ПРОБЛЕ­МА ИСЛАМ И ФЕ­МИ­НИЗМ

Что ду­ма­ют му­суль­мане — и, глав­ное, мусульманки — о пра­вах жен­щин? И со­че­та­ет­ся ли во­об­ще ФЕ­МИ­НИЗМ как идея с ИСЛАМОМ? При необ­хо­ди­мо­сти — ДА, СО­ЧЕ­ТА­ЕТ­СЯ. LʼOFFICIEL про­бу­ет объ­яс­нить, что упус­ка­ет из ви­ду ми­ро­вое фе­ми­ни­сти­че­ское со­об­ще­ство и что ду­ма­ют о

L'Officiel Russia - - Проект - Текст Ири­на Щер­ба­ко­ва

«Бе­лые фе­ми­нист­ки хо­тят со­рвать с те­бя хи­джаб и "осво­бо­дить", му­суль­мане твер­дят, что те­бе не ну­жен фе­ми­низм», — на­пи­са­ла у се­бя в твит­те­ре Ну­ру­лан Ша­хид, при­кре­пив груст­ный хэ­штэг #lifeofamuslimfeminist («жизнь мусульманки-фе­ми­нист­ки»). Жа­ло­ба Ша­хид, писательницы, по­этес­сы и ЛГБТ-ак­ти­вист­ки, в счи­тан­ные ча­сы со­бра­ла сот­ню ре­по­стов и еще боль­ше лай­ков. И все ее пре­тен­зии мож­но по­нять: что­бы бо­роть­ся за свои пра­ва в хи­джа­бе или бур­ке, требуется ку­да боль­ше сме­ло­сти и тер­пе­ния, чем для то­го же са­мо­го, но с непо­кры­той го­ло­вой. Пробле­ма тут не толь­ко в том, что кон­сер­ва­тив­ные му­суль­мане ду­ма­ют, буд­то бо­роть­ся жен­щине не нужно и да­же вред­но. Со­лид­ная часть фе­ми­нист­ско­го со­об­ще­ства на пол­ном се­рье­зе счи­та­ет: преж­де чем на­чи­нать та­кую борь­бу, де­вуш­ка долж­на сме­нить ве­ро­ис­по­ве­да­ние. Поп-фе­ми­низм — тот, ка­ким мы ви­дим его на об­лож­ках глян­ца, в книж­ках с со­ве­та­ми дам — ген­ди­рек­то­ров муль­ти­мил­ли­он­ных кор­по­ра­ций и в ре­клам­ных кам­па­ни­ях брен­дов, что спор­тив­ных, что люк­со­вых, — ори­ен­ти­ро­ван на пре­дель­но по­нят­ную ге­ро­и­ню. Бе­лую, как ми­ни­мум из сред­не­го клас­са, в иде­а­ле — с уни­вер­си­тет­ским об­ра­зо­ва­ни­ем, со­сре­до­то­чен­ную на ка­рье­ре, ле­вых (или хо­тя бы уме­рен­но-ле­вых) взглядов, да еще и ате­ист­ку. Осталь­ные — не под­хо­дят под опре­де­ле­ние «силь­ной». Их лич­ная борь­ба ин­те­ре­су­ет ме­диа и око­ло­фе­ми­нист­ское со­об­ще­ство ку­да мень­ше, чем раз­мыш­ле­ния опе­ра­ци­он­но­го ди­рек­то­ра Facebook Ше­рил Сэнд­берг о том, как сов­ме­щать се­мью, спорт­зал и слиш­ком рез­вое про­дви­же­ние по служ­бе. Круп­ные фе­ми­ни­сти­че­ские ак­ции ча­сто ис­клю­ча­ют са­му воз­мож­ность то­го, что­бы в них участ­во­ва­ли мусульманки: взять, к при­ме­ру, флеш­моб Free the Nipple, суть ко­то­ро­го — в сво­бо­де жен­щи­ны хо­дить то­плес (или слег­ка то­плес) там, где ей хо­чет­ся. Нет, в го­лой гру­ди ни­че­го ужас­но­го нет — в кон­це кон­цов, мод­но­му жур­на­лу L’OFFICIEL, пи­шу­ще­му в том чис­ле о кол­лек­ци­ях, ко­то­рые де­ла­ет Эн­то­ни Вак­ка­рел­ло для Saint Laurent, го­во­рить та­кое бы­ло бы стран­но. Пробле­ма — имен­но в по­да­че. «Как да­ле­ко ты зай­дешь ра­ди ра­вен­ства?» — спра­ши­ва­ют нас на сай­те кам­па­нии. Тем са­мым сра­зу от­ме­тая всех, кто это са­мое ра­вен­ство под­дер­жи­ва­ет, но об­на­жить­ся ра­ди него не мо­жет и не хо­чет по ре­ли­ги­оз­ным при­чи­нам. Хва­та­ет спе­ци­фи­че­ских мне­ний и во всех дис­кус­си­ях, ко­то­рые окру­жа­ют му­суль­ман­ку и ее пра­ва. К при­ме­ру, есть мне­ние, буд­то хи­джаб на го­ло­ве ав­то­ма­ти­че­ски зна­чит, что его хо­зяй­ка под­дер­жи­ва­ет экс­плу­а­та­цию и уни­же­ние жен­щин. «Пред­ставь­те се­бе, что кто-то вро­де ме­ня идет по ули­це, — так на­чи­на­ет свою речь на кон­фе­рен­ции TED Ясмин Аб­дель-Ма­жид. — Что вы в первую оче­редь по­ду­ма­е­те о та­кой жен­щине? По­ду­ма­е­те ли вы, что я мать, что я им­ми­грант­ка, что ме­ня угне­та­ют? По­ду­ма­е­те, что я кар­дио­лог, ад­во­кат или, мо­жет быть, по­ли­тик? Ко­гда вы раз­гля­ды­ва­е­те ме­ня с ног до го­ло­вы, ду­ма­е­те ли вы, как тя­же­ло мне жить? Или что это муж за­ста­вил ме­ня на­деть хи­джаб? Но я не бу­ду го­во­рить с ва­ми о хи­джа­бах. По­то­му что мусульманки — го­раз­до боль­ше, чем пла­ток, ко­то­рым они по­кры­ва­ют или не по­кры­ва­ют го­ло­ву». Аб­дель-Ма­жид, ос­но­ва­тель­ни­це бла­го­тво­ри­тель­ной ор­га­ни­за­ции Youth Without Borders, по­мо­га­ю­щей под­рост­кам и сту­ден­там (лю­бо­го цве­та ко­жи и ве­ро­ис­по­ве­да­ния), пла­ток опре­де­лен­но не мешает. Не мешает он и Бл­эр Има­ни, пра­во­за­щит­ни­це, ра­бо­та­ю­щей в Аме­ри­кан­ской фе­де­ра­ции по пла­ни­ро­ва­нию се­мьи (да, это они ста­вят на ме­сто сто­рон­ни­ков за­пре­та абор­тов) и ос­но­вав­шей ор­га­ни­за­цию Equality for Her. И ак­ти­вист­ке из Са­у­дов­ской Ара­вии Ма­нал Эль-Ша­риф, вы­сту­па­ю­щей за от­ме­ну за­пре­та жен­щи­нам во­дить ма­ши­ну в сво­ей стране. А еще — ес­ли это­го вам недо­ста­точ­но — за честные вы­бо­ры и осво­бож­де­ние им­ми­гран­ток из дол­го­вой тюрь­мы. Да, глу­по ду­мать, что мусульманки не под­вер­га­ют­ся дискриминации — но не ме­нее глу­по ду­мать, что ей не под­вер­га­ют­ся жен­щи­ны в об­щем и це­лом во всем ми­ре. И на­ко­нец: фе­ми­нист­ки, ста­ра­тель­но иг­но­ри­ру­ю­щие или не при­ни­ма­ю­щие все­рьез всех, кто не по­па­да­ет под сте­рео­тип нере­ли­ги­оз­ной «за­пад­ной» ка­рье­рист­ки, упус­ка­ют один прин­ци­пи­аль­ный мо­мент. Фе­ми­низм — про пра­во жен­щи­ны на вы­бор: ра­бо­тать в той об­ла­сти, где хо­чет, или не ра­бо­тать во­об­ще, иметь де­тей или про­жить жизнь «чайл­дф­ри», рас­ха­жи­вать то­плес или в па­ран­дже (мож­но и в кру­жев­ной, ко­то­рую недав­но вы­пу­сти­ли Dolce & Gabbana), а та­к­же ве­рить или не ве­рить во все, что ей за­бла­го­рас­су­дит­ся.

Фе­ми­низм — пра­во жен­щи­ны на вы­бор: ра­бо­тать там, где хо­чет, иметь де­тей или быть «чайл­дф­ри», рас­ха­жи­вать то­плес или в па­ран­дже. Мож­но и в кру­жев­ной Dolce & Gabbana

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.