Ма­ло бы­ло кры­льев стре­ко­зы

И над па­мят­ной до­с­кой Ан­нен­ско­му злой рок ви­та­ет

Literaturnaya Gazeta - - ГУМАНИТАРИЙ - Олег Фи­шер

Моск­вич в пер­вом по­ко­ле­нии, я преж­де был ле­нин­град­цем и – с 1949 го­да – цар­ско­сё­лом. На­ез­жая еже­год­но в «мой го­род, зна­ко­мый до слёз», не мо­гу пре­одо­леть чув­ство го­рест­но­го недо­уме­ния, гля­дя на ме­мо­ри­аль­ную дос­ку, по­свя­щён­ную И.Ф. Ан­нен­ско­му, на фа­са­де се­вер­но­го фли­ге­ля быв­шей Ни­ко­ла­ев­ской гим­на­зии.

По непо­нят­ным мо­ти­вам скуль­птор (В. Зай­ко) от­сту­пил от ис­то­ри­че­ски сло­жив­шей­ся ком­по­зи­ции та­ко­го ро­да ме­мо­ри­а­лов, во­дру­зив на сте­ну, один под дру­гим, сра­зу че­ты­ре про­стран­ствен­но раз­де­лён­ных эле­мен­та. Ни­же брон­зо­во­го ба­ре­лье­фа по­эта рас­по­ло­жен брон­зо­вый же при­хот­ли­вый рас­ти­тель­ный ор­на­мент, ещё ни­же – соб­ствен­но гра­нит­ная ме­мо­ри­аль­ная дос­ка, на­по­ми­на­ю­щая крыш­ку кон­церт­но­го ро­я­ля, так что при взгля­де из­да­ле­ка воз­ни­ка­ет мысль о том, что здесь уве­ко­ве­че­на па­мять ка­ко­го-то му­зы­кан­та.

За­вер­ша­ет ком­по­зи­цию под­ве­шен­ная ни­же дос­ки брон­зо­вая от­лив­ка – сти­ли­зо­ван­ное изоб­ра­же­ние ли­ры в об­рам­ле­нии че­го-то непо­нят­но­го (цве­ты? лен­та?). Шрифт, ис­поль­зо­ван­ный для над­пи­си, на­по­ми­на­ет по­лу­устав XVII ве­ка, что со­зда­ёт сти­ли­сти­че­ский дис­со­нанс с про­чи­ми эле­мен­та­ми ком­по­зи­ции, тя­го­те­ю­щей к мо­дер­ну. В це­лом ху­до­же­ствен­ное ре­ше­ние ме­мо­ри­а­ла, при­хот­ли­вое и вы­чур­ное, вы­зы­ва­ю­щее в па­мя­ти скан­даль­но из­вест­ный бюст Ан­нен­ско­го (скуль­птор А. Бур­га­нов) с кры­лья­ми стре­ко­зы и ле­бе­дем-зме­ёй, по-мо­е­му, ма­ло со­от­вет­ству­ет ха­рак­те­ру ав­то­ра «Ти­хих пе­сен».

Но не столь­ко огор­ча­ет ме­ня изоб­ра­зи­тель­ная часть ме­мо­ри­а­ла, сколь­ко сам текст ме­мо­ри­аль­ной дос­ки:

В этом до­ме с 1896 по 1905 год жил и слу­жил Им­пе­ра­тор­ской Ни­ко­ла­ев­ской Цар­ско­сель­ской гим­на­зии по­эт Ин­но­кен­тий Фё­до­ро­вич Ан­нен­ский

Кон­ста­ти­рую здесь две язы­ко­вых ошиб­ки: од­ну – сти­ли­сти­че­скую, дру­гую – се­ман­ти­че­скую. Во-пер­вых, слу­жить мож­но, на­при­мер, Ца­рю и Оте­че­ству, Со­вет­ско­му Cо­ю­зу, но не гим­на­зии. До­пус­каю, что при­ро­да этой ошиб­ки не лек­си­че­ская. Воз­мож­но, здесь про­сто про­пу­щен пред­лог в – слу­жил в гим­на­зии, а не гим­на­зии. Во-вто­рых, непо­нят­но, где же на­хо­ди­лась та гим­на­зия, ко­то- рой слу­жил (или в ко­то­рой слу­жил) И. Ан­нен­ский: жить он мог «в этом до­ме», а «слу­жить» где-то в ином ме­сте. И ещё: сло­ва «Им­пе­ра­тор­ской» и «Цар­ско­сель­ской» из­бы­точ­ны: эпи­тет «Ни­ко­ла­ев­ской» и озна­ча­ет, по су­ще­ству, то же са­мое, что и «Им­пе­ра­тор­ской». В Цар­ском Се­ле и не мог­ло быть ни­ка­кой иной гим­на­зии, кро­ме цар­ско­сель­ской тер­ри­то­ри­аль­ной при­над­леж­но­сти.

Един­ствен­ное об­сто­я­тель­ство, от­ча­сти ис­ку­па­ю­щее от­ме­чен­ные недо­стат­ки ме­мо­ри­а­ла, – это то, что на­хо­дит­ся он на вы­со­те, при­бли­зи­тель­но пя­ти мет­ров, а до сте­ны, на ко­то­рой он ви­сит, от бли­жай­шей к нему до­ступ­ной точ­ки об­зо­ра око­ло 20 мет­ров, и на­до об­ла­дать со­ко­ли­ной остро­той зре­ния, что­бы при этих усло­ви­ях про­чи­тать над­пись и оце­нить пла­сти­че­ские кра­со­ты брон­зо­вых эле­мен­тов.

За­ме­чу, к сло­ву, что эта дос­ка, уста­нов­лен­ная в 2013 го­ду, – не пер­вая. Первую уста­но­ви­ли в 2009 го­ду, но при ре­мон­те зда­ния она упа­ла и раз­би­лась. Над­пись на той пер­вой дос­ке бы­ла несколь­ко иной:

В этом до­ме с 1896 по 1905 год жил и ра­бо­тал в Им­пе­ра­тор­ской Ни­ко­ла­ев­ской Цар­ско­сель­ской гим­на­зии по­эт Ин­но­кен­тий Фё­до­ро­вич Ан­нен­ский

Про­чи­тав эту над­пись, оста­ёшь­ся в неве­де­нии, где же имен­но та гим­на­зия, в ко­то­рой ра­бо­тал И. Ан­нен­ский. За­гад­кой оста­ёт­ся и то, кем же он «ра­бо­тал» в гим­на­зии. Мо­жет быть, ноч­ным сто­ро­жем? Или по­ло­тё­ром? До­пус­кать ошиб­ки не по­хваль­но и в лич­ном пись­ме, но пи­сать с ошиб­ка­ми зо­ло­том на гра­ни­те, об­ра­ща­ясь не к при­я­те­лю, но к го­ро­ду и ми­ру, и не где-ни­будь в глу­хой про­вин­ции, а в рос­сий­ской «куль­тур­ной сто­ли­це», в са­мом са­краль­ном её сег­мен­те – Цар­ском Се­ле – это вы­ше мо­е­го по­ни­ма­ния... Соз­да­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что над про­стен­ком меж­ду ок­на­ми слу­жеб­ной квар­ти­ры Ан­нен­ско­го тя­го­те­ет злой рок: по­яв­ля­ет­ся дос­ка с кос­но­языч­ной над­пи­сью, ря­дом с ней воз­ни­ка­ет бюст Ан­нен­ско­го с кры­лья­ми стре­ко­зы и ле­бе­дем-зме­ёй, бюст ис­че­за­ет, дос­ка па­да­ет и раз­би­ва­ет­ся, её сме­ня­ет дру­гая дос­ка и то­же с кос­но­языч­ной над­пи­сью…

Ждём про­дол­же­ние? И ес­ли оно по­сле­ду­ет, то бе­ру на се­бя сме­лость пред­ло­жить свой ва­ри­ант тек­ста, сво­бод­но­го, на­де­юсь, от оши­бок:

Здесь, в зда­нии быв­шей Ни­ко­ла­ев­ской гим­на­зии, с 1896 по 1905 год жил её ди­рек­тор и пре­по­да­ва­тель по­эт Ин­но­кен­тий Ан­нен­ский

И ещё пред­ло­жил бы убрать ту часть за­бо­ра с ост­ры­ми пи­ка­ми, ко­то­рая не да­ёт воз­мож­ность при­бли­зить­ся к ме­мо­ри­а­лу на рас­сто­я­ние наи­луч­ше­го зре­ния.

Бюст по­эта ра­бо­ты А. Бур­га­но­ва. Па­мят­ная дос­ка кос­но­язы­чия не вы­дер­жа­ла

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.