Кук­ла из се­мей­но­го аль­бо­ма

Literaturnaya Gazeta - - БИБЛИОСФЕРА - Сер­гей Казна­че­ев

На­до при­знать, в ря­ду про­чих но­ми­нан­тов пре­мии «Боль­шая кни­га» это­го го­да фи­гу­ра Ма­рии Сте­па­но­вой сто­ит несколь­ко особ­ня­ком. Она от­ли­ча­ет­ся от дру­гих со­ис­ка­те­лей тем, что в ад­рес её со­чи­не­ния уже ска­за­но столь­ко ком­пли­мен­тов, что во­прос о при­суж­де­нии на­гра­ды пред­став­ля­ет­ся за­ра­нее ре­шён­ным. Ес­ли за­гля­нуть в ин­тер­нет, то лег­ко убе­дить­ся, что се­те­вое про­стран­ство бук­валь­но ки­шит ссыл­ка­ми на это имя и на­зва­ние. Ра­зу­ме­ет­ся, боль­шин­ство от­зы­вов со­вер­шен­но и да­же де­мон­стра­тив­но ком­пли­мен­тар­ны. А ес­ли по­рой и зву­чит кри­ти­ка (на­при­мер, текст, под­пи­сан­ный Флег­ма­тич­ным ци­ни­ком), то она вя­лая, без­зу­бая и в ито­ге то­же вы­гля­дит как ком­пли­мент.

В этих усло­ви­ях моя по­пыт­ка вы­ра­зить своё мне­ние пред­став­ля­ет­ся бес­смыс­лен­ной за­те­ей. И всё-та­ки поз­во­лю ска­зать несколь­ко слов. Не в смыс- ле да­же предъ­яв­ле­ния пре­тен­зий, а в по­пыт­ке разо­брать­ся в при­чи­нах вне­зап­но вспых­нув­шей по­пу­ляр­но­сти.

Мне ка­жет­ся, Ма­рия Сте­па­но­ва су­ме­ла пой­мать вол­ну ожи­да­ний той ча­сти чи­та­ю­щей пуб­ли­ки, ко­то­рую мож­но свя­зать с ли­бе­раль­ной идео­ло­ги­ей. Ос­нов­ны­ми чер­та­ми этой мо­де­ли ми­ро­ви­де­ния мож­но на­звать при­глу­шён­ную непри­язнь к со­вет­ско­му про­шло­му, скон­цен­три­ро­ван­ность на уз­ко се­мей­ном или, ска­жем так, ме­стеч­ко­вом су­ще­ство­ва­нии, без­раз­ли­чие к судь­бам тех лю­дей, ко­то­рые не вхо­дят в близ­кий круг об­ще­ния. В этом плане мож­но об­на­ру­жить здесь ге­не­ти­че­скую связь с ро­ма­ном Люд­ми­лы Улиц­кой «Лест­ни­ца Яко­ва». Прав­да, там угол зре­ния ещё бо­лее узок.

Чи­та­тель­ское впе­чат­ле­ние на­чи­на­ет скла­ды­вать­ся с са­мых внеш­них эле­мен­тов кни­ги. Го­во­рю о сво­ём су­гу­бо лич­ном вос­при­я­тии и знаю, что мно­гие со мной не со­гла­сят­ся.

Взять на­зва­ние. На мой вкус оно зву­чит несколь­ко пре­тен­ци­оз­но и да­же вы­зы­ва­ю­ще. Па­мять – слиш­ком важ­ная и от­вет­ствен­ная ма­те­рия, что­бы под­хо­дить к ней с ин­стру­мен­та­ри­ем ка­лам­бу­ра. Это всё рав­но, что шу­тить на те­му хо­ло­ко­ста.

Да­лее – оформ­ле­ние. Бе­скры­лый фар­фо­ро­вый ан­ге­ло­чек про­из­во­дит ско­рее от­тал­ки­ва­ю­щее, неже­ли при­тя­га­тель­ное впе­чат­ле­ние. Лич­но у ме­ня он вы­зы­ва­ет ас­со­ци­а­цию с кук­лой, ко­то­рую са­жа­ют на ка­пот сва­деб­но­го ли­му­зи­на. Да, этот об­раз воз­ни­ка­ет на стра­ни­цах кни­ги и при­зван рас­крыть те­му раз­би­тых дет­ских ча­я­ний. Но та­кое ре­ше­ние ви­зу­а­ли­зи­ро­вать ли­те­ра­тур­ную ме­та­фо­ру ка­жет­ся ло­бо­вым и пря­мо­ли­ней­ным.

Те­перь что ка­са­ет­ся жан­ра. Вы­бор ав­то­ра – ро­манс – зву­чит до­воль­но ма­нер­но, а глав­ное – не со­от­вет­ству­ет су­ти де­ла. Пе­ред на­ми, соб­ствен­но, се­мей­ный аль­бом, что, кста­ти, от­ме­ча­ет­ся во мно­гих от­зы­вах на кни­гу.

Пред­ставь­те се­бе, что вы при­шли в го­сти, а хо­зяй­ка не успе­ла за­кон­чить сер­ви­ров­ку сто­ла, и вот вас уса­жи­ва­ют на ди­ван и да­ют от ску­ки на вре­мя ожи­да­ния по­ли­стать уве­си­стый фо­ли­ант, за­пол­нен­ный ста­ры­ми фо­то­гра­фи­я­ми, от­крыт­ка­ми, над­пи­ся­ми и про­чи­ми ар­те­фак­та­ми. Вы с ин­те­ре­сом зна­ко­ми­тесь с этой субъ­ек­тив­ной эпо­пе­ей – част­ной ис­то­ри­ей се­мьи, пред­по­ла­гая, что ми­нут че­рез два­дцать вас по­зо­вут за стол. Но вме­сто это­го хо­зя­е­ва вдруг оде­ва­ют­ся и ухо­дят из до­му, на неопре­де­лён­ное вре­мя (мо­жет, и на несколь­ко су­ток) остав­ляя вас на­едине с ро­до­вой па­мя­тью. Ве­ро­ят­нее все­го, вы по­чув­ству­е­те се­бя неуют­но.

Мар­сель Пруст раз­вер­нул лич­ное па­мя­то­ва­ние на про­стран­стве се­ми то­мов. Но, по­ло­жа ру­ку на серд­це, ска­жу, что не встре­чал че­ло­ве­ка, про­чи- тав­ше­го «В по­ис­ках утра­чен­но­го вре­ме­ни» от кор­ки до кор­ки. А вот «Вой­ну и мiръ» (имен­но так ав­тор при­зы­вал по­ни­мать свою эпо­пею) про­чи­та­ли мил­ли­о­ны. Во-пер­вых, Тол­сто­му уда­лось сер­деч­но свя­зать чи­та­те­ля с судь­ба­ми Ни­ко­лая Ро­сто­ва, кня­зя Ан­дрея, гра­фа Пье­ра, фельд­мар­ша­ла Ку­ту­зо­ва, Пла­то­на Ка­ра­та­е­ва, и те ста­ли для нас род­ны­ми людь­ми, так как не за­кры­ты в скор­лу­пе се­мей­но­го мир­ка. Да­же Вась­ка Де­ни­сов, Ан­на Пав­лов­на Ше­рер, ма­сон Баз­де­ев или бре­тёр До­ло­хов вос­при­ни­ма­ют­ся на­ши­ми близ­ки­ми зна­ко­мы­ми. А глав­ное – рус­ско­му ге­нию уда­лось по­ме­стить сво­их ге­ро­ев в кон­текст об­ще­го­су­дар­ствен­ной судь­бы. Вот по­че­му, как ска­зал один по­кой­ный по­эт, че­ло­век, про­чи­тав­ший этот ро­ман, ста­но­вит­ся дру­гим.

Вот и всё, что хо­те­лось бы ска­зать, а так-то что ж. Кни­га на­пи­са­на плот­но, фак­тур­но, де­та­ли­зи­ро­ва­но. Жизнь, пред­став­лен­ная в ней, узна­ва­е­ма и ре­а­ли­стич­на. С точ­ки зре­ния пси­хо­ло­гии ко­мар но­са не под­то­чит. С рус­ским язы­ком то­же пол­ный по­ря­док, но толь­ко труд­но от­де­лать­ся от впе­чат­ле­ния, что пе­ред на­ми не рус­ская, а рус­ско­языч­ная про­за. Что, кста­ти, от­ме­ча­ют ав­то­ры мно­гих от­зы­вов на про­из­ве­де­ние Ма­рии Сте­па­но­вой «Па­мя­ти па­мя­ти».

Ма­рия Сте­па­но­ва. Па­мя­ти па­мя­ти.Ро­манс. – Но­вое из­да­тель­ство,2017. – 408 с.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.