Азна­вур, ту­жур, амур…

Пе­вец счи­тал се­бя се­рьёз­ным ар­ти­стом – не шан­со­нье

Literaturnaya Gazeta - - ИСКУССТВО - Ки­рилл При­ва­лов

Фран­цуз­ская пес­ня оси­ро­те­ла: умер Шарль Азна­вур («Фран­ция оси­ро­те­ла», – ска­зал по­сле смер­ти ге­не­ра­ла де Гол­ля пре­зи­дент Жорж Пом­пи­ду). Этот ма­лень­кий че­ло­ве­чек – все­гда в тём­ном – обо­зна­чил со­бой по­след­ние пол­ве­ка куль­ту­ры. Впро­чем, нет – ку­да боль­ше!.. Ведь Азна­вур на­чал вы­сту­пать в де­вять лет, а за­вер­шил в де­вя­но­сто че­ты­ре. И как вы­сту­пать! Он был и пев­цом, и по­этом, и ком­по­зи­то­ром, и ак­тё­ром…

«Я ни­ко­гда не стре­мил­ся по­стро­ить ка­рье­ру, – го­во­рил мне Шарль Азна­вур во вре­мя од­ной из на­ших встреч. – Про­сто де­лал, что счи­тал нуж­ным. Я не по­эт, а ав­тор пе­сен и преж­де все­го – ак­тёр. Каж­дая пес­ня – это ма­лень­кий спек­такль, ко­то­рый я став­лю по всем пра­ви­лам дра­ма­тур­гии. Пою, и пе­ред мо­и­ми гла­за­ми раз­во­ра­чи­ва­ет­ся дей­ство. Есть пес­ни, ко­то­рые в за­ви­си­мо­сти от на­стро­е­ния ис­пол­няю в пя­ти со­вер­шен­но раз­ных по­ста­нов­ках, трак­тов­ках. Сю­же­ты бе­ру – не по­ве­ри­те! – из ра­дио­пе­ре­дач. Про­сы­па­юсь, как пра­ви­ло, в пять ча­сов утра и сра­зу вклю­чаю при­ём­ник. Обыч­но он за­про­грам­ми­ро­ван на еже­днев­ную пе­ре­да­чу, в хо­де ко­то­рой раз­ные лю­ди зво­нят в сту­дию и рас­ска­зы­ва­ют о сво­ей непро­стой жиз­ни. Та­кие сю­же­ты бы­ва­ют! До­сто­ев­ско­му и Каф­ке не сни­лось!»

Те­ря­юсь в до­гад­ках, в чём фе­но­мен Азна­ву­ра как пев­ца. Несколь­ко дре­без­жа­щий, не са­мый чи­стый – ска­жем пря­мо – го­лос. Ка­за­лось бы, обыч­ные ин­то­на­ции, по­мно­жен­ные на узна­ва­е­мую ско­ро­го­вор­ку. Но всё рав­но, да­же ко­гда дру­гие ис­пол­ни­те­ли по­ют пес­ни из ре­пер­ту­а­ра Азна­ву­ра, непре­мен­но слы­шишь его ин­то­на­цию. Ибо Азна­вур – па­мят­ник, выс­шая шко­ла.

Пом­ню, как в кон­це де­вя­но­стых на кон­цер­те Сер­жа Ла­ма, вы­да­ю­ще­го­ся фран­цуз­ско­го пев­ца и по эта, в па­риж­ском за­ле« Олимп и я» на Боль­ших буль­ва­рах пря­мо во­вре­мя пред­став­ле­ния по­явил­ся Шарль Азна­вур. Зри­те­ли в еди­ном по­ры­ве под­ня­лись, вы­хва­ты­вая взгля­да­ми его хруп­кую фи­гу­ру. Серж Ла­ма ед­ва не сбил­ся с рит­ма. По­том в ку­лу­а­рах рас­ска­зы­ва­ли, что у него во рту пе­ре­сох­ло, ко­гда он за­ме­тил в за­ле Шар­ля. Боль­шая честь и се­рьёз­ное ис­пы­та­ние для лю­бо­го ар­ти­ста – вы­сту­пать пе­ред са­мим Азна­ву­ром.

Он вы­рос в квар­та­ле Сен-Жер­мен, на па­риж­ской ули­це, в шко­ле ни­ко­гда тол­ком не учил­ся. «В юно­сти я го­во­рил лишь на ар­го па­риж­ских мо­сто­вых, на­сто­я­щий язык, ли­те­ра­тур­ный, узнал уже го­раз­до позд­нее, – рас­ска­зы­вал тот, ко­го при­зна­ли в Аме­ри­ке «пев­цом два­дца­то­го ве­ка». – Книг чи­таю, со­зна­юсь, ма­ло, за­то обо­жаю все­воз­мож­ные сло­ва­ри и эн­цик­ло­пе­дии, ед­ва ли не кла­ду их под по­душ­ку, ко­гда за­сы­паю. Сво­ей же ис­тин­ной ро­ди­ной счи­таю фран­цуз­ский язык. Ведь глав­ное в песне – это сло­во. Без хо­ро­шей по­э­зии за­ме­ча­тель­ной пес­ни не по­лу­ча­ет­ся».

Та­кой под­ход род­нит Шар­ля с дру­гим ве­ли­ким пер­со­на­жем фран­цуз­ской эст­ра­ды – с Эдит Пиаф. Да, имен­но она, звав­шая Азна­ву­ра не ина­че, как «мой ма­лень­кий глу­пый ге­ний», ста­ла пиг­ма­ли­о­ном Шар­ля и ука­за­ла ему путь от улич­ных кон­цер­тов за пять су на олимп ва­рье­те. Слу­чи­лось это в со­рок ше­стом го­ду. Азна­вур вы­сту­пал в ду­эте с Пье­ром Ро­шем, тот пи­сал му­зы­ку, а Шарль – сло­ва. На ра­дио шла пуб­лич­ная за­пись пе­ре­да­чи по­пу­ляр­ных ак­тё­ров Пье­ра Ку­ра и Фран­си­са Бла­на. Шарль и Пьер бод­ро вы­бе­жа­ли к ро­я­лю, и серд­ца их ушли в пят­ки. В пер­вом ря­ду си­де­ла и с лю­бо­пыт­ством раз­гля­ды­ва­ла де­бю­тан­тов… Эдит Пиаф!

Азна­вур взял се­бя в ру­ки и за­пел толь­ко что на­пи­сан­ную ими пес­ню «Шля­па из кро­то­во­го фет­ра» в сти­ле свинг: «Он но­сил шля­пу из кро­то­во­го фет­ра и пил из со­ло­мин­ки хо­лод­ный ко­фе на тер­ра­сах ре­сто­ра­нов буль­ва­ра Рас­пай. Пла­ти­но­вые блон­дин­ки не мог­ли ото­рвать взгля­да от это­го пар­ня, ку­рив­ше­го «Кэмел»…» Пиаф хо­хо­та­ла от ду­ши. Это был сиг­нал для ап­ло­дис­мен­тов из­ба­ло­ван­ной пуб­ли­ке. За ку­ли­са­ми Эдит ко­рот­ко бро­си­ла Шар­лю: «Я за­би­раю те­бя…» Даль­ней­шее про­пи­сью обо­зна­че­но в ле­то­пи­сях фран­цуз­ской пес­ни. Пиаф по­чув­ство­ва­ла в Азна­ву­ре не толь­ко род­ствен­ную ду­шу, «улич­но­го во­ро­буш­ка», по­доб­но­го ей, но и огром­ный та­лант. Ука­за­ла Шар­лю до­ро­гу к боль­шой соль­ной ка­рье­ре на эст­ра­де. «Ес­ли бы не Эдит, я бы ни­ко­гда не ре­шил­ся вы­сту­пать в оди­ноч­ку, – как-то при­знал­ся Азна­вур. – Дол­го ещё, вы­хо­дя на эст­ра­ду один, я ло­вил ухом: вот-вот и под­клю­чит­ся го­лос Ро­ша, но его уже не бы­ло ря­дом».

…У нас в стране, где по­ня­тие «шан­сон» у боль­шин­ства граж­дан по­че­му-то ас­со­ци­и­ру­ет­ся преж­де все­го с блат­ным фольк­ло­ром, вос­при­я­тие Азна­ву­ра сло­жи­лось, мяг­ко го­во­ря, свое­об­раз­ное. О нём ча­сто го­во­рят как о ком­по­зи­то­ре, хо­тя му­зы­ка боль­шин­ства его хи­тов на­пи­са­на не им – Жор­жем Гар­ва­рен­цем, Жиль­бе­ром Бе­ко, Жа­ком План­том… И его са­мо­го нет-нет да на­зы­ва­ют «шан­со­нье». «По­че­му в Рос­сии ко мне при­кле­и­ли эту эти­кет­ку, – него­до­вал Шарль. – Шан­со­нье – это ис­пол­ни­тель лёг­ко­го жан­ра, пе­вец по­ли­ти­че­ских куп­ле­тов-ма­за­ри­над, а я счи- таю се­бя на­сто­я­щим пев­цом, ар­ти­стом се­рьёз­ным».

Он и в са­мом де­ле был че­ло­ве­ком се­рьёз­ным в вос­при­я­тии и эст­ра­ды, и жиз­ни во­об­ще. Не имел пра­ва су­ще­ство­вать ина­че: ему, под­ни­мав­ше­му­ся с эми­грант­ских ни­зов фран­цуз­ско­го об­ще­ства, нель­зя бы­ло по­сту­пать по-дру­го­му, тре­бо­ва­лось всё вре­мя что­то до­ка­зы­вать об­ще­ству. «Они, ли­шён­ные про­шло­го, но не па­мя­ти, при­шли из раз­ных стран и по­стро­и­ли на чу­жой зем­ле сча­стье для сво­их де­тей…» «Эми­гран­ты» – од­на из био­гра­фи­че­ских пе­сен Шар­ля. Мать его, Кнар Баг­да­са­рян, бы­ла из ту­рец­ких ар­мян, бе­жав­ших во Фран­цию от ге­но­ци­да, отец, Ми­ша Азна­ву­рян, был ро­дом из Тби­ли­си. Кста­ти, с этим уди­ви­тель­ным че­ло­ве­ком, та­лант­ли­вым ар­ти­стом («я – сын ба­ри­то­на» – го­во­рил о се­бе и об от­це Шарль), свя­за­на лю­бо­пыт­ная ис­то­рия, к ко­то­рой я ока­зал­ся при­ча­стен.

Ко­гда я вёл на «Ра­дио Рос­сии «Куль­ту­ра» еже­не­дель­ную пе­ре­да­чу о фран­цуз­ской песне, у ме­ня в сту­дии раз­дал­ся зво­нок. Это бы­ла по­про­сив­шая о встре­че ар­мян­ская жен­щи­на по име­ни Ири­на. На дру­гой день мы встре­ти­лись, и она пе­ре­да­ла мне ста­рые, вы­цвет­шие фо­то­гра­фии. На этих сним­ках бы­ли за­пе­чат­ле­ны ху­дые, из­мож­дён­ные, но тем не ме­нее ве­сё­лые лю­ди. Су­дя по внеш­но­сти, кав­каз­цы. «Это па­риж­ские фо­то во­ен­ной по­ры мо­е­го де­душ­ки, – по­яс­ни­ла моя но­вая зна­ко­мая. – Он вы­жил толь­ко бла­го­да­ря Азна­ву­рам. Про­шу вас, пе­ре­дай­те это Шар­лю, он дол­жен обо всём пом­нить». Ока­зы­ва­ет­ся, в по­ру на­цист­ской ок­ку­па­ции Па­ри­жа Ми­ша Азна­ву­рян скры­вал от нем­цев сбе­жав­ших от гит­ле­ров­ских при­нуд­ра­бот со­вет­ских во­ен­но­плен­ных. Мне уда­лось пе­ре­дать ис­то­ри­че­ские сним­ки Ми­ше Азна­ву­ру, од­но­му из сы­но­вей Шар­ля, как раз быв­ше­му то­гда в Москве. Ми­ша, на­зван­ный так в честь ге­ро­и­че­ско­го де­да, по­клял­ся мне пе­ре­дать фо­то от­цу… Даль­ней­шее неиз­вест­но.

Лю­бо­пыт­но, что Азна­вур, бо­го­тво­ри­мый в Ар­ме­нии, все­гда на­зы­вал се­бя не ина­че, как «фран­цу­зом ар­мян­ско­го про­ис­хож­де­ния» и ни­ко­гда – про­сто «ар­мя­ни­ном». Да ар­мян­ский язык знал, мяг­ко го­во­ря, не очень, и пе­сен по-ар­мян­ски с эст­ра­ды не пел. «Так, за­учишь од­ну пес­ню по-ар­мян­ски, а по­том и по­коя от ар­мян не бу­дет: за­хо­тят, что­бы я пел по-ар­мян­ски… В до­ме у нас го­во­ри­ли по-рус­ски, но этот язык я то­же не вы­учил, – вспо­ми­нал Шарль. – Я по­чув­ство­вал се­бя ар­мя­ни­ном толь­ко по­сле зем­ле­тря­се­ния в Спи­та­ке. Это про­изо­шло в од­ну се­кун­ду, как мол­ния бы­ва­ет!» Он со­здал бла­го­тво­ри­тель­ную ор­га­ни­за­цию «Азна­вур для Ар­ме­нии» и на­пи­сал вме­сте со сво­им «ба­д­жа­на­хом» – му­жем его сест­ры Аи­ды – Жор­жем Гар­ва­рен­цем пес­ню «Для те­бя, Ар­ме­ния», мгно­вен­но став­шую пер­вым хи­том Фран­ции. Все день­ги от про­да­жи дис­ка по­шли в Ар­ме­нию.

Что ещё? Жизнь Шар­ля Азна­ву­ра, огром­ную, на­сы­щен­ную, ис­сле­до­ва­те­ли куль­ту­ры бу­дут изу­чать – я уве­рен – ещё мно­го де­ся­ти­ле­тий. Бу­дут рас­суж­дать, кем он преж­де все­го был. Луч­ше всех об этом уже ска­зал, на мой взгляд, био­граф пев­ца Ро­бер Белль­ре, ав­тор кни­ги «Жиз­ни и ле­ген­ды Шар­ля Азна­ву­ра»: «Ес­ли Эдит Пиаф яв­ля­лась пе­ви­цей меж­ду­на­род­но­го мас­шта­ба, то Шарль Азна­вур – пла­не­тар­но­го».

Да­же ко­гда дру­гие ис­пол­ни­те­ли по­ют пес­ни из ре­пер­ту­а­ра Азна­ву­ра, непре­мен­но слы­шишь его ин­то­на­цию. Ибо Азна­вур – па­мят­ник, выс­шая шко­ла.

Ес­ли Эдит Пиаф яв­ля­лась пе­ви­цей меж­ду­на­род­но­го мас­шта­ба, то Шарль Азна­вур – пла­не­тар­но­го

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.