ДУ­ША НА­СЕ­ЛЕ­НИЯ

Ан­ге­ли­на ВОВК: «У ме­ня де­тей сво­их нет, но ко­гда я уле­чу на небе­са, все рав­но бу­дет на зем­ле Ан­ге­ли­на Вовк»

Moskovski Komsomolets - - ЮБИЛЕЙ - Алек­сандр МЕЛЬМАН.

«Ля­гу­шек я очень люб­лю, но толь­ко ко­гда они ква­ка­ют под ок­ном» «Ду­шев­ность бы­ла в со­вет­ской стране, а сей­час — шоу-биз­нес»

— Ан­ге­лин, ну на­ко­нец-то, а то ни­как не мог пой­мать вас. Что вам до­ма-то не си­дит­ся?

— А что до­ма-то де­лать: си­деть в че­ты­рех сте­нах, смот­реть те­ле­ви­зор? Ка­кой ка­нал, под­ска­жи­те?

— Ну, хо­тя бы ка­нал «Культура».

— Как че­ло­век, ко­то­рый стре­мит­ся к куль­ту­ре, мо­гу вам ска­зать, что ка­нал «Культура» бы­ва­ет че­рес­чур кон­сер­ва­тив­ным, что ли.

— Со­гла­сен, но ес­ли вы та­кая про­дви­ну­тая, в чем то­гда ва­ша про­дви­ну­тость со­сто­ит?

— Я про­дви­ну­тая? Я не про­дви­ну­тая, я за­дви­ну­тая. По­ни­ма­е­те, по­ка есть на ме­ня спрос, по­ка есть на ме­ня пред­ло­же­ние, до тех пор я не бу­ду си­деть до­ма. Да­же то­гда, ко­гда все от ме­ня от­вер­нут­ся, все те­ле­ка­на­лы, все жур­на­ли­сты, все за­бу­дут про мое су­ще­ство­ва­ние, я и то­гда не бу­ду си­деть до­ма. Я со­бе­ру ма­лень­кий че­мо­дан­чик и уеду в го­ры к мо­рю. Про­жи­ву там столь­ко, сколь­ко Гос­подь Бог мне даст.

— Пре­крас­но! Вы са­ми ска­за­ли о те­ле­ви­зо­ре, а это нас сбли­жа­ет. Пом­ню, вы участ­во­ва­ли в про­грам­ме «Тан­цы со звез­да­ми», тан­це­ва­ли. Ну и ка­кие ощу­ще­ния?

— Не за­бы­вай­те, что у ме­ня ак­тер­ское об­ра­зо­ва­ние, я все-та­ки за­кон­чи­ла ГИТИС, и у нас там то­же бы­ли фа­куль­та­тив­ные за­ня­тия тан­цем. Ну а тан­це­вать, го­во­рят, по­лез­но в лю­бом воз­расте, осо­бен­но в мо­ем. Че­ло­век ста­но­вит­ся от это­го мо­ло­же, и все бо­лез­ни от­сту­па­ют. У ме­ня сей­час нет вре­ме­ни, по­сколь­ку я бы­ла за­ня­та под­го­тов­кой к юби­лею, но как толь­ко он за­кон­чит­ся, я обя­за­тель­но возь­му се­бе тре­не­ра, бу­ду тре­ни­ро­вать­ся и бу­ду тан­це­вать. (По­ет.) «Я тан­це-ва-а-а-ать хо­чу!»

— Но вы еще ве­ли про­грам­му «Доб­ро­го здо­ро­вьи­ца!» с Ген­на­ди­ем Ма­ла­хо­вым, есть та­кой че­ло­век. Пря­мо спро­шу: не со­шли с ума от то­го, что он пред­ла­гал в ви­де ле­че­ния?

— Так ни­ка­кой кра­мо­лы он и не пред­ла­гал. Я са­ма люб­лю эти на­род­ные ре­цеп­ты. По­ни­маю, что они не все­гда ра­бо­та­ют, что ино­гда лю­ди их при­ду­мы­ва­ют, и все это не про­ве­ре­но, но я то­же к это­му тя­го­тею! На­вер­ное, я где-то с Ген­на­ди­ем Пет­ро­ви­чем в этом по­хо­жа. А ка­ких-то та­ких ме­то­дов ко­щун­ствен­ных или шо­ки­ру­ю­щих от Ген­на­дия Пет­ро­ви­ча я не знаю. Не сам он да­вал эти со­ве­ты, со­ве­ты да­ва­ли при­гла­шен­ные спе­ци­а­ли­сты из раз­ных об­ла­стей, и каж­дый, ко­неч­но, изощ­рял­ся по-сво­е­му. Во вся­ком слу­чае, это ин­те­рес­но бы­ло смот­реть, а у зри­те­ля есть воз­мож­ность что-то вы­брать. За­хо­чет он по­экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать на се­бе — по­жа­луй­ста, экс­пе­ри­мен­ти­руй; не за­хо­чет — не смот­ри. Но Ген­на­дия Пет­ро­ви­ча на­род по всей стране очень лю­бит. Мы с ним бы­ли в Одес­се, ко­гда все еще бы­ло мир­но и спо­кой­но, и я вам долж­на ска­зать, что невоз­мож­но бы­ло прой­ти — все кри­ча­ли: «Ко­гда вы по­яви­тесь вновь на экране?!» Моя по­друж­ка мне го­во­ри­ла, что ко­гда на­чи­на­лась на­ша про­грам­ма, все ла­воч­ки во­круг пу­сте­ли пе­ред ок­на­ми, по­то­му что жен­щи­ны опре­де­лен­но­го неж­но­го воз­рас­та убе­га­ли к те­ле­ви­зо­ру. Мы раз­вле­ка­ли и да­ва­ли, мо­жет быть, ка­кие-то по­лез­ные со­ве­ты, ведь у мно­гих есть бо­лез­ни неиз­ле­чи­мые, а ино­гда и не очень слож­ные, но нет де­нег на их ле­че­ние. Вы зна­е­те, в на­ше вре­мя за все при­хо­дит­ся пла­тить, к со­жа­ле­нию.

— Про­сти­те за ин­тим­ный во­прос, но вы са­ми не ле­чи­лись по ме­то­ду Ма­ла­хо­ва: не кла­ли на жи­вот ля­гуш­ку, не пи­ли, из­ви­ни­те, мо­чу?

— Ко­неч­но, есть та­кие ве­щи, ко­то­рые я бы не смогла сде­лать. На­при­мер, вы­пить ста­кан утрен­ней мо­чи за здо­ро­вье всех лю­дей на зем­ле. Нет, это не для ме­ня! А ля­гу­шек я очень люб­лю, но толь­ко ко­гда они ква­ка­ют под ок­ном. Мне очень нра­вит­ся, как они по­ют, осо­бен­но по весне, ме­ня это не раз­дра­жа­ет, на­обо­рот, успо­ка­и­ва­ет. Так­же мне нра­вит­ся, как кар­ка­ют во­ро­ны. Прав­да, ко­гда они тре­вож­но кар­ка­ют, мне их жаль, я ду­маю: они го­лод­ные, на­вер­ное, на­до их по­кор­мить…

— Вам не ка­жет­ся, что Ген­на­дий Ма­ла­хов сво­ей нестан­дарт­но­стью чем-то на­по­ми­на­ет На­та­лью По­клон­скую?

— Лю­ди и долж­ны от­ли­чать­ся друг от дру­га. Ес­ли бы мы бы­ли все оди­на­ко­вые, то бы­ло бы неин­те­рес­но. Ну, пусть бу­дут раз­ные. Пусть бу­дут По­клон­ские, Ма­ла­хо­вы, Вовк, Мель­ма­ны, пусть все бу­дут, у всех же своя есть изю­мин­ка.

— А как ва­ше мор­же­ва­ние по­жи­ва­ет — вы же до сих пор, на­вер­ное, не пе­ре­ста­ли им увле­кать­ся?

— Ну что ска­зать… Этот год был у ме­ня не очень при­ят­ный… из-за су­ста­вов, по­это­му я немнож­ко сба­ви­ла тем­пы. В ван­ной я, ко­неч­но, об­ли­ва­юсь хо­лод­ной во­дой, но в про­рубь по­ка не хо­ди­ла. На­вер­ное, все­му свое вре­мя. Я пом­ню, как Ва­ля Тол­ку­но­ва, цар­ство ей небес­ное, ко­гда узна­ла, что я пла­ваю в про­ру­би, ска­за­ла: «Ли­ноч­ка, я те­бя умо­ляю, не де­лай это­го, у те­бя бу­дут ко­сточ­ки под ста­рость бо­леть». Ну вот, ко­сточ­ки на­ча­ли бо­леть… Не знаю, это слу­чай­ность вре­мен­ная или, мо­жет быть, дей­стви­тель­но удар судь­бы в дверь: тук-тук, оста­но­ви­тесь, де­вуш­ка, за­гля­ни­те в пас­порт…

— Нет, в пас­порт не бу­дем да­же смот­реть, по­то­му что я раз­го­ва­ри­ваю сей­час с очень мо­ло­дой жен­щи­ной.

— Ну, спа­си­бо, Са­шень­ка, спа­си­бо. Вы мой сы­но­чек очень доб­рый, я же то­же вам сказ­ки в дет­стве чи­та­ла…

— Я знаю, что у вас крест­ник, а его доч­ки — они как ва­ши внуч­ки.

— Да, это де­ти мо­е­го крест­ни­ка, сы­на мо­е­го род­но­го бра­та. По­это­му они — мои внуч­ки, пре­лест­ные де­воч­ки, учат­ся, рас­тут.

— Так стар­шую на­зва­ли в честь вас!

— Да, Ан­ге­ли­ной. Я им ска­за­ла: бе­ри­те мою фа­ми­лию — пусть Ан­ге­ли­на Вовк жи­вет даль­ше.

— Она еще не взя­ла?

— Нет, по­че­му, взя­ла, она Ан­ге­ли­на Вовк. Так что у ме­ня де­тей сво­их нет, но ко­гда я уле­чу на небе­са, вот то­гда все рав­но бу­дет на зем­ле Ан­ге­ли­на Вовк.

«И что вы ду­ма­е­те: я ста­ла па­дать в об­мо­рок»

— Да­вай­те вс­пом­ним со­всем недав­нее про­шлое. Вы же ма­не­кен­щи­цей ра­бо­та­ли неко­то­рое вре­мя?

— Отец Фи­лип­па Киркорова (он учил­ся вме­сте со мной в ин­сти­ту­те на опер­ной ре­жис­су­ре, ему то­гда бы­ло где-то за трид­цать, а мне — во­сем­на­дцать) со­всем недав­но мне ска­зал: «Ан­ге­ли­на, я ду­мал то­гда, что ты смер­тель­но боль­на, та­кая ты бы­ла ху­дая». Да, я бы­ла ху­день­кая. Ну, мож­но ска­зать так, а мож­но ска­зать — строй­ная. Ведь обыч­но в ма­не­кен­щи­цы бе­рут строй­ных де­ву­шек. Вот ме­ня и взя­ли. Так что я на Куз­нец­ком Мо­сту в До­ме мо­ды ка­кое-то вре­мя под­ра­ба­ты­ва­ла ма­не­кен­щи­цей. Все-та­ки то­гда учи­лась, и на­до бы­ло к сти­пен­дии ка­кие-то де­неж­ки за­ра­бо­тать! Там очень дол­го шли при­мер­ки в ма­лень­кой тес­ной при­ме­роч­ной, во­круг зер­ка­ла, а я же не ела ни­че­го, бы­ла го­лод­ная с утра и до но­чи, в то вре­мя пи­та­лась сол­неч­ной энер­ги­ей. И что вы ду­ма­е­те: я ста­ла па­дать в об­мо­рок. Один раз упа­ла, вто­рой, тре­тий… И мне ска­за­ли: «Де­точ­ка, спа­си­бо. Ну, не мо­жем мы те­бя боль­ше дер­жать, ты же не вы­дер­жи­ва­ешь это­го».

— А ко­гда у вас уже бы­ла та­кая из­вест­ность, по­пу­ляр­ность — го­во­рят, что вы да­же без про­пус­ка за­хо­ди­ли в Мос­со­вет и на ма­шине в Кремль въез­жа­ли.

— Это бы­ли ре­во­лю­ци­он­ные вре­ме­на. Ес­ли сей­час вы пой­де­те в Мос­со­вет, то ни за что не вой­де­те, а ко­гда на­ча­лась пе­ре­строй­ка, Мос­со­вет на­по­ми­нал Смоль­ный из филь­мов про Ле­ни­на. Помни­те, как там лю­ди хо­дят ту­да-сю­да, шар­ка­ют но­га­ми, ку­рят… Труд­но се­бе пред­ста­вить, но в Мос­со­ве­те не бы­ло ков­ров, лю­ди при­хо­ди­ли, и ни­кто не спра­ши­вал, ку­да и за­чем они идут. То есть власть бы­ла до­ступ­на на­ро­ду. И, ко­неч­но, Кремль. В Крем­ле бы­ла про­грам­ма, и я про­ез­жа­ла ту­да на сво­ем го­лу­бень­ком «Фолькс­ва­гене». Нет, про­пуск у ме­ня был, ко­неч­но.

— Да, бы­ли вре­ме­на… Да­вай­те о « Спо­кой­ной но­чи, ма­лы­ши!» — мы же все ва­ши де­ти. А кто был ва­шим луч­шим друж­ком по эфи­ру: Сте­паш­ка, Хрю­ша, Фи­ля или Кар­ку­ша?

— Боль­ше все­го, как и все де­ти Со­вет­ско­го Со­ю­за, я лю­би­ла Хрю­шу. Зна­е­те по­че­му? Вот эта ак­три­са, На­та­лья Дер­жа­ви­на, ко­то­рой се­год­ня нет на этой зем­ле, со­зда­ла та­кой необык­но­вен­ный об­раз, она на­де­ли­ла Хрю­шу та­ки­ми ню­ан­са­ми, та­кой ин­то­на­ци­ей, что не по­лю­бить его бы­ло невоз­мож­но. И мы по­лю­би­ли его всей стра­ной.

— Ан­ге­лин, толь­ко что в Москве про­шли му­ни­ци­паль­ные вы­бо­ры. Так и вы то­же бы­ли му­ни­ци­паль­ным де­пу­та­том столь­ко лет. Сей­час хо­ди­ли го­ло­со­вать?

— Де­ло в том, что на вы­бо­ры я не по­па­ла, ме­ня при­влек­ли к уча­стию в Днях Моск­вы. Утром ду­маю: ну, пой­ду по­том, ко­гда за­кон­чу ра­бо­тать. Но да­же ми­ну­ты сво­бод­но­го вре­ме­ни не ока­за­лось, так что я не смогла пой­ти. Но ду­маю, без ме­ня то­же спра­ви­лись, вы­бра­ли. Я про­ра­бо­та­ла че­ты­ре со­зы­ва, за­ни­ма­лась в ос­нов­ном детьми, а се­рьез­ные го­су­дар­ствен­ные во­про­сы я не ре­ша­ла.

— Так му­ни­ци­паль­ные де­пу­та­ты их не решают в прин­ци­пе.

— Ну, все-та­ки: раз­ре­шить по­стро­ить зда­ние или не раз­ре­шить, по­ста­вить по­ди­у­мы под улич­ные рестораны или не по­ста­вить… Ко­неч­но, я при­ни­ма­ла уча­стие в об­суж­де­нии, вы­ска­зы­ва­ла свое мне­ние, но ска­зать, что мы де­ла­ли ка­кую-то гло­баль­ную по­ли­ти­ку в рай­оне, я не мо­гу. Хо­тя ста­ра­лись, без­услов­но.

— Я знаю, что вы вхо­ди­те в Кни­гу ре­кор­дов Гин­нес­са…

— Ме­ня вклю­чи­ли в Кни­гу ре­кор­дов Гин­нес­са за мно­го­лет­нее ве­де­ние «Пес­ни го­да», по­то­му что ес­ли под­счи­тать ко­ли­че­ство вы­пус­ков, ко­то­рые я про­ве­ла, то их там огром­ное ко­ли­че­ство. Так и на­пи­са­ли: «За мно­го­лет­нее пре­крас­ное и та­лант­ли­вое ве­де­ние фе­сти­ва­ля «Пес­ня го­да».

— Чест­но ска­жу, что вас и Ев­ге­ния Мень­шо­ва очень не хва­та­ет в этой пе­ре­да­че.

— Да, к со­жа­ле­нию, Же­неч­ки нет то­же на этой зем­ле… Дру­гие вре­ме­на, дру­гие ве­ду­щие, дру­гие пев­цы, ис­пол­ни­те­ли. Мы с Же­ней, зна­е­те, бы­ли бы уже ана­хро­низ­мом, ес­ли бы сей­час вдруг про­дол­жа­ли ве­сти «Пес­ню го­да», ну со­гла­си­тесь?

— А вот мне не хва­та­ет этой ду­шев­но­сти, ко­то­рую вы нес­ли.

— Ду­шев­но­сти, я со­глас­на, не хва­та­ет. Сей­час жизнь на­ша из­ме­ни­лась. Ду­шев­ность бы­ла в со­вет­ской стране, а сей­час — шоу-биз­нес.

Ан­ге­ли­на здесь, Ан­ге­ли­на там. Ан­ге­ли­на неуло­ви­ма! Она вся в ра­бо­те: воз­глав­ля­ет дет­ский меж­ду­на­род­ный фе­сти­валь «Пе­сен­ка го­да», за­ве­ду­ет ка­фед­рой сце­ни­че­ской ре­чи в Ин­сти­ту­те куль­ту­ры. Все это пре­крас­но, но мы ее лю­бим за… За все то луч­шее, что в нас есть. За то, что г-жа Вовк ода­ри­ла нас ча­стич­кой сво­ей ду­ши. Со­вер­шен­но без­воз­мезд­но, то есть да­ром. Спа­си­бо, Ан­ге­ли­на! С Вла­ди­ми­ром Ша­ин­ским.

Ан­ге­ли­на Вовк с Ан­ге­ли­ной и Ан­ной.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.