Нуж­но иметь му­же­ство на­жать на ку­рок

Без это­го хо­ро­ший де­тек­тив не по­лу­чит­ся…

Literaturnaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - – Вы, мож­но ска­зать, на­чи­на­ли свою «де­тек­тив­ную» ка­рье­ру в жур­на­ли­сти­ке. В том чис­ле ра­бо­та­ли в жур­на­ле «Че­ло­век и за­кон» и зна­ме­ни­том «Огонь­ке». Рас­ска­жи­те немно­го об этом опы­те. – А как вы ду­ма­е­те, по­че­му ро­ман был так по­пу­ля­рен? По­че­му так по­нра­вил­ся

В пред­две­рии 80-лет­не­го юби­лея из­вест­ный пи­са­тель Вик­тор Про­нин по­де­лил­ся с «ЛГ» ре­цеп­том иде­аль­но­го кри­ми­наль­но­го ро­ма­на.

В пред­две­рии 80-лет­не­го юби­лея из­вест­ный пи­са­тель Вик­тор Про­нин по­де­лил­ся с «ЛГ» ре­цеп­том иде­аль­но­го кри­ми­наль­но­го ро­ма­на.

– Я на­чи­нал свою жур­на­лист­скую де­я­тель­ность на Укра­ине. По­сле окон­ча­ния Гор­но­го ин­сти­ту­та по­лу­чил на­прав­ле­ние на за­вод «За­по­рож­сталь», но про­ра­бо­тал там со­всем недол­го.

В то вре­мя я се­рьёз­но за­ни­мал­ся фо­то­гра­фи­ей. И мой друг со­брал мои сним­ки и от­нёс их в ре­дак­цию «Ком­со­мо­лец За­по­ро­жья» – ме­ня тут же при­ня­ли фо­то­кор­ре­спон­ден­том. Я бро­сил «За­по­рож­сталь» и ушёл в га­зе­ту на став­ку 70 руб­лей.

Ну вы пред­став­ля­е­те се­бе, что та­кое бы­ло за­ни­мать­ся фо­то­гра­фи­ей в те го­ды: про­яви­тель, за­кре­пи­тель – всё нуж­но бы­ло де­лать вруч­ную. Я вы­дер­жал год и ушёл. Уехал в го­род Дне­про­пет­ровск, где че­рез неко­то­рое вре­мя ме­ня взя­ли в га­зе­ту «Мо­ло­дой ле­ни­нец», но уже в ка­че­стве ли­те­ра­тур­но­го со­труд­ни­ка. В этой же га­зе­те я же­нил­ся, моя бу­ду­щая су­пру­га ра­бо­та­ла там фо­то­ко­ром…

Там я то­же про­дер­жал­ся недол­го. Ме­ня вы­гна­ли за фе­лье­тон. Его под­пи­са­ли в пе­чать все – от зав­от­де­ла до глав­но­го ре­дак­то­ра, он был опуб­ли­ко­ван. А ко­гда в об­ко­ме фе­лье­тон не по­нра­вил­ся и нуж­но бы­ло при­ни­мать ме­ры, ко­го вы­гна­ли? Мо­ло­до­го со­труд­ни­ка.

И тут судь­ба на­ча­ла вме­ши­вать­ся в мои бе­ды. В тот же день глав­ный ре­дак­тор дне­про­пет­ров­ско­го из­да­тель­ства, ко­то­рое на­хо­ди­лось в этом же зда­нии, узнав, что ме­ня вы­гна­ли за фе­лье­тон, взял ме­ня на ра­бо­ту, в от­дел про­из­вод­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры…

По­том в мо­ей жиз­ни был Са­ха­лин. Я при­е­хал ту­да по вы­зо­ву дру­га – он ра­бо­тал на Са­ха­лин­ском те­ле­ви­де­нии.

На дво­ре был де­кабрь. У ме­ня в кар­мане бы­ло 20 ко­пе­ек. Друг, ко­то­рый ме­ня вы­звал, уехал в ко­ман­ди­ров­ку на Ку­ри­лы и за­вяз там до вес­ны. Я ока­зал­ся один.

Но уже на сле­ду­ю­щее утро вы­шел на ра­бо­ту в глав­ную га­зе­ту по­лу­ост­ро­ва – «Со­вет­ский Са­ха­лин»! Я при­шёл пря­мо к глав­но­му ре­дак­то­ру. Во­шёл в при­ём­ную, об­ра­тил­ся к сек­ре­та­рю, мол, так и так, мне к глав­но­му. Она, не под­ни­мая го­ло­вы, мах­ну­ла за спи­ну, де­скать, дверь там, за­хо­ди. Это сей­час, что­бы по­пасть к глав­но­му ре­дак­то­ру га­зе­ты, нуж­но за­ра­нее до­го­ва­ри­вать­ся, со­зва­ни­вать­ся – то­гда всё бы­ло про­ще.

Я за­шёл. В глу­бине ка­би­не­та си­дел Ва­си­лий Ильич Па­ра­мош­кин. На мне был ка­кой-то за­мыз­ган­ный сви­те­рок, ко­то­рый свя­за­ла же­на из ста­рых ни­ток, к то­му же я ухит­рил­ся на­деть его на­вы­во­рот... И так при­шёл к глав­но­му ре­дак­то­ру пер­вой га­зе­ты Са­ха­ли­на. Он си­дел и тя­же­ло взды­хал, так ему му­чи­тель­но скуч­но бы­ло ме­ня слу­шать. Мы оба пре­крас­но зна­ли, чем кон­чит­ся наш раз­го­вор: он по­жмёт мне ру­ку, по­же­ла­ет успе­хов, и я вый­ду несо­ло­но хле­бав­ши… И тут он от нече­го де­лать спро­сил у ме­ня: «А ка­кое у вас об­ра­зо­ва­ние?» Ко­гда узнал, что окон­чил я гор­ный ин­сти­тут и спе­ци­аль­ность у ме­ня – шах­то­стро­и­тель­ная, по­мол­чал немно­го и на­жал кноп­ку. Во­шла сек­ре­тар­ша. Па­ра­мош­кин ей: «Зи­на, наш но­вый со­труд­ник – Про­нин Вик­тор Алек­се­е­вич – се­го­дня ве­че­ром уле­та­ет в ко­ман­ди­ров­ку в го­род Уг­ле­горск. Ноч­ным рей­сом. Зна­чит так: от­ве­ди его в бух­гал­те­рию. Ко­ман­ди­ро­воч­ные, подъ­ём­ные, го­сти­нич­ные – все день­ги, ко­то­рые ему по­ло­же­ны, он дол­жен по­лу­чить». Мне вы­да­ли ку­чу де­нег! Я тут же по­чти все их от­пра­вил в Дне­про­пет­ровск мо­им бро­шен­ным юной жене и ма­ло­лет­ней доч­ке.

И трёх ме­ся­цев не про­шло, как я стал жур­на­ли­стом № 1. Я ещё не вер­нул­ся из пер­вой ко­ман­ди­ров­ки из Уг­ле­гор­ска, а га­зе­та уже опуб­ли­ко­ва­ла три мо­их под­ва­ла о про­бле­мах уголь­ной про­мыш­лен­но­сти Са­ха­ли­на. Я шёл в аэро­порт, от­да­вал ма­те­ри­ал пи­ло­ту, ку­рьер из ре­дак­ции по­лу­чал его, Па­ра­мош­кин тут же от­прав­лял текст в на­бор – и на­ут­ро он вы­хо­дил…

Вла­сти от­ре­а­ги­ро­ва­ли по­чти мгно­вен­но: Москва вы­де­ли­ла день­ги на подъ­ём уголь­ной про­мыш­лен­но­сти Са­ха­ли­на. Мне да­ли квар­ти­ру, я смог вы­звать на по­лу­ост­ров же­ну с ре­бён­ком…

На Са­ха­лине я на­пи­сал и свою первую кри­ми­наль­ную по­весть. И уже ко­гда мы с су­пру­гой пе­ре­еха­ли в Моск­ву, я по­слал её в но­вый жур­нал «Че­ло­век и за­кон». Ме­ня вы­зва­ли в ре­дак­цию, по­го­во­ри­ли со мной, мою по­весть не взя­ли (и пра­виль­но сде­ла­ли), но взя­ли ме­ня. Моя за­да­ча бы­ла пи­сать очер­ки в жур­нал – что­бы в каж­дом но­ме­ре был очерк на кри­ми­наль­ную те­му. Я к то­му вре­ме­ни уже по­чти тёр­тый ка­лач, так что ра­бо­та по­шла хо­ро­шо… Ма­те­ри­а­ла для очер­ков бы­ло столь­ко, что хва­ти­ло на це­лую по­весть 80–90 стра­ниц – её да­ва­ли в несколь­ких но­ме­рах. Та­ким об­ра- зом я и «за­стол­бил» свой жанр… Там же на­щу­пал та­кую тон­кость, как нрав­ствен­ная сто­ро­на пре­ступ­ле­ния. И тек­сты сра­зу на­шли от­клик у чи­та­те­лей: каж­дое утро око­ло мо­е­го сто­ла сто­ял огром­ный ме­шок пи­сем.

По­том глав­но­го ре­дак­то­ра жур­на­ла «Че­ло­век и за­кон» пе­ре­ве­ли в «Ого­нёк» за­ме­сти­те­лем глав­но­го. И он при­гла­сил ме­ня с со­бой. Я пол­го­да ма­ял­ся, по­то­му что уже при­вык к «Че­ло­ве­ку и за­ко­ну», там-то мне бы­ло хо­ро­шо. На­ко­нец он уго­во­рил ме­ня. И тут от­кры­лись та­кие пер­спек­ти­вы!..

В «Огонь­ке» ме­ня по­лю­би­ли. Я про­дол­жил пи­сать кри­ми­наль­ные очер­ки, а по­том и по­ве­сти. Спе­ци­аль­но под ме­ня был со­здан от­дел мо­ра­ли и пра­ва, мне да­ли ка­би­нет… По со­сед­ству был, кста­ти, ка­би­нет Юрия По­ля­ко­ва. Он то­гда был зав­от­де­лом ли­те­ра­ту­ры жур­на­ла «Сме­на». Там мы с ним и по­зна­ко­ми­лись…

Но… Че­рез семь лет я сно­ва на­пи­сал за­яв­ле­ние об ухо­де. Сей­час об этом вспо­ми­наю с ти­хим ужа­сом. Из «Огонь­ка» нель­зя бы­ло ухо­дить ни в ко­ем слу­чае!.. Но я по­дал за­яв­ле­ние и ушёл. На воль­ные хле­ба. И по­шли де­тек­ти­вы.

Это как раз бы­ло на­ча­ло 90-х. Я не без­дель­ни­чал: брал три пу­тёв­ки на всю зи­му в Пе­ре­дел­ки­но – и воз­вра­щал­ся вес­ной с но­вым ро­ма­ном. Пер­вый на­зы­вал­ся «Не уто­нет в реч­ке мяч». Но из­да­тель­ство по­ду­ма­ло-по­ду­ма­ло, и… на­зва­ло этот ро­ман «Бан­да». Ти­раж разо­шёл­ся за од­ну не­де­лю. 50 ты­сяч эк­зем­пля­ров! Сей­час этот ти­раж вы­гля­дит фан­та­сти­че­ским… А вто­рой ти­раж был 150 ты­сяч! Вот ко­гда на­чал­ся мой бум…

– Ду­маю, здесь сра­бо­та­ла шко­ла «Че­ло­ве­ка и за­ко­на». На пер­вый взгляд всё как в обыч­ном де­тек­ти­ве. На­при­мер, убий­ство. Но ко­го уби­ли – неваж­но. Кто убил – неваж­но. Важ­но, как во­об­ще та­кое мог­ло слу­чить­ся. В первую оче­редь я ста­вил нрав­ствен­ные во­про­сы, ко­то­рых, как ока­за­лось, чи­та­те­лям не хва­та­ло.

– Он недо­оце­нён, по­то­му что по­па­дал не в те ру­ки. Назва­ние буд­то бы пред­по­ла­га­ет де­тек­тив­ное со­дер­жа­ние, ко­то­ро­го там нет и близ­ко. На са­мом де­ле назва­ние – ро­дом из дет­ства. Я за­стал по­сле­во­ен­ные го­ды, и мы, маль­чиш­ки, иг­ра­ли в вой­нуш­ку. На­ши­ми вин­тов­ка­ми бы­ли стеб­ли под­сол­неч­ни­ка, а ино­гда и на­сто­я­щие ав­то­ма­ты, ко­то­рые ва­ля­лись по­всю­ду... Мы пол­за­ли с ни­ми и кри­ча­ли: «Пиф-паф! Па­дай, ты убит!»

Этот ро­ман боль­ше ав­то­био­гра­фи­че­ский: о том, как я все­лял­ся в по­лу­раз­ва­лен­ный дом в Москве, как его ре­мон­ти­ро­вал, ка­кие го­сти ко мне при­ез­жа­ли… Там есть ми­сти­ка – та­кая «ми­сти­ка все­рьёз», чер­ты ма­ги­че­ско­го ре­а­лиз­ма, хо­ро­шая чер­тов­щи­на… Я счи­таю, это моя луч­шая кни­га. Но она по­па­да­ла в ру­ки лю­би­те­лям де­тек­ти­ва, а им это не ин­те­рес­но…

Я сми­рил­ся, но у ме­ня по­яви­лась меч­та – на­пи­сать про­дол­же­ние под на­зва­ни­ем «Вста­вай, ты жив». А од­на­жды я по­ду­мал: в из­да­тель­стве «У Ни­кит- ских во­рот» вы­шло пять то­мов мо­их за­пис­ных кни­жек. Вот эти пять то­мов и есть вто­рая часть ро­ма­на! «Вста­вай, ты жив»…

– Да. К «Во­ро­ши­лов­ско­му стрел­ку» и «Граж­да­ни­ну на­чаль­ни­ку» у ме­ня пре­тен­зий нет: кое к че­му я мог бы, ко­неч­но, при­драть­ся, ска­зать, что один-два пер­со­на­жа не то­го ти­па­жа, но это был бы про­сто ка­приз.

Что ка­са­ет­ся «Во­ро­ши­лов­ско­го стрел­ка», то у ме­ня бы­ла да­же мысль пе­ре­пи­сать эту по­весть с учё­том то­го, что по­яви­лось в филь­ме. На­при­мер, в филь­ме есть сце­на при­ез­да ма­те­ри-чел­ноч­ни­цы, ко­то­рой у ме­ня нет…

Пом­ню, бы­ла од­на боль­шая от­ри­ца­тель­ная ре­цен­зия в га­зе­те «Со­вет­ская Рос­сия». Её ав­тор – Рустам Ва­хи­тов – со­по­став­лял кни­гу и фильм – и от­да­вал пред­по­чте­ние кни­ге. Ска­жем, ана­ли­зи­руя об­раз глав­ной ге­ро­и­ни, от­ме­чал: в филь­ме она в ко­рот­кой юбоч­ке, в рас­пах­ну­той коф­точ­ке, в ро­мане же, на­про­тив, оде­та очень скром­но: в джин­сы, в ру­баш­ку муж­ско­го по­кроя… И всё в та­ком ду­хе. Ну что я мо­гу ска­зать? Мне она и в юб­чон­ке нра­ви­лась! Я не при­дал это­му зна­че­ния. По-мо­е­му, фильм со­вер­шен­но не ис­ка­зил идею кни­ги: ге­рои мои, со­бы­тия мои, диа­ло­ги мои, ре­зуль­та­ты – мои. Че­го мне ещё ка­приз­ни­чать пе­ред та­кой глы­бой, как Го­во­ру­хин?

Кста­ти, я не пред­ла­гал свой текст Го­во­ру­хи­ну: он сам ме­ня на­шёл. При­гла­сил к се­бе, ска­зал так осто­рож­но: мол, мы по­ду­мы­ва­ем экра­ни­зи­ро­вать… Вы не про­тив? Ко­неч­но, я был не про­тив! Спро­сил про сце­на­рий, а он от­ве­тил: «Стоп! О сце­на­рии за­будь­те. Сце­на­рий бу­дут пи­сать про­фес­си­о­на­лы». Я счи­таю, что он по­сту­пил очень пра­виль­но! Ав­то­ры про­из­ве­де­ний обыч­но те­тёш­ка­ют­ся со сво­и­ми ге­ро­я­ми, а ре­жис­сё­ру нуж­но жёст­кое с ни­ми об­ра­ще­ние. Так что сце­на­рий пи­са­ли Юрий По­ля­ков, Алек­сандр Бо­ро­дян­ский и сам Го­во­ру­хин.

– Во-пер­вых, на­до пи­сать все­рьёз. В де­тек­ти­вах не нуж­ны хох­моч­ки – это не по­вод для ду­ра­честв.

Во-вто­рых, в сво­ём при­го­во­ре на­до все­гда ид­ти до кон­ца. Ав­то­ру нуж­но иметь му­же­ство на­жать на ку­рок! Ес­ли ты по­обе­щал чи­та­те­лю вы­стрел – вы­стре­ли! Это ещё Че­хов за­ве­щал...

И, в-тре­тьих, ав­тор дол­жен быть са­мим со­бой. Не на­до ни­кем при­тво­рять­ся, пы­тать­ся вы­гля­деть луч­ше, чем ты есть. Я ни­ко­гда не крив­ля­юсь в ро­ма­нах. Не на­до бо­ять­ся со­бы­тий, к ко­то­рым ты сам под­вёл ге­ро­ев. У ав­то­ра не долж­на дрог­нуть ру­ка. И к са­мой за­тее пи­сать де­тек­ти­вы нуж­но от­но­сить­ся все­рьёз.

Бе­се­ду ве­ла

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.