АБЕЛ АГАНБЕГЯН: ЭКО­НО­МИ­ЧЕ­СКИЙ ЗАСТОИ МЫ СО­ЗДА­ЛИ СА­МИ

Из ре­цес­сии стра­ну вы­тя­ну­ло не пра­ви­тель­ство, а це­ны на нефть

Moskovski Komsomolets - - УГОЛ ЗРЕНИЯ - Ин­на ДЕГОТЬКОВА.

Ака­де­мик РАН, экс-рек­тор, а ныне за­ве­ду­ю­щий ка­фед­рой Ака­де­мии на­род­но­го хо­зяй­ства при Пра­ви­тель­стве РФ Абел Аганбегян на днях от­ме­тил свой 85-лет­ний юби­лей. Он был эко­но­ми­че­ским со­вет­ни­ком Ми­ха­и­ла Гор­ба­че­ва, его имя ши­ро­ко из­вест­но в на­уч­ных кру­гах, его лек­ции слу­ша­ли сту­ден­ты ве­ду­щих ми­ро­вых уни­вер­си­те­тов мира, к нему об­ра­щал­ся Но­бе­лев­ский ко­ми­тет с прось­бой ре­ко­мен­до­вать кан­ди­да­тов на пре­мию. К его мне­нию при­слу­ши­ва­лись ру­ко­во­ди­те­ли го­су­дарств, и ма­ло кто зна­ет, что имен­но при его уча­стии в на­ча­ле 1990-х к управ­ле­нию го­су­дар­ством при­шла ко­ман­да Его­ра Гай­да­ра, чьи ры­ноч­ные ре­фор­мы из­ме­ни­ли эко­но­ми­ку Рос­сии до неузна­ва­е­мо­сти. В ин­тер­вью «МК» Абел Ге­зе­вич рас­ска­зал о ми­фах во­круг сво­ей лич­но­сти, о ры­ноч­ном пути Рос­сии и о том, сколь­ко де­нег нуж­но стране для эко­но­ми­че­ско­го ро­ста.

— До­воль­ны ли вы тем, в ка­ком со­сто­я­нии рос­сий­ская эко­но­ми­ка встре­ча­ет ваш юби­лей? Кри­зис вро­де бы ми­но­вал, су­дя по уве­ре­ни­ям вла­стей. Или это не так?

— Да­вай­те немно­го вер­нем­ся назад. Кри­зис 2008–2009 го­дов в Рос­сии был са­мым глу­бо­ким из стран «Боль­шой два­дцат­ки». У нас боль­ше все­го сни­зил­ся объ­ем ВВП, в 4 раза «схлоп­нул­ся» фон­до­вый ры­нок, со­кра­ти­лись до­хо­ды бюд­же­та, промышленность, ре­корд­но вы­рос­ла без­ра­бо­ти­ца, зна­чи­тель­но сни­зи­лись ин­ве­сти­ции. За­тем про­изо­шло вос­ста­нов­ле­ние, и в 2010–2012 го­дах мы пре­взо­шли почти все до­кри­зис­ные по­ка­за­те­ли. Од­на­ко уже с 2013 го­да началась стаг­на­ция, ко­то­рая про­дол­жа­лась до 2014-го, и лишь по­том, по­сле вве­де­ния санк­ций и па­де­ния цен на нефть, в 2015–2016 го­дах на­сту­пи­ла ре­цес­сия, то есть кри­зис, упа­док. С IV квар­та­ла 2016 го­да она на­ча­ла пре­одо­ле­вать­ся, и сей­час мы мо­жем кон­ста­ти­ро­вать, что пе­ри­од ре­цес­сии прой­ден, и от нее мы сно­ва пе­ре­шли к стаг­на­ции — за­стою, де­прес­сии, ко­ле­ба­нию во­круг ну­ля, в ко­то­ром бу­дем на­хо­дить­ся в 2017-м и, по-ви­ди­мо­му, 2018 го­ду. Ху­же все­го, что в пе­ри­од ре­цес­сии рез­ко упа­ли по­ка­за­те­ли уров­ня жиз­ни. Та­ко­го еще не бы­ло в на­шей стране: ре­аль­ные до­хо­ды сни­зи­лись на 13%, то­ва­ро­обо­рот и ко­неч­ное по­треб­ле­ние до­маш­них хо­зяйств — на 14%, это в 3 раза боль­ше, чем со­кра­ти­лись объ­е­мы про­из­вод­ства в стране.

— Ко­му мы обя­за­ны этим кри­зи­сом и по­сле­ду­ю­щей стаг­на­ци­ей — гео­по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ции, об­ва­лу неф­тя­ных цен?

— На­до ска­зать, что стаг­на­цию в 2013 го­ду мы со­зда­ли соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми, по­лу­чив ее в ре­зуль­та­те непра­виль­ной эко­но­ми­че­ской по­ли­ти­ки: это бы­ло за пол­то­ра го­да до при­со­еди­не­ния Кры­ма, санк­ций, сни­же­ния цен на нефть. Де­ло в том, что у нас со­хра­ни­лась ста­рая эко­но­ми­че­ская по­ли­ти­ка, а усло­вия из­ме­ни­лись. При этом пре­зи­дент Вла­ди­мир Пу­тин ука­зы­вал на эту про­бле­му еще на пер­вом за­се­да­нии пре­зи­ди­у­ма Эко­но­ми­че­ско­го со­ве­та в 2014 го­ду, ко­гда ска­зал, что ста­рые ис­точ­ни­ки эко­но­ми­че­ско­го ро­ста се­бя ис­чер­па­ли — ес­ли мы бу­дем опи­рать­ся на них, то нас ждет ну­ле­вой рост. До сих пор мы не мо­би­ли­зо­ва­ли но­вые ис­точ­ни­ки, а бу­дучи за­ви­си­мы­ми от неф­тя­ных цен, по­лу­чи­ли се­рьез­ный удар, ко­гда сни­же­ние сы­рье­вых ко­ти­ро­вок ини­ци­и­ро­ва­ли Са­у­дов­ская Ара­вия и ОПЕК, что­бы про­ти­во­сто­ять США с их слан­це­вой до­бы­чей. По­стра­дав от мер, на­прав­лен­ных даже не на нас, мы все-та­ки пре­одо­ле­ли ре­цес­сию, но не бла­го­да­ря дей­стви­ям пра­ви­тель­ства, Минэко­но­мраз­ви­тия или Цен­тро­бан­ка, а то­же бла­го­да­ря неф­ти: она по­до­ро­жа­ла по­сле «за­мо­роз­ки» ее до­бы­чи в стра­нах ОПЕК и Рос­сии с $39 до $57 за бар­рель мар­ки Urals, уве­ли­чив почти на 30% объ­ем экс­пор­та РФ и обес­пе­чив рост ВВП на 1,5% в I по­лу­го­дии 2017 го­да. Ре­корд­ное сни­же­ние ин­фля­ции — с 15% в 2015 го­ду до 4% — се­го­дня то­же нель­зя счи­тать за­слу­гой ЦБ, как мно­гие ду­ма­ют. Ин­фля­ция по­ни­зи­лась по при­чине сни­же­ния внут­рен­не­го спро­са, а не бла­го­да­ря дей­стви­ям ре­гу­ля­то­ра с его жест­кой кре­дит­но-де­неж­ной по­ли­ти­кой, ко­то­рую я счи­таю непра­виль­ной. Ко­гда на 10–15% со­кра­ти­лись ре­аль­ные до­хо­ды, то­ва­ро­обо­рот, ко­неч­ное по­треб­ле­ние, то вполне за­ко­но­мер­но, что спро­са нет, и по­тре­би­тель­ские це­ны не рас­тут.

— Из всех про­блем рос­сий­ской эко­но­ми­ки, что вы на­зва­ли, ка­кую счи­та­е­те клю­че­вой?

— Глав­ная про­бле­ма — па­де­ние ин­ве­сти­ций, ко­то­рое на­ча­лось в 2013 го­ду. У нас — ста­рый ос­нов­ной ка­пи­тал, из­но­шен­ная ма­те­ри­аль­но-тех­ни­че­ская ба­за пред­при­я­тий, ко­то­рая об­нов­ля­ет­ся лишь на 0,7% еже­год­но, осталь­ные 99,3% про­сто ста­ре­ют год от го­да. При­мер­но чет­верть все­го обо­ру­до­ва­ния ра­бо­та­ет свы­ше сро­ка амор­ти­за­ции, а сред­ний срок ра­бо­ты ма­шин и обо­ру­до­ва­ния в Рос­сии со­став­ля­ет 14 лет — вдвое боль­ше, чем в раз­ви­тых стра­нах. В та­ких усло­ви­ях про­из­во­дить ка­че­ствен­ную, кон­ку­рент­ную про­дук­цию ста­но­вит­ся все слож­нее. По­это­му в Рос­сии эко­но­ми­че­ский рост боль­ше, чем в лю­бой дру­гой стране, свя­зан с ин­ве­сти­ци­я­ми, ко­то­рые нуж­но вкла­ды­вать в про­из­вод­ство и че­ло­ве­че­ский ка­пи­тал.

— Ры­ноч­ное ре­фор­ми­ро­ва­ние ве­дет­ся в Рос­сии уже свы­ше 25 лет — со вре­мен «ко­ман­ды Гай­да­ра». О вас, за­ни­мав­шем пост со­вет­ни­ка Гор­ба­че­ва и во­об­ще имев­шем боль­шое вли­я­ние на ру­бе­же 1980–1990-х го­дов, го­во­рят как о че­ло­ве­ке, сыг­рав­шем важ­ней­шую роль в при­вле­че­нии этой ко­ман­ды к управ­ле­нию го­су­дар­ством. Это прав­да или миф?

— Миф — это вер­ное сло­во. Мы си­дим в ка­би­не­те (по­ка­зы­ва­ет на порт­рет Его­ра Гай­да­ра. — И.Д.), ко­то­рый вы­брал Егор, ко­гда в кон­це 1989 го­да я при­гла­сил его в Ака­де­мию на­род­но­го хо­зяй­ства. Он хо­тел со­здать Ис­сле­до­ва­тель­ский ин­сти­тут эко­но­ми­че­ской по­ли­ти­ки, и я по­мог в ор­га­ни­за­ции это­го ин­сти­ту­та при ака­де­мии. Мой личный ин­те­рес был в том, что мне как рек­то­ру нуж­но бы­ло об­нов­лять пре­по­да­ва­тель­ский со­став. Сред­ний воз­раст про­фес­со­ров со­став­лял бо­лее 60 лет, а нам в ака­де­мии нуж­но бы­ло на­чи­нать чи­тать ры­ноч­ные кур­сы — мар­ке­тинг, кор­по­ра­тив­ные финансы, меж­ду­на­род­ный биз­нес и дру­гие, со­став­лять про­грам­мы на ос­но­ве ино­стран­ной ли­те­ра­ту­ры, а из всех про­фес­со­ров только один хо­ро­шо знал ан­глий­ский… Я по­ни­мал, что нам нуж­на бы­ла мо­ло­дежь, по­это­му я ис­кал лю­дей, во­круг ко­то­рых она мо­би­ли­зу­ет­ся; од­ним из них был Егор Гай­дар в Москве, дру­гим — Ана­то­лий Чу­байс в Ле­нин­гра­де. В свой ин­сти­тут при ака­де­мии Гай­дар при­вел с со­бой 66 че­ло­век и за­нял­ся раз­ра­бот­кой пу­тей пе­ре­хо­да на­шей стра­ны к рын­ку. Это прав­да.

А вот то, что я сыг­рал ка­кую-то роль в при­вле­че­нии этой ко­ман­ды к управ­ле­нию стра­ной, — яв­ное пре­уве­ли­че­ние. Нас­коль­ко я знаю, Гай­дар по­зна­ко­мил­ся с Бо­ри­сом Ель­ци­ным бла­го­да­ря Ген­на­дию Бур­бу­ли­су, с ко­то­рым об­щал­ся. Егор Ти­му­ро­вич по­нра­вил­ся Бо­ри­су Ни­ко­ла­е­ви­чу, да и не мог не по­нра­вить­ся: он был боль­шим ум­ни­цей, вы­да­ю­щим­ся эко­но­ми­стом, эру­ди­том, ана­ли­ти­ком, тео­ре­ти­ком. Он лю­бил кни­ги и на­у­ку, но не бы­вал на за­во­дах, фер­мах, не ви­дел, как ра­бо­та­ет ре­аль­ный сек­тор. В этом бы­ла его силь­ная и сла­бая сто­ро­на од­но­вре­мен­но. Он со­брал команду та­ких же, как он, 30-лет­них уче­ных, они ез­ди­ли в стра­ны бывшего соц­ла­ге­ря, на­при­мер в Поль­шу, ко­то­рая со­вер­ши­ла успеш­ный пе­ре­ход к рын­ку, изу­ча­ли ино­стран­ный опыт. В на­уч­ном плане Егор Гай­дар был вы­ше ме­ня, я не имел вли­я­ния на его на­уч­ные изыс­ка­ния, но со­здал ор­га­ни­за­ци­он­ные усло­вия для его ра­бо­ты, фи­нан­си­ро­вал его ин­сти­тут из средств ака­де­мии, раз­ме­стил его со­труд­ни­ков. Пом­ню, что ска­зал хо­зяй­ствен­ни­кам и со­труд­ни­кам ака­де­мии: «Ес­ли я вас по­про­шу, и вы что-то не сде­ла­е­те, я объ­яв­лю вам вы­го­вор, но ес­ли Егор Ти­му­ро­вич по­про­сит, и вы не сде­ла­е­те, я вас уво­лю». По­то­му что но­вое не мо­жет воз­ник­нуть, ес­ли ему не со­дей­ство­вать.

— С по­зи­ций се­го­дняш­не­го дня как вы оце­ни­ва­е­те во гла­ве пра­ви­тель­ства ра­бо­ту Его­ра Гай­да­ра, про­во­дя­ще­го ре­фор­мы?

— Очень вы­со­ко. Он сде­лал са­мое глав­ное — со­хра­нил Рос­сию, ко­то­рая рас­па­да­лась на гла­зах. Пра­ви­тель­ство Гай­да­ра на­зы­ва­ли «пра­ви­тель­ством ка­ми­кад­зе», ведь желающих ру­лить стра­ной то­гда не бы­ло, это бы­ло смер­тель­но опас­ное за­ня­тие… Но Егор был очень сме­лым че­ло­ве­ком, при всей его мяг­ко­сти и ин­тел­ли­гент­но­сти. Он до­пу­стил мно­го оши­бок, как мы по­ни­ма­ем зад­ним умом, но про­был в пра­ви­тель­стве все­го 11 ме­ся­цев, по­это­му ве­шать на него всех со­бак и ви­нить в том, что про­изо­шло в стране за по­сле­ду­ю­щие 25 лет, — смешно. К сло­ву, са­мый боль­шой об­вал эко­но­ми­ки про­изо­шел не в 1992 го­ду, при Его­ре Гай­да­ре, ко­то­ро­го сня­ли с по­ста по­пу­ли­сты из Вер­хов­но­го Со­ве­та, а в 1993-м, при Вик­то­ре Чер­но­мыр­дине. То­гда Бо­рис Ель­цин об­ра­тил­ся вновь к Гай­да­ру, и тот сно­ва все раз­ру­лил, а по­том опять стал не ну­жен, как это ча­сто бы­ва­ет.

— Мог­ли бы вы на­звать ос­нов­ные достижения и про­ва­лы Рос­сии на про­тя­же­нии это­го 25-лет­не­го ры­ноч­но­го пути?

— Глав­ное до­сти­же­ние — в том, что воз­вра­та к ста­ро­му быть не мо­жет: у нас есть част­ное иму­ще­ство, то­ва­ры в ма­га­зи­нах, мы мо­жем вы­ез­жать за гра­ни­цу… Но за эти 25 лет мож­но бы­ло сделать неиз­ме­ри­мо боль­ше. В пе­ре­хо­де Рос­сии к ры­ноч­ной эко­но­ми­ке стра­на столк­ну­лась с транс­фор­ма­ци­он­ным кри­зи­сом, ниж­няя точ­ка ко­то­ро­го при­шлась на 1998–1999 го­ды. Ес­ли срав­ни­вать с кри­зис­ным 1989 го­дом, внут­рен­ний ва­ло­вый про­дукт (ВВП) то­гда со­кра­тил­ся в 1,8 раза, промышленность — в 2,2 раза, ин­ве­сти­ции в ос­нов­ной ка­пи­тал — почти в 5 раз, ре­аль­ные до­хо­ды — в 1,9 раза. Се­рьез­ной про­бле­мой бы­ла де­по­пу­ля­ция на­се­ле­ния, а смерт­ность пре­вы­ша­ла рож­да­е­мость в от­дель­ные го­ды на 950 тыс. че­ло­век!

По­сле это­го на­чал­ся подъ­ем, но вы­иг­ра­ло от него не все на­се­ле­ние, а в ос­нов­ном бо­га­тые. В ито­ге мы по­лу­чи­ли огром­ную раз­ни­цу меж­ду низ­ши­ми и выс­ши­ми сло­я­ми на­се­ле­ния по бла­го­со­сто­я­нию. Ес­ли в со­вет­ское вре­мя 10% бо­га­чей жи­ли луч­ше 10% бед­ней­ших в 3 раза, то сей­час — в 15,7 раза. Меж­ду тем в За­пад­ной Ев­ро­пе эта раз­ни­ца со­став­ля­ет 8–10 раз, в стра­нах со­ци­ал­де­мо­кра­ти­че­ской на­прав­лен­но­сти — 6–8 раз, а в Япо­нии — 5 раз.

Та­кой дра­ма­тич­ный раз­рыв в до­хо­дах — это боль­шой про­вал. По су­ти, по­сле 1990-х го­дов у нас за­кон­чи­лось ре­фор­ми­ро­ва­ние, и к рын­ку мы так и не пе­ре­шли. У нас нет фон­дов ка­пи­та­ла и «длин­ных» де­нег, про­бле­мы с рын­ком ра­бо­чей си­лы, зем­лей, на­ло­го­вой си­сте­мой. Рос­сия се­го­дня — это го­су­дар­ствен­ная оли­гар­хи­че­ская пе­ре­ход­ная сме­шан­ная эко­но­ми­ка, где 70% ва­ло­во­го про­дук­та про­из­во­дит­ся на ба­зе гос­соб­ствен­но­сти.

— По­го­во­рим о на­у­ке. Ко­ти­ру­ет­ся ли рос­сий­ская эко­но­ми­че­ская мысль в ми­ре? Есть ли шан­сы в обо­зри­мой пер­спек­ти­ве у ко­го-то из рос­си­ян за­во­е­вать Но­бе­лев­скую пре­мию по эко­но­ми­ке — или до­сти­же­ние со­вет­ских вре­мен ва­ше­го учи­те­ля, Лео­ни­да Кан­то­ро­ви­ча, так и оста­нет­ся един­ствен­ным пре­це­ден­том?

— По мо­е­му мне­нию, на­ша эко­но­ми­че­ская на­у­ка в ми­ро­вом рей­тин­ге сей­час ни­же сред­не­го уров­ня. У нас нет вы­да­ю­щих­ся ор­га­ни­за­ций, как, на­при­мер, На­ци­о­наль­ное бю­ро эко­но­ми­че­ских ис­сле­до­ва­ний в США. Хо­тя мы идем вро­вень с ми­ро­вы­ми ли­де­ра­ми в меж­ду­на­род­ных эко­но­ми­че­ских ис­сле­до­ва­ни­ях и про­гно­зи­ро­ва­нии. На­при­мер, Ин­сти­тут ми­ро­вой эко­но­ми­ки и меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний (ИМЭМО) РАН — это один из трех цен­тров в ми­ре, ко­то­рый де­ла­ет гло­баль­ный эко­но­ми­че­ский про­гноз.

Что ка­са­ет­ся Но­бе­лев­ской пре­мии, то кро­ме Кан­то­ро­ви­ча бы­ли три пре­тен­ден­та из Рос­сии, достойные ее, по мо­е­му мне­нию, боль­ше, чем ла­у­ре­а­ты по­след­них лет. Пер­вый — Ва­лен­тин Но­во­жи­лов: он раз­ра­бо­тал про­бле­му оп­ти­маль­ных ре­ше­ний в эко­но­ми­ке. Его ра­бо­ты вы­со­ко це­нят­ся в ми­ре. Вто­рой — Егор Гай­дар: его раз­ра­бот­ка пу­тей пе­ре­хо­да от со­ци­а­лиз­ма к ка­пи­та­лиз­му, то есть от ад­ми­ни­стра­тив­но-пла­но­вой си­сте­мы к ры­ноч­ной эко­но­ми­ке, вполне за­слу­жи­ва­ла Но­бе­лев­ки. Тре­тья мог­ла бы быть при­суж­де­на ИМЭМО за их ми­ро­вой про­гноз. Од­на­ко сей­час Но­бе­лев­ская пре­мия под­час при­суж­да­ет­ся лю­дям, о ко­то­рых 90% круп­ных уче­ных не слы­ша­ли, ни­кто не учит­ся по их мо­но­гра­фи­ям, и но­вых на­прав­ле­ний в на­у­ке они не от­кры­ва­ют.

Абел Аганбегян (сле­ва): «Это миф, что я сыг­рал важ­ней­шую роль в при­вле­че­нии ко­ман­ды Его­ра Гай­да­ра (спра­ва) к управ­ле­нию стра­ной, но я со­здал ор­га­ни­за­ци­он­ные усло­вия для ее ра­бо­ты».

Несмот­ря на 85-лет­ний воз­раст, ака­де­мик РАН Абел Аганбегян ак­тив­но за­ни­ма­ет­ся на­уч­ной и пре­по­да­ва­тель­ской де­я­тель­но­стью.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.