По­же­ла­ем ав­то­ру про­дук­тив­но­го пре­тво­ре­ния их в но­вые бук­вы и сло­ва. пе­ре­но­сит чи­та­те­ля в су­ро­вые буд­ни гео­ло­ги­че­ской экс­пе­ди­ции, осва­и­ва­ю­щей нед­ра зем­ли в лю­бых усло­ви­ях. Ав­тор – опыт­ный гор­ный ин­же­нер, и по­это­му опи­са­ние ра­бо­ты спе­ци­а­ли­стов да­но точ­но и про­фес­си­о­наль­но.

Зна­ние сво­е­го де­ла, пра­виль­ные меч­ты и иде­а­лы, по­ря­доч­ность, ува­же­ние, так при­су­щие мо­ло­дё­жи се­ре­ди­ны про­шло­го ве­ка, тру­див­шей­ся на ни­ве стро­и­тель­ства свет­ло­го бу­ду­ще­го, се­год­ня вы­зы­ва­ют вос­хи­ще­ние и долж­ны оста­вать­ся нрав­ствен­ным ори­ен­ти­ром для под­рас­та­ю­ще­го по­ко­ле­ния.

И по­то­му эта кни­га вы­гля­дит очень нуж­ной и свое­вре­мен­ной.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.