Юрий Сто­я­нов: «Ме­ня уже срав­ни­ва­ют с нержа­вей­кой»

Этим ле­том Юрий Сто­я­нов от­ме­тил ше­сти­де­ся­ти­ле­тие. Пыш­ные празд­но­ва­ния на­ме­че­ны на осень, а по­ка по­пу­ляр­ный ак­тер рас­ска­зал «Мк-буль­ва­ру» о воз­расте, со­вре­мен­ных ка­стин­гах, ма­те в устах жен­щи­ны и сво­ем воз­расте.

MK-Bulvar - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

— Нач­нем с круг­лой да­ты. Ска­жи­те, что та­кое воз­раст?

— Воз­раст очень тя­же­ло по­чув­ство­вать и осо­знать. Но раз­ве что ко­гда слу­чай­но уви­дишь свою од­но­класс­ни­цу.

(Сме­ет­ся.) — Че­ло­век внут­ри се­бя не осо­зна­ет, ко­гда ему ис­пол­ня­ет­ся 40, 50, 60?

— Аб­со­лют­но! Это мо­жет быть та­кая страш­ная тай­на о че­ло­ве­ке, что воз­раст ему са­мо­му непо­ня­тен, он по­ня­тен окру­жа­ю­щим. Воз­мож­но, воз­ни­ка­ют ка­кие-то фи­зи­че­ские огра­ни­че­ния — сколь­ко ты мо­жешь про­бе­жать, сколь­ко мо­жешь по­иг­рать в футбол по вре­ме­ни. Но внут­ри сво­ей обо­лоч­ки че­ло­век смот­рит на мир так же, как он смот­рел трид­цать лет на­зад. Это прав­да! Но воз­раст нуж­но на­учить­ся ощу­щать. Ина­че мож­но стать неле­пым, смеш­ным, тра­ги­ко­мич­ным. — Как от­ме­ча­ли, ко­го при­гла­ша­ли, где празд­но­ва­ли?

— У ме­ня от­ме­ча­ние бу­дет в ок­тяб­ре. Ни­ко­го ле­том нет. Бес­смыс­лен­но устра­и­вать ка­ки­е­то бан­ке­ты. Есте­ствен­но, по-се­мей­но­му мы от­празд­но­ва­ли. Бы­ли за гра­ни­цей, от­ды­ха­ли в Гре­ции, ну и вкус­но от­ме­ти­ли в ко­ли­че­стве ше­сти че­ло­век. (Улы­ба­ет­ся.) А хо­чет­ся уже с дру­зья­ми со все­ми. Вот это бу­дет в ок­тяб­ре.

— Про­шло пять лет, как ушел ваш парт­нер по «Го­род­ку» Илья Олей­ни­ков. Боль утра­ты утих­ла или нет? — Ох. Без­услов­но, боль утих­ла, а утра­та невос­пол­ни­ма.

— О чем вы ду­ма­ли в пер­вые дни, ко­гда его не ста­ло?

— В ак­тер­ской про­фес­сии есть та­кое по­ня­тие, как оцен­ка. Это то, как ты вос­при­ни­ма­ешь со­бы­тия. Ты зна­ешь, это бы­ла очень про­лон­ги­ро­ван­ная, очень длин­ная оцен­ка. Я пом­ню, что нуж­но бы­ло что-то де­лать. Да­же ка­кие-то бес­смыс­лен­ные де­ла. Бы­ло ощу­ще­ние, что нуж­но ра­бо­тать, что­бы не воз­ник­ло ощу­ще­ния пре­рван­но­сти жиз­ни. Но это все бы­ло ил­лю­зор­но. Это бы­ла ме­ха­ни­че­ская попытка за­нять се­бя чем-то. Не бо­лее то­го. Но сла­ва бо­гу, что я не про­пал в ре­зуль­та­те.

Зна­ешь, я вот сей­час ду­маю о са­мом глав­ном ито­ге в мо­их от­но­ше­ни­ях с Ильей, ко­то­рый, мо­жет быть, в том и со­сто­ит, что имен­но он на­учил ме­ня, как не про­пасть, не по­те­рять­ся. В этом очень боль­шой смысл на­ших вза­и­мо­от­но­ше­ний. Та­кой вы­вод мож­но сде­лать. Ведь до встре­чи с ним я был, как бы это ска­зать, слег­ка раз­бол­тан­ным, что ли.

(Сме­ет­ся.) Я ни­ко­гда не ду­мал о зав­траш­нем дне. Ме­ня ин­те­ре­со­ва­ло толь­ко се­го­дня. Я жил слег­ка рас­хля­бан­но, был очень неуве­рен­ным в се­бе че­ло­ве­ком, не умел, но это и по сей день, про­сить сло­ва. Этот гла­гол не из мо­е­го оби­хо­да. Но это ощу­ще­ние, что мы че­го-то сто­им и каж­дый в от­дель­но­сти то­же — толь­ко ре­зуль­тат на­шей друж­бы. Без­услов­но. И что про­пасть — это са­мое глу­пое и бес­смыс­лен­ное, что мож­но сде­лать. — Что для вас парт­нер се­го­дня?

— Я бы спро­сил так: что та­кое парт­не­ры? Я не ищу по­сто­ян­но­го парт­не­ра. Эта мысль от­сут­ству­ет. И необ­хо­ди­мость в этом от­сут­ству­ет. А что та­кое для ме­ня парт­нер во­об­ще? Без парт­не­ра ты ни­кто! В лю­бом жан­ре. По-

то­му что чем луч­ше иг­ра­ет парт­нер, тем луч­ше иг­ра­ешь ты. Чем силь­нее парт­нер, тем силь­нее ты. Хо­ро­ший парт­нер при­под­ни­ма­ет те­бя. По­это­му лю­ди, во­ю­ю­щие с парт­не­ром в кад­ре, за­ви­ду­ю­щие ему, безум­но про­иг­ры­ва­ют. Есть та­кие ар­ти­сты, ко­то­рые, при­хо­дя на пло­щад­ку, долж­ны обя­за­тель­но за­ря­дить­ся от­ри­ца­тель­ны­ми эмо­ци­я­ми. Есть ар­ти­сты, ко­то­рые долж­ны обя­за­тель­но уни­зить парт­не­ра, что­бы на этом фоне как-то по­гар­це­вать. Но это не мой путь.

— Вы мно­го сни­ма­е­тесь. Недав­но за­кон­чи­лись съем­ки се­ри­а­ла «Не­уло­ви­мые» для НТВ. Что по­нра­ви­лось, чем при­влек­ла роль?

— Я сни­мал­ся, чест­но де­лая свое де­ло. Сыг­рал на­чаль­ни­ка Одес­ско­го уго­лов­но­го ро­зыс­ка кон­ца пя­ти­де­ся­тых го­дов. Се­го­дня на озву­ча­нии по­смот­рел боль­шие кус­ки и уди­вил­ся — я уви­дел, что сыг­рал од­ну из луч­ших сво­их ро­лей. — О как!

— Да, прав­ду го­во­рю! Я ред­ко сам се­бе нрав­люсь, но тут я се­бе очень по­нра­вил­ся. (Сме­ет­ся.) На­сто­я­щий одес­сит. Клас­си­че­ский.

— Знаю, что вам так­же по­нра­ви­лось ра­бо­тать над ро­лью в филь­ме «12» Ни­ки­ты Ми­хал­ко­ва…

—А я во­об­ще не сни­ма­юсь в филь­мах, в ко­то­рых мне не нра­вит­ся ра­бо­тать над ро­лью. Я бы да­же так ска­зал: ста­ра­юсь! Не все­гда по­лу­ча­ет­ся, но ста­ра­юсь. — В та­ком слу­чае, ка­кие филь­мы вам не по нут­ру?

— Ну, есть, на­при­мер, од­на кар­ти­на, это по­ка от­вет не на ваш во­прос, ко­то­рую мне ужас­но жал­ко, что ее прак­ти­че­ски ни­кто не ви­дел. Ее снял ре­жис­сер Кон­стан­тин Ху­дя­ков. По мо­ти­вам Го­го­ля. Фильм на­зы­вал­ся «Ма­ре­во». Я иг­рал Ива­на Ни­ки­фо­ро­ви­ча. Там у ме­ня та­кая класс­ная ра­бо­та! Ни­где не по­ка­зы­ва­ли. Где-то что-то гу­ля­ет толь­ко по Ин­тер­не­ту. Так обид­но! Та­кая роль рос­кош­ная. Мне да­же Олег Ба­си­ла­шви­ли по­зво­нил в ка­кой-то день и вос­клик­нул: «Юр­ка, как ты сыг­рал кле­во!» А он ред­ко зво­нит по та­ким по­во­дам.

А вот о том, что мне со­всем не по нут­ру… Что-то со­всем от­кро­вен­но уве­се­ли­тель­ное. Где ты хоть лоп­ни, но рас­сме­ши. Я люб­лю сме­шить все-та­ки ка­ким-то дру­гим спо­со­бом, не по при­нуж­де­нию к празд­ни­ку. Вот я про­сто на­мек­нул, что имею в ви­ду вся­кие но­во­год­ние «огонь­ки» и все осталь­ное.

— В «Го­род­ке» у вас бы­ло мно­го жен­ских об­ра­зов. В ки­но и се­ри­а­лах ре­жис­се­ры пы­та­ют­ся ис­поль­зо­вать по­доб­ные ва­ши пе­ре­во­пло­ще­ния? — Нет, ни ра­зу.

— И не пред­ла­га­ли?

— Сей­час еще раз вспом­ню. Нет, ни ра­зу. Ну и пра­виль­но де­ла­ют. Я бы и не со­гла­сил­ся. — Вам не хва­та­ет се­го­дня этих раз­но­пла­но­вых ро­лей?

— Ты сам дол­жен ее, раз­но­пла­но­вость, пред­ла­гать, ска­жем так. Не знаю ре­жис­се­ра, ко­то­ро­му мож­но бы­ло бы что-то очень ин­те­рес­ное пред­ло­жить, и он бы от­ка­зал­ся. Хо­тя ре­жис­се­ры, ко­то­рые ме­ня сни­ма­ют, они зна­ют, на что идут. А те, кто ме­ня не сни­ма­ет, те ме­ня не сни­ма­ют, по­то­му что не хо­тят бо­роть­ся с инер­ци­ей вос­при­я­тия ме­ня зри­те­лем.

(Улы­ба­ет­ся.) По­это­му на­чи­на­ют­ся ки­но­про­бы, раз­го­во­ры, де­с­кать, да­вай­те посмот­рим. Ти­па эк­за­ме­ны по­сда­вай­те, а мы тут по­си­дим, посмот­рим. — Вы же, я знаю, не лю­би­те ки­но­про­бы?

— Я се­бе дал сло­во не участ­во­вать бо­лее в этом. Все! Сей­час я, ду­рак, по­след­ний раз по­шел на по­во­ду у при­я­те­ля. Уго­во­рил ме­ня. Мне по­ка­за­лись пра­виль­ны­ми его ар­гу­мен­ты. Он ска­зал: «По­ни­ма­ешь, Юра, это мо­ло­дые про­дю­се­ры, им по со­рок лет. Им бы­ло по два­дцать, ко­гда они смот­ре­ли про­грам­му «Го­ро­док», и пом­нят, что в ней ты уже то­гда был немо­ло­дой. У них эле­мен­тар­ный ин­те­рес — они хо­тят по­нять, как ты се­го­дня вы­гля­дишь?» Я го­во­рю: «Пе­ре­дай, что вы­гля­жу я хо­ро­шо!» В сво­ей пи­лот­ной но­вой про­грам­ме, ко­то­рую снял, я очень скеп­ти­че­ски и стро­го от­с­мат­ри­вал се­бя и раз­ни­цу меж­ду тем, что бы­ло пять лет на­зад, ко­гда «Го­ро­док» за­кон­чил­ся. И ни­ка­кой раз­ни­цы не уви­дел. Ни я в кад­ре, ни опе­ра­тор, ни мой гри­мер. Ни­ка­ких до­пол­ни­тель­ных средств, гри­ма нам не по­на­до­би­лось. Так вот, про про­бы. По­том ока­за­лось, что вме­сте со мной про­бо­ва­лись еще че­ты­ре ар­ти­ста. Ну что это та­кое?

Ну как это еще че­ты­ре? Это зна­чит, что от­сут­ству­ет пол­ное по­ни­ма­ние то­го, че­го они хо­тят от этой ро­ли. Для ме­ня это про­яв­ле­ние бес­по­мощ­но­сти. По­то­му что рас­пре­де­ле­ние ро­лей — это уже кон­цеп­ция то­го, ка­ким ты ви­дишь фильм. А ес­ли ты на каж­дую воз­раст­ную роль вы­зы­ва­ешь че­ты­рех раз­ных ар­ти­стов, зна­чит, у те­бя в го­ло­ве пу­сто! И ты ждешь чу­да с не­ба. Вот и все. Это про­дю­сер­ская сла­бость, с мо­ей точ­ки зре­ния. И непод­го­тов­лен­ность. Я готов про­бо­вать­ся сут­ка­ми, ко­гда нуж­но про­бо­вать роль, ис­кать пер­со­наж, а не быть де­воч­кой на по­ди­у­ме, ко­то­рую рас­смат­ри­ва­ют в кад­ре. Там я готов с

ре­жис­се­ром ра­бо­тать се­го­дня, зав­тра, по­сле­зав­тра, здесь — нет. Мы ищем роль или хо­тим по­нра­вить­ся со­ро­ка­лет­не­му про­дю­се­ру? Это не мой путь. Все, я за­вя­зы­ваю с эти­ми про­ба­ми. До­сви­дос!

— Дав­ным-дав­но из­вест­ный ре­жис­сер Авер­бах ска­зал про вас: «Хо­ро­ший ар­тист, но с неопре­де­лен­ной внеш­но­стью». Как вы вос­при­ня­ли его сло­ва?

— Луч­ше ска­зать, как я вос­при­нял их по­след­ствия. (Сме­ет­ся.) По­след­ствия бы­ли очень за­тяж­ны­ми. И тя­же­лы­ми для ме­ня. Зна­ешь, это ведь ска­зал боль­шой ре­жис­сер, это ска­зал вы­да­ю­щий­ся ре­жис­сер, это ска­зал гран­ди­оз­ный ре­жис­сер. Но я мо­ло­дец, по­то­му что с ним не со­гла­сил­ся. (Сме­ет­ся.) Я, на­о­бо­рот, к нему при­слу­шал­ся. И сде­лал вы­во­ды. То, что ка­за­лось сла­бо­стью с точ­ки зре­ния ки­но, я пре­вра­тил в свою силь­ную сто­ро­ну. С «неопре­де­лен­ной», зна­чит, я мо­гу иг­рать мно­го раз­ных лю­дей. Вот и все.

— По­пу­ляр­ность при­шла к вам в зре­лом воз­расте. Мож­но ли ска­зать, что вы зна­е­те ей це­ну?

— О да! Це­на ей при­бли­зи­тель­но 17–18 лет не без­дей­ствия, а про­стоя. Пол­ной невос­тре­бо­ван­но­сти. От­ча­я­ния. И боль­шой на­деж­ды все-та­ки при всем при этом. Вот це­на ей. Я че­ло­век боль­шо­го тру­да. Я все­гда очень мно­го ра­бо­тал. — Се­мья по­мо­га­ет в твор­че­стве?

— Я бо­юсь се­мьи, ко­то­рая по­мо­га­ет имен­но в твор­че­стве. (Сме

ет­ся.) Я знаю этих жен-со­рат­ниц, ко­то­рые по­сто­ян­но го­во­рят му­жу-ак­те­ру: «Ты ге-ни-аль-но сыг­рал се­го­дня!» Я не бу­ду на­зы­вать име­на. У ме­ня в се­мье аб­со­лют­но от­сут­ству­ет не про­сто культ, а да­же ка­кой-то на­мек на это. Но это се­мья, где те­бя лю­бят, где те­бя по­ни­ма­ют и где те­бя под­дер­жи­ва­ют. И в ко­то­рой при­сут­ству­ет очень мно­го юмо­ра и са­мо­иро­нии — это спа­са­ет. Что еще нуж­но? — Бли­же се­мьи для вас ни­ко­го нет, или все же есть дру­зья?

— Ин­те­рес­ный во­прос. Нель­зя де­лить мир на дру­зей и на се­мью. И нель­зя взве­ши­вать, кто до­ро­же — дру­зья или се­мья. По­че­му? Раз­ве это та­кое про­ти­во­по­став­ле­ние — или дру­зья, или се­мья? Нет! Это не так! Ко­неч­но же, у ме­ня есть дру­зья, но их немно­го. И они не­обя­за­тель­но ар­ти­сты. — У вас мно­го де­тей…

— Как мно­го? Да не так уж и мно­го, бы­ва­ет боль­ше.

(Сме­ет­ся.) — Вы за­бот­ли­вый па­па?

— Я не счи­таю се­бя иде­аль­ным па­пой. Де­тям мо­им вид­нее. Я де­лаю все, что в мо­их си­лах. Но так, что­бы я пря­мо лез в ду­шу бес­ко­неч­но и участ­во­вал с вы­бо­ром в судь­бе, нет. Они рас­тут сво­бод­ны­ми людь­ми, ко­то­рые са­ми вы­би­ра­ют свой путь. Мое де­ло по­мо­гать. И мое де­ло лю­бить их. Все! — А что ра­ду­ет в де­тях?

— Ра­ду­ет то, что по­ка ни­кто из них не стал ар­ти­стом.

(Хо­хо­чет.) — Ак­тер­ство под за­пре­том?

— Ой, слу­шай, у ме­ня во­об­ще нет ни­ка­ких за­пре­тов. Ни­кто и ни­ко­гда не го­во­рил де­тям, что нель­зя пить, вред­но ку­рить. Но как-то ни­кто не пьет, не ку­рит. И все по­ря­доч­ны­ми людь­ми вы­рос­ли, очень при­лич­ны­ми. И что ме­ня очень ра­ду­ет, скром­ны­ми. И с бы­то­вы­ми лич­ны­ми по­треб­но­стя­ми то­же все очень скром­но и уме­рен­но. И все де­воч­ки со­вест­ли­вые. Что очень важ­но. Так что ни­ка­ких за­пре­тов нет. Есть при­мер тя­же­лой ра­бо­ты. Вот он су­ще­ству­ет. Ты же по­ни­ма­ешь: вос­пи­ты­вай, не вос­пи­ты­вай — де­ти все рав­но бу­дут по­хо­жи на вас. По­это­му за­ни­май­ся со­бой. И все. Та­ки­ми и де­ти по­лу­чат­ся.

— Где-то чи­тал, что по­че­му-то ма­тер­ные вы­ра­же­ния вы не счи­та­е­те ру­га­нью, а про­сто встав­ка­ми в раз­го­во­ре? — Нет, неправ­да, я так не го­во­рил. Ни­ко­гда. Это ненор­маль­но и от­вра­ти­тель­но. Осо­бен­но мат в устах жен­щи­ны. При­рав­ни­ваю это к за­паш­ку порт­веш­ка или че­го-ни­будь еще эда­ко­го из жен­ских уст. Нет, я го­во­рил, что, к со­жа­ле­нию, ино­гда я ма­том не ру­га­юсь, а им раз­го­ва­ри­ваю, но это бы­ва­ет в ост­рые ра­бо­чие мо­мен­ты. (Сме­ет­ся.) И мне ка­жет­ся, что я это де­лаю кра­си­во. Ино­гда за­тей­ли­во.

— Бы­ту­ет мне­ние, ес­ли ак­тер шу­тит на экране, то он и до­ма та­кой же. Ка­кой вы в се­мей­ном кру­гу?

— Нор­маль­ный. В пре­де­лах нор­мы. Я шу­чу то­гда, ко­гда мне хо­чет­ся по­шу­тить. То­гда, ко­гда мне смеш­но. Я не шу­чу по­сто­ян­но, это не фор­мат мо­ей жиз­ни. Это опре­де­лен­ный спо­соб ду­мать, от­но­сить­ся к ми­ру, к жиз­ни, к окру­жа­ю­щим. Он вы­ра­жа­ет те­бя в ка­ких-то па­ра­док­саль­ных ве­щах, ко­то­рые за­став­ля­ют лю­дей сме­ять­ся. Это моя про­фес­сия и спо­соб ду­мать, но это не зна­чит то, что я шу­чу по­сто­ян­но. Что ты, бо­же из­ба­ви! — Что вам да­ло по­чет­ное зва­ние на­род­но­го ар­ти­ста РФ?

— Не ду­мал ни­ко­гда об этом. Чест­ное сло­во. Вот ты ме­ня спро­сил, а у ме­ня нет от­ве­та. Пом­ню, при­ят­но бы­ло в этот мо­мент. А! Все-та­ки ска­жу, что мне это да­ло — го­во­рят, по­хо­ро­нят за счет го­су­дар­ства. (Хо­хо­чет.) — Ска­жи­те чест­но, вас не утом­ля­ет на­род­ная лю­бовь? Ко­гда узна­ют на ули­це, про­сят ав­то­гра­фы или снять­ся вме­сте?

— Это хо­ро­шее сло­во «на­род­ная лю­бовь», она не мо­жет уто­мить. А еще луч­ше — «на­род­ное ува­же­ние». Лю­бовь к нам с Ильей ни­ко­гда не но­си­ла ка­ко­го-то ис­те­ри­че­ско­го ха­рак­те­ра. Как к звез­дам шоу-биз­не­са. Это бы­ло все­гда доб­рое от­но­ше­ние зри­те­ля к нам как к со­се­ду, как к че­ло­ве­ку, ко­то­рый жи­вет в те­ле­ви­зи­он­ном ящи­ке, ко­то­рый все­гда ря­дом с то­бой. По­это­му оно, от­но­ше­ние, не бы­ло ни­ко­гда вос­тор­жен­но-ис­те­рич­ным, оно бы­ло все­гда доб­рым. Это не мо­жет уто­мить. По­че­му? Это часть про­фес­сии, это то, к че­му ты стре­мил­ся мно­го-мно­го лет на­зад. И что ж те­перь, бе­жать от это­го? Го­во­рить, как я утом­лен? Ерун­да все это! Вот се­го­дня смеш­ной слу­чай про­изо­шел. Иду я по ули­це, под­хо­дит па­рень, да­ге­ста­нец, и го­во­рит: «Мож­но с ва­ми сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся?» — «Да, по­жа­луй­ста!» Он сел­фи на­вел, я ви­жу в экране, что у ме­ня с го­ло­вой что-то не так, вы­гля­жу пло­хо, ду­маю, дай-ка я при­че­шусь. При­че­сал­ся, а он го­во­рит: «Вы нержа­вей­ка! Все­гда вы­гля­ди­те оди­на­ко­во хо­ро­шо!» Мне это очень по­нра­ви­лось. По­ка это са­мый боль­шой ком­пли­мент, ко­то­рый я услы­шал накануне, в день и по­сле сво­е­го ше­сти­де­ся­ти­ле­тия.

«Го­ро­док» со Сто­я­но­вым и Олей­ни­ко­вым стал клас­си­кой рос­сий­ско­го те­ле­ви­де­ния. Пе­ре­во­пло­ще­ния ве­ду­щих — на­сто­я­щие ак­тер­ские по­бе­ды.

В но­вом се­ри­а­ле «Не­уло­ви­мые» Юрий Ни­ко­ла­е­вич сыг­рал на­чаль­ни­ка Одес­ско­го уго­лов­но­го ро­зыс­ка кон­ца пя­ти­де­ся­тых го­дов.

Вме­сте с тре­тьей су­пру­гой Еле­ной ак­тер и те­ле­ве­ду­щий на­ко­нец об­рел се­мей­ное сча­стье.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.