КАК УКРА­И­НА У РОС­СИИ ЧЕРНОМОРСКИЙ УГОНЯЛА2 ФЛОТ

«Рус­ский ад» — фраг­мент из неопуб­ли­ко­ван­но­го то­ма

Moskovski Komsomolets - - ИГРЫ ПАТРИОТОВ - ЧАСТЬ

Только что Ка­са­то­нов по­лу­чил со­об­ще­ние: в вой­сках Ки­ев­ско­го, Одес­ско­го и При­кар­пат­ско­го окру­гов пол­ным хо­дом идет под­го­тов­ка к при­ся­ге… «А что же Ско­ков? — по­ду­мал вздрог­нул Ка­са­то­нов. — Не­уже­ли пре­дал?»

Нет, еще страш­нее! Ско­ков вы­ле­тел из Киева в Моск­ву, на­де­ясь про­бить­ся к Ша­пош­ни­ко­ву. Это бы­ла ошиб­ка — во Ль­вов из Киева тут же при­мчал­ся ге­не­рал Степанов с тек­стом укра­ин­ской при­ся­ги. Сра­зу по­сле со­ве­ща­ния у пре­зи­ден­та Мо­ро­зов от­стра­нил Ско­ко­ва от ко­ман­до­ва­ния окру­гом, Ско­ков узнал об этом в воз­ду­хе, раз­вер­нул са­мо­лет, при­был во Ль­вов, но в штаб окру­га его уже не пу­сти­ли — как ино­стран­ца.

Ге­не­рал-пол­ков­ник уни­жен­но сто­ял у про­ход­ной, на КП и… пла­кал.

На­взрыд.

У пол­ко­вод­ца от­ня­ли ар­мию. У на­сто­я­ще­го пол­ко­вод­ца!

Ко­ман­ду­ю­ще­го Ки­ев­ским во­ен­ным окру­гом Че­че­ва­то­ва пре­дал Во­ен­ный со­вет: по­ка Че­че­ва­тов был у Крав­чу­ка на со­ве­ща­нии, а по­том обе­дал в ресторане «Ди­кань­ка», Во­ен­ный со­вет Ки­ев­ско­го окру­га еди­но­душ­но при­сяг­нул Укра­ине. Ты­ся­чи ге­не­ра­лов и офи­це­ров в тот же день по­да­ли ра­пор­та об уволь­не­нии из Во­ору­жен­ных сил и со­бра­лись на Ро­ди­ну, в Рос­сию, где их ни­кто не ждал, кро­ме род­ных.

Без воз­ра­же­ний укра­ин­скую при­ся­гу при­ня­ли все воз­душ­ные ар­мии: 5-я, 4-я, 17-я и стра­те­ги­че­ская авиа­ция…

Как го­во­рил ве­сель­чак По­пан­до­пу­ло в «Сва­дьбе в Ма­ли­нов­ке»: «Бы­ло ва­ше — ста­ло на­ше!»

Рос­сий­ская ар­мия по­те­ря­ла две тре­ти сво­е­го состава.

…Все на­ча­лось с Ая­за Му­та­ли­бо­ва. В ок­тяб­ре 91-го Му­та­ли­бов объ­явил, что он, пре­зи­дент Азер­бай­джа­на, при­ни­ма­ет на се­бя обя­зан­но­сти Вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го сво­ей стра­ны и все ча­сти Со­вет­ской Ар­мии, на­хо­дя­щи­е­ся в Азер­бай­джане, с это­го дня под­чи­ня­ют­ся ему од­но­му.

Че­рез две неде­ли — та­кое же за­яв­ле­ние Сне­гу­ра: все иму­ще­ство Со­вет­ской Ар­мии, вся тех­ни­ка и — са­мое глав­ное — все при­дне­стров­ские скла­ды с бо­е­при­па­са­ми, са­мые круп­ные (по­сле Ка­ли­нин­гра­да) в Ев­ро­пе, при­над­ле­жат Мол­до­ве. Он то­же объ­явил се­бя Вер­хов­ным глав­но­ко­ман­ду­ю­щим, и ему сроч­но сши­ли бе­лый мар­шаль­ский мун­дир, точь-в-точь как у Ста­ли­на.

А Гам­са­хур­диа (че­го ж це­ре­мо­нить­ся?) взял да разо­гнал (за три дня!) За­кав­каз­ский во­ен­ный округ. Всю тех­ни­ку, все во­ору­же­ние он от­пра­вил на ме­тал­ло­лом: ра­кет­но-зе­нит­ные ком­плек­сы, их в Гру­зии бы­ло боль­ше ста, бро­не­транс­пор­те­ры и, ко­неч­но, всю во­ен­ную авиа­цию, бо­лее 200 са­мо­ле­тов — две ар­мии!

Кто-то (кто?) тут же под­ска­зал Гра­че­ву: ес­ли в знак неру­ши­мой друж­бы Рос­сии и Гру­зии пре­под­не­сти Гам­са­хур­диа две-три сот­ни тан­ков, то на та­ком «по­дар­ке» (чи­тай — сдел­ке) мож­но непло­хо за­ра­бо­тать.

Гра­чев бро­сил­ся к Ель­ци­ну: дру­жить — зна­чит, дру­жить, Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич! Пре­бы­вая в эй­фо­рии от по­бе­ды над Гор­ба­че­вым, от Бе­ло­веж­ских со­гла­ше­ний и… во­об­ще от все­го, Ель­цин уже пло­хо по­ни­мал, кто из его «ближ­них» врет, а кто и за­врал­ся. Гам­са­хур­диа по­лу­чил 235 но­вей­ших тан­ков, ко­то­рые тут же в те­че­ние ме­ся­ца ушли в Руста­ви на пе­ре­плав­ку.

Лик­ви­да­ция про­хо­ди­ла под лич­ным кон­тро­лем по­ру­чен­ца на­чаль­ни­ка Ге­не­раль­но­го шта­ба Во­ору­жен­ных сил Рос­сии пол­ков­ни­ка Бек­бо­сы­но­ва. Он же при­сво­ил се­бе льви­ную до­лю до­хо­дов: ку­пил в Кан­нах рос­кош­ную вил­лу.

Гра­чев вы­го­нит Бек­бо­сы­но­ва («де­лить­ся на­до!»), но Бек­бо­сы­нов с удо­воль­стви­ем уй­дет в кри­ми­нал: зай­мет­ся по­став­ка­ми в Моск­ву ге­ро­и­на.

По­сле ис­то­рии с тан­ка­ми про­да­жа во­ен­ной тех­ни­ки вста­ла на ши­ро­кую но­гу. Здесь осо­бен­но от­ли­чил­ся трех­звезд­ный ад­ми­рал Игорь Ма­хо­нин. Он тор­го­вал всем, чем при­дет­ся, даже про­сты­ня­ми и оде­я­ла­ми, на ко­то­рых в куб­ри­ках спа­ли мо­ря­ки. А уж тем бо­лее — тех­ни­ка! Во Вла­ди­во­сто­ке раз­го­рел­ся нешу­точ­ный скан­дал. По при­ка­зу ми­ни­стра обороны в Пу­сан «на гвоз­ди» ушли авиа­не­су­щие крей­се­ры «Минск» и «Но­во­рос­сийск». Как ока­за­лось — с но­вей­шим во­ору­же­ни­ем на бор­ту, хо­тя в «лик­ви­да­ци­он­ном ак­те», где сто­я­ли под­пи­си аж 12 ад­ми­ра­лов, го­во­ри­лось, что ни­ка­ких во­ору­же­ний на «Мин­ске» и «Но­во­рос­сий­ске» боль­ше нет, ко­раб­ли ухо­дят пу­стые.

Вто­рич­ный «чер­ный ме­талл» аме­ри­кан­цы про­да­ют в Юж­ную Ко­рею до­ро­же, чем Рос­сия от­да­ла «Минск» и «Но­во­рос­сийск». А сле­дом — крей­сер «Ана­дырь». От та­мо­жен­ни­ков тре­бо­ва­лось: а) по­ста­вить пе­чать и б) рас­пи­сать­ся в ве­до­мо­сти. К ко­раб­лям их не под­пус­ка­ли. Ко­раб­ли пу­стые, но че­ки­сты го­во­ри­ли, что до­смотр даже пу­стых ко­раб­лей, вдруг став­ших ненуж­ны­ми, все рав­но пред­по­ла­га­ет до­пуск, при­чем — са­мый вы­со­кий до­пуск, ка­те­го­рии «го­су­дар­ствен­ная тай­на».

Та­ков, мол, за­кон, и его ни­кто по­ка не от­ме­нил.

Один из та­мо­жен­ни­ков, мо­ло­день­кий лей­те­нант, за­по­до­зрил нелад­ное. Но­чью тай­ком ему уда­лось за­брать­ся на ниж­нюю па­лу­бу «Но­во­рос­сий­ска», хо­тя сам крей­сер — это гро­ма­ди­на с 9-этаж­ный дом. И там на па­лу­бе, «под ро­гож­кой» на­хо­ди­лись:

а) ра­дио­ло­ка­ци­он­ные стан­ции для об­на­ру­же­ния це­ли — но­вей­шее ору­жие, про­хо­див­шее под гри­фом «со­вер­шен­но сек­рет­но»;

б) ав­то­ма­ти­зи­ро­ван­ная си­сте­ма средств про­ти­во­ло­доч­ной и про­ти­во­воз­душ­ной обороны, аме­ри­кан­цы (преж­де все­го аме­ри­кан­цы) охо­ти­лись за ней с се­ре­ди­ны 80-х, да без тол­ку. На мно­гих при­бо­рах — за­вод­ская смаз­ка, их спе­ци­аль­но — только что — до­ста­ви­ли на «Но­во­рос­сийск»;

в) на­ви­га­ци­он­ные ком­плек­сы ПВО и… сот­ни еди­ниц дру­гой во­ен­ной тех­ни­ки, об­щая сум­ма — 2,5 мил­ли­ар­да долларов.

Как сек­рет­ная во­ен­ная тех­ни­ка по­па­ла на борт «Мин­ска» и «Но­во­рос­сий­ска», ни­кто (яко­бы ни­кто) не знал. Ви­нов­ных не на­шли. Каж­дый из 12 фло­то­вод­цев за­явил, что был вве­ден в за­блуж­де­ние. Ну а те гос­по­да, кто вво­дил в за­блуж­де­ние, быст­ро ухо­ди­ли из жиз­ни… В пер­вой ча­сти: ко­ман­ду­ю­ще­го фло­том Иго­ря Чер­но­мор­ским на со­ве­ща­ние Ка­са­то­но­ва вы­зы­ва­ют в Ки­ев, где он рас­по­ря­же­нии узна­ет о Крав­чу­ка о сроч­ном во­ору­жен­ных под­чи­не­нии сил, на тер­ри­то­рии рас­по­ло­жен­ных Укра­и­ны, но­во­му глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­му озна­ча­ет, Лео­ни­ду Крав­чу­ку. что весь Это российский Черноморский флот — бо­лее

800 бо­е­вых ко­раб­лей, 92 ты­ся­чи че­ло­век личного состава, ты­сяч офи­це­ров и 14 при­сяг­нуть на ад­ми­ра­лов — дол­жен вер­ность Укра­ине…

— Я, Са­ша, сам не по­ни­маю, — го­во­рил Ка­са­то­нов, ко­гда они с Пен­ки­ным вы­шли на па­лу­бу. — На­пом­ни, Крав­чук был у нас…

— Июнь, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий. Пер­вые чис­ла.

— Вот!.. И Крав­чук за­яв­ля­ет: Черноморский флот Укра­ине не ну­жен. То­гда Те­ню­ха, Мо­ро­зо­ва и… опе­рет­ты в по­мине не бы­ло… Сей­час, ска­жи, что из­ме­ни­лось? Аме­ри­кан­цы по­яви­лись? Клин­тон к вла­сти идет?

Все се­рьез­ные раз­го­во­ры Ка­са­то­нов про­во­дил только на све­жем воз­ду­хе.

Огром­ный, кое-где уже об­шар­пан­ный, с ржав­чи­ной крей­сер «Москва» счи­тал­ся на фло­те ста­ри­ком. Его спу­сти­ли на во­ду в 65-м, эки­паж — 800 че­ло­век, 104 ра­ке­ты («Вихрь» и «Шторм»), их бо­лее чем до­ста­точ­но, что­бы на­крыть весь Ше­стой аме­ри­кан­ский флот, ко­то­рый так ча­сто гу­ля­ет сей­час по Чер­но­му мо­рю…

По Се­ва­сто­по­лю полз­ли слу­хи: ес­ли Черноморский флот бу­дет укра­ин­ским, «Моск­ву» тут же рас­пи­лят на гвоз­ди.

Отец Ка­са­то­но­ва, Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за Вла­ди­мир Ка­са­то­нов, в се­ре­дине 50-х то­же ко­ман­до­вал Чер­но­мор­ским фло­том, но еще боль­ше, чем от­цом, Игорь Вла­ди­ми­ро­вич гор­дил­ся сво­им де­дом, Афа­на­си­ем Ка­са­то­но­вым: в Первую ми­ро­вую Афа­на­сий Сте­па­но­вич стал пол­ным ге­ор­ги­ев­ским ка­ва­ле­ром.

Уви­дев ад­ми­ра­лов, вах­тен­ный офи­цер за­мер по стой­ке «смир­но». Ка­кое ужас­ное сло­во, од­на­ко: «стой­ка»…

— При­гла­си­те Бо­гда­ши­на, — при­ка­зал Ка­са­то­нов.

Ка­пи­тан 1 ран­га Вла­ди­мир Бо­гда­шин ко­ман­до­вал «Моск­вой» с ле­та про­шло­го го­да.

— Хо­ти­те анекдот, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий? — за­ис­ки­вал Пен­кин. — Кто в Бе­ло­веж­ской пу­ще был са­мый трез­вый: Ель­цин, Крав­чук или Шуш­ке­вич?

Лу­на неохот­но, мед­лен­но вы­пол­за­ла из-за туч, ве­тер уси­лил­ся. Ка­са­то­нов усмех­нул­ся:

— Ко­неч­но, Крав­чук. Он Крым се­бе оста­вил!

Анекдот хоть и све­жий, а уже с бо­ро­дой… — На­до же, а я-то уди­вить хо­тел…

Как хо­ро­шо, как красиво бы­ло бы на зем­ле, ес­ли бы туч во­об­ще не бы­ло! Ка­са­то­нов влюб­лен­но смот­рел на мо­ре, на вол­ны: каж­дый раз… да хоть бы и сто раз на дню… ко­гда Ка­са­то­нов ви­дел га­вань, бе­рег, ко­раб­ли, в нем сра­зу по­яв­ля­лось что-то дет­ское. Для се­бя он твер­до ре­шил, что ко­гда Ель­цин от­пра­вит его в от­став­ку (это, по­хо­же, уже во­прос дней), он по­се­лит­ся где-ни­будь у мо­ря. А где? Ес­ли Крым сей­час дру­гое го­су­дар­ство, то где? В Со­чи? Но Со­чи — ку­рорт, а ку­рорт — это пло­хая га­вань для мо­ря­ка!

Ка­са­то­нов ко­ман­до­вал Чер­но­мор­ским фло­том все­го че­ты­ре ме­ся­ца. Преж­ний ко­ман­ду­ю­щий, ад­ми­рал Хро­но­пу­ло, под­дер­жал ГКЧП, и Ша­пош­ни­ков тут же от­пра­вил его в от­став­ку. Сей­час Хро­но­пу­ло пред­став­лял пра­ви­тель­ство Кры­ма в Москве.

(…)

Там, в Бе­ло­веж­ской пу­ще, «вы­со­кие до­го­ва­ри­ва­ю­щи­е­ся сто­ро­ны» по­ни­ма­ли, черт возь­ми, сколь­ко су­деб они ис­ка­ле­чат?

— Зна­ешь, ад­ми­рал, что бы­ло с Ель­ци­ным, ко­гда Ле­ня Грач на при­е­ме в Крем­ле рас­ска­зал ему твой анекдот? Но­вый год, все ве­се­лят­ся, Лещенко по­ет, об­ни­ма­ясь с Ви­но­ку­ром, а тут — пья­ный Ле­ня: хочет по­ра­до­вать Бо­ри­са Ни­ко­ла­е­ви­ча. Пен­кин за­мер:

— И как?

— Ель­цин по­баг­ро­вел, бро­сил на стол бо­кал с шам­пан­ским (Кор­жа­ков, слу­шай, его на ле­ту пой­мал, как в цир­ке!) и стал ко­сте­рить Крав­чу­ка: «Да ес­ли б я за­хо­тел, Лео­нид, Крав­чук бы все от­дал, от Из­ма­и­ла до Ро­сто­ва…»

— А что ж не взя­ли? — спра­ши­ва­ет Ле­ня. — Вра­зу­ми­тель­но­го от­ве­та не бы­ло.

— Вот так…

— Да.

— Че­ло­век — хо­зя­ин сво­ей судь­бы, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий. До тех пор, по­ка он не встре­тит хо­зяй­ку.

— Аме­ри­кан­цы… да, — со­гла­сил­ся Ка­са­то­нов. — Хо­зяй­ни­ча­ют, ко­неч­но…

Он по-сво­е­му по­нял шут­ку по­лит­ру­ка. Ве­тер уси­лил­ся, лу­на спря­та­лась за об­ла­ка, там, за об­ла­ка­ми, ей как-то спо­кой­нее, на­вер­ное…

— Вы­хо­дит, оши­боч­ка вы­шла с царем… Бо­ри­сом, да? Не царь, а ду­би­на сто­е­ро­со­вая… Ка­са­то­нов на­хму­рил­ся, по­мол­чал.

— В мо­ем при­сут­ствии, то­ва­рищ кон­трад­ми­рал… — на­чал он, — по­доб­ные вы­ска­зы­ва­ния о Вер­хов­ном глав­но­ко­ман­ду­ю­щем… Пен­кин вы­тя­нул­ся по струн­ке:

— Про­шу ме­ня из­ви­нить, то­ва­рищ ад­ми­рал!

— Де­лаю вам, Алек­сандр Алек­сан­дро­вич, за­ме­ча­ние.

— Та­кое боль­ше не по­вто­рит­ся, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий.

— Из­ви­не­ния при­ня­ты, — кив­нул Ка­са­то­нов. — Хо­тя ты, Са­ша, прав, ко­неч­но… (…)

Дав­но, еще с 80-х, на­вер­ное, Ка­са­то­нов дру­жил с Бе­ду­лей Вла­ди­ми­ром Леон­тье­ви­чем, пред­се­да­те­лем кол­хо­за «Со­вет­ская Бе­ло­рус­сия». Да и кто то­гда, в 80-е, не дру­жил с Бе­ду­лей? Даже Рих­тер да­вал кон­цер­ты в но­вом кре­стьян­ском клу­бе, бла­го Бе­ду­ля, как только его кол­хоз чуть раз­бо­га­тел, ку­пил для клу­ба Petrof!

Но­вая де­мо­кра­ти­че­ская власть быст­ро, за ме­сяц рас­пра­ви­лась с Вла­ди­ми­ром Леон­тье­ви­чем. За­чем они нуж­ны, со­вет­ские кол­хо­зы, ес­ли фер­мер — это на­ше бу­ду­щее! Да здрав­ству­ет фер­мер! Да­ешь рай на зем­лю немед­лен­но! Бе­ду­лю тут же от­пра­ви­ли в от­став­ку. Яб­ло­не­вый сад, гор­дость кол­хо­за, был вы­рван под да­чи, а зна­ме­ни­тый му­зей хле­ба, ко­то­рым Вла­ди­мир Леон­тье­вич гор­дил­ся даже боль­ше, чем яб­ло­не­вым са­дом, за­кры­ли — нерен­та­бель­но!

Экс­по­на­ты со­жгли. Ку­да их де­вать? Нем­цы, прав­да, хо­те­ли ку­пить, да при­позд­ни­лись: экс­по­на­ты со­жгли за два дня до звон­ка из Бер­ли­на. Стран­ный они на­род, эти нем­цы! Всё у нас по­ку­па­ют. За ко­пей­ки, ко­неч­но, но все-та­ки: Ту-144, пер­вый сверх­зву­ко­вой, ста­рень­кий Ту-114, два­дцать лет сто­яв­ший на въез­де в аэро­порт «До­мо­де­до­во», «Бу­ран»… С ВДНХ ку­пи­ли (или упер­ли?) ап­па­рат, в ко­то­ром Га­га­рин спу­стил­ся на зем­лю. И даже па­мят­ная дос­ка с до­ма Лео­ни­да Ильи­ча на Ку­ту­зов­ском на­хо­дит­ся те­перь в Гам­бур­ге: нам та­кие дос­ки без на­доб­но­сти...

Как и па­мять.

(…)

По­че­му всю эту вак­ха­на­лию ни­кто не оста­но­вил? Чи­нов­ни­ки (есть же сре­ди них нор­маль­ные лю­ди?), жур­на­ли­сты, де­пу­та­ты, ин­тел­ли­ген­ция? Ту-144, Га­га­рин, Бреж­нев, Ту-104 — ведь все бы­ло на гла­зах у всех… Или из «До­мо­де­до­во» ни­кто боль­ше не ле­тал? И Ку­ту­зов­ский был за­крыт?

Для всех? Есть дос­ка — и вдруг со­дра­ли. Ведь ни­кто не спро­сил: где она? Ку­да де­лась? И ни­кто… ни­кто!.. не при­шел с за­яв­ле­ни­ем в ми­ли­цию? (…)

Сей­час Бе­ду­ля лиш­ний. Как Вия Арт­мане в Ри­ге, Ма­рия Би­е­шу и Ев­ге­ний До­га в Мол­до­ве, Ро­альд Саг­де­ев и Алек­сей Абри­ко­сов, бу­ду­щий но­бе­лев­ский ла­у­ре­ат, в Москве, а Ва­силь Бы­ков, ав­тор «Круг­лян­ско­го мо­ста», то­ва­рищ Бе­ду­ли, — в Бе­ло­рус­сии…

По па­лу­бе стро­е­вым ша­гом шел ко­ман­дир «Моск­вы».

— То­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий! Ка­пи­тан 1 ран­га Бо­гда­шин! При­был по ва­ше­му при­ка­за­нию!

Бо­гда­шин ко­ман­до­вал «Моск­вой» с ле­та 91го го­да.

— Ска­жи, Во­ло­дя, — Ка­са­то­нов креп­ко по­жал ему ру­ку. — Ты же аме­ри­каш­ку это­го… где-то тут по­имел?.. — и он кив­нул в сто­ро­ну Се­ва­сто­по­ля.

— У Фо­ро­са, то­ва­рищ ад­ми­рал, — на­пом­нил Бо­гда­шин. — В 33 ми­лях от бе­ре­га.

— А Гор­ба­чев, зна­чит, те­бя в тюрь­му? Бо­гда­шин улыб­нул­ся:

— Ко­ман­ду­ю­щий фло­том то­ва­рищ Хро­но­пу­ло, сра­зу ска­зал, что я пре­ступ­ник.

— Ка­кая бы­ла мо­ти­ва­ция? Бо­гда­шин раз­вел ру­ка­ми:

— Я в бою якорь по­те­рял, Игорь Вла­ди­ми­ро­вич…

…Это слу­чи­лось три го­да назад, 12 фев­ра­ля 1988-го: сто­ро­же­вой ко­рабль «Без­за­вет­ный» под ко­ман­до­ва­ни­ем ка­пи­та­на 3 ран­га Бо­гда­ши­на ма­стер­ски та­ра­нил аме­ри­кан­ский крей­сер «Йорк­та­ун», ко­то­рый наг­ло, с вы­зо­вом на­ру­шил го­су­дар­ствен­ную гра­ни­цу Со­вет­ско­го Со­ю­за.

На бор­ту «Йорк­та­у­на» бы­ли ком­би­ни­ро­ван­ный ра­кет­ный комплекс «Гар­пун» и но­вей­шие бо­е­вые вер­то­ле­ты.

Бо­гда­шин сна­ча­ла фла­га­ми, за­тем сиг­наль­ны­ми ра­ке­та­ми пре­ду­пре­дил ко­ман­ди­ра «Йорк­та­у­на» ка­пи­та­на 1 ран­га Дю­ра, что крей­сер за­шел в тер­ри­то­ри­аль­ные во­ды СССР, но «Йорк­та­ун» упря­мо шел впе­ред, к мысу Са­рыч, а в Са­ках на бор­ту «Лео­ни­да Бреж­не­ва» в этот мо­мент на­ча­лись па­луб­ные ис­пы­та­ния но­вей­ших со­вет­ских ис­тре­би­те­лей, только что по­сту­пив­ших на Черноморский флот.

Все РЛС близ­ле­жа­щих аме­ри­кан­ских баз ра­бо­та­ли в этот мо­мент на пол­ную си­лу.

Бо­гда­шин свя­зал­ся с Дю­ром по ра­дио. И по­вто­рил: по­ве­де­ние крей­се­ра ве­дет к во­ору­жен­но­му кон­флик­ту меж­ду на­ши­ми стра­на­ми.

— Мы ни­че­го не на­ру­ша­ем, — от­ве­тил Дюр. И — спрыг­нул со свя­зи.

По­гра­нич­ни­ки бы­ли обя­за­ны стре­лять «по носу», как го­во­рят мо­ря­ки, но ко­ман­ду­ю­щий по­гран­вой­ска­ми Со­вет­ско­го Со­ю­за ге­не­рал­пол­ков­ник Мат­ро­сов рас­те­рял­ся: аме­ри­кан­цы те­перь на­ши дру­зья, пе­ре­строй­ка; все пом­нят, ка­кие непри­ят­но­сти бы­ли у СССР из-за юж­но­ко­рей­ско­го «Бо­ин­га». И во­об­ще: раз­ве по дру­зьям мож­но стре­лять?

Интересно, а для че­го то­гда по­гран­вой­ска? Мат­ро­сов ли­хо­ра­доч­но ис­кал Гор­ба­че­ва, но Гор­ба­чев за­нят и к те­ле­фо­ну не под­хо­дит. Чеб­ри­ков, шеф КГБ, в ко­ман­ди­ров­ке, раз­бу­дить его (раз­ни­ца во вре­ме­ни) адъ­ютан­ты бо­ят­ся: по ин­струк­ции, Чеб­ри­ко­ва мож­но раз­бу­дить лишь в слу­чае го­су­дар­ствен­но­го пе­ре­во­ро­та или вой­ны.

Есть, ко­неч­но, пре­мьер-ми­нистр, но Рыж­ков от­мах­нул­ся: «Не мой во­прос!»

По ле­во­му бор­ту «Йорк­та­у­на» остал­ся Се­ва­сто­поль, а впе­ре­ди — да, впе­ре­ди мыс Са­рыч, ря­дом Фо­рос, где на­хо­дит­ся, кста­ти, объ­ект го­су­дар­ствен­но­го зна­че­ния — да­ча Гор­ба­че­ва.

Ген­сек, меж­ду про­чим, мог быть и в Фо­ро­се. Он лю­бил этот дом, но еще боль­ше лю­би­ла Фо­рос Ра­и­са Мак­си­мов­на...

Бо­гда­шин все­гда, с ран­них лет ува­жал се­мью Ка­са­то­но­вых. Здесь, в Се­ва­сто­по­ле, их ко­ман­ду­ю­щий имел ко­лос­саль­ный ав­то­ри­тет. Спо­кой­ный, твер­дый, по ви­ду даже доб­ро­душ­ный, Ка­са­то­нов производил силь­ней­шее впе­чат­ле­ние на мо­ря­ков. И Ель­цин знал: ес­ли Ка­са­то­нов под­ни­мет флот, чер­но­мор­цы пой­дут за ним ку­да угод­но, был бы при­каз!

Не все. Но почти все. Пой­дут! «Тре­тья» оборона Се­ва­сто­по­ля вско­лых­нет всю Рос­сию.

Ель­цин не хо­тел ссо­рить­ся с Крав­чу­ком. Черноморский флот — это до­ро­го сей­час даже для Рос­сии, только ес­ли Ка­са­то­нов упрет­ся — Крав­чук от­сту­пит, не сра­зу, но от­сту­пит, ро­ты мор­ской пе­хо­ты бу­дет до­ста­точ­но, что­бы Крав­чук с Фо­ки­ным сра­зу на­ло­жи­ли в шта­ны…

— В 10.45, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий, Дюр от­ве­ча­ет: «Курс ме­нять не бу­ду. Поль­зу­юсь пра­вом мир­но­го про­хо­да. За­кон не на­ру­шаю». «Ну, за­явоч­ки, — ду­маю я, — со­весть со­всем по­те­ря­ли…» При­бли­жа­юсь на 50 метров. Дюр сра­зу вы­хо­дит на связь: «Не под­хо­дить к бор­ту». А у ме­ня, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий, был от­лич­ный мо­ло­дой эки­паж. Все несут­ся по бо­е­вым по­стам, даже спа­сжи­ле­ты ни­кто не на­дел. Под­хо­жу бли­же, на 10 метров, и по­ка­зы­ваю: бу­дет на­вал.

— А аме­ри­кан­цы?

— Сме­ют­ся! Вы­сы­па­ли на борт, фо­то­гра­фи­ру­ют, я ж… в пять раз мень­ше, чем они!

Ну, ду­маю, сей­час бу­дет не до сме­ха, кол­ле­ги! Только на­вал на ско­ро­сти 20 уз­лов…

— Ку­да на­вал! Только та­ран.

— Так точ­но, — Бо­гда­шин так увлек­ся сей­час до­кла­дом, слов­но та­ран за­вер­шил­ся ми­ну­ту назад. — Кла­ду руль на 5 гра­ду­сов впра­во и, — он по­ка­зал, — бью «Йорк­та­ун» сколь­зя­щим уда­ром яко­ря в ле­вый борт. Весь ар­се­нал пол­но­стью го­тов к бою. Про­хо­жусь по его ле­е­рам…

— А ес­ли б «кры­лыш­ки», ко­ман­дир, взо­рва­лись? Не ис­пу­гал­ся? «Кры­лыш­ки» — это кры­ла­тые ра­ке­ты. — Тре­тья ми­ро­вая? Как те­бе? — Ис­клю­че­но, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий.

— По­че­му?

— Тру­сы они. Чуть что — бе­гут. Вьет­нам по­ка­зал и Ближ­ний Во­сток. Они же вез­де про­иг­ра­ли! «Йорк­та­ун» по­лу­чил крен 30 гра­ду­сов, и но­со­вая часть рез­ко ухо­дит у него вле­во. Ка­са­то­нов не от­сту­пал:

— А ес­ли б тор­пе­ды с «гар­пу­на­ми» схлест­ну­лись?

— Пол­мо­ря взле­тит на воз­дух, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий! Но я быст­ро кла­ду руль впра­во и за­ле­заю но­сом на его ле­вый борт. Ви­жу: ви­сят че­ты­ре ра­ке­ты, тру­бы по­ло­ма­ны, вни­зу, в тор­пед­ных от­се­ках, на­чал­ся по­жар.

— А вер­то­лет­ная пло­щад­ка?

— Сре­зал! Я ее сре­зал, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий! В мо­ре ушла. Вме­сте с вер­то­ле­том. — До­ста­ли?

— Мы? До­ста­ли и изу­чи­ли. По­том им от­да­ли. На ме­тал­ло­лом.

Смот­рю, вы­ска­ки­ва­ет ава­рий­ная ко­ман­да: на­чал­ся неуправ­ля­е­мый процесс внут­ри ра­кет­но­го по­гре­ба.

— Где «кры­лыш­ки»?

— Так точ­но! Все офи­це­ры сбе­жа­ли вовнутрь. На хо­до­вом мо­сти­ке — ни­ко­го.

— На связь вы­шли?

Бо­гда­шин сме­ял­ся:

— Им не до свя­зи бы­ло, Игорь Вла­ди­ми­ро­вич! Я пре­ду­пре­дил Дю­ра: то­пить те­бя не бу­ду, ес­ли не по­вер­нешь — бу­дет но­вый та­ран. Сго­ришь! И он сра­зу — на па­рал­лель­ный курс…

— А чем, ко­ман­дир, ты их та­ра­нить со­брал­ся, ко­ли якорь обо­рван?

— Да хоть бы и ру­ка­ми, то­ва­рищ ад­ми­рал. Разо­злил­ся я! Но тут ме­ня вы­зы­ва­ет Хро­но­пу­ло: сроч­но в штаб! При­бы­ваю с до­кла­дом, но ко­ман­ду­ю­щий даже слу­шать не стал:

— Вот, то­ва­ри­щи Во­ен­ный со­вет, — ки­ва­ет он на ме­ня, — пе­ред ва­ми пре­ступ­ник! Он якорь по­те­рял…

— Ис­пу­гал­ся?

— Не мо­гу знать!

—Я ж о те­бе. Ис­пу­гал­ся, ко­ман­дир? Бо­гда­шин опу­стил гла­за:

— Еще как, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий… По­са­дят, ду­маю. А у ме­ня се­мья, двое де­тей. Мне по­том ад­во­кат объ­яс­нил: «Слу­жить Рос­сии — это не юри­ди­че­ское по­ня­тие. В су­де труд­но до­ка­зать, что ты в мо­мент боя Ро­дине слу­жил…»

Ка­са­то­нов за­мол­чал. Пен­кин по­ду­мал, что в вос­пи­та­тель­ных це­лях Бо­гда­ши­ну на­до бы что-то воз­ра­зить, но он и не знал, что сделать.

В са­мом де­ле — а что тут ска­жешь?!

— Как ду­ма­ешь, ко­ман­дир, — по­теп­лел Ка­са­то­нов, — ес­ли в стране тор­гов­ля за­во­да­ми ве­дет­ся сей­час не по со­гла­ше­нию, а по при­нуж­де­нию, ес­ли для то­го, что­бы про­из­во­дить, ты дол­жен по­лу­чить раз­ре­ше­ние у тех лю­дей, кто ни­че­го не про­из­во­дит… что бу­дет с та­ким го­су­дар­ством?

— Во­прос без от­ве­та, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий, — улыб­нул­ся Бо­гда­шин. — От­вет ясен.

— Вот! — кив­нул Ка­са­то­нов. — Ес­ли лю­ди ста­но­вят­ся бо­га­че не из-за сво­ей ра­бо­ты, а из­за взят­ки или по про­тек­ции, ес­ли за­ко­ны, как ты, ко­ман­дир, нам сей­час до­ло­жил, что дышло, ку­да по­вер­нешь — ту­да и вы­шло, хо­тя «Йорк­та­ун» уже у Фо­ро­са, ес­ли кор­руп­ция да­ет ко­лос­саль­ные до­хо­ды, а чест­ность гра­ни­чит с са­мо­по­жерт­во­ва­ни­ем — да, ко­ман­дир, ты прав: от­вет ясен.

— Ге­не­рал-пол­ков­ник Ло­бов, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий, тут же вы­звал ме­ня в Моск­ву, в Ген­штаб.

— В на­руч­ни­ках?

— По­ка нет, но в Чка­лов­ском, пря­мо у тра­па, ме­ня ожи­да­ли «уа­зик» и два че­ки­ста. Ки­ва­ют: на зад­нее си­де­нье! Один по од­ну ру­ку, вто­рой по дру­гую.

— Чтоб ты не сбе­жал?

— Ну… да. «Ку­да едем?» — спра­ши­ваю. В от­вет — мол­чок, го­су­дар­ствен­ная тай­на. На­до же, ду­маю, Ро­ди­ну я за­щи­тил. А Ро­ди­на ме­ня сей­час за­щи­тит?

Ге­не­рал Ло­бов кри­чит: «Бо­гда­шин, а ес­ли б их «гар­пу­ны» взо­рва­лись?! Зна­чит, вся пе­ре­строй­ка — под нож!»

— Ес­ли, — спра­ши­ваю, — у нас пе­ре­строй­ка, зна­чит, я со сво­и­ми тор­пе­да­ми мо­гу сей­час без­на­ка­зан­но гу­лять вдоль Нью-Йор­ка?

На По­лит­бю­ро вы­зва­ли. Но Гор­ба­чев со­гла­сил­ся: аме­ри­кан­цы пе­ре­жа­ли. У ме­ня ото­бра­ли ко­рабль, но на фло­те оста­ви­ли: от­пра­ви­ли в ака­де­мию. А че­рез год ад­ми­рал фло­та Чер­на­вин пред­ста­вил ме­ня к ор­де­ну Крас­ной Звез­ды. Только не за «Йорк­та­ун», ко­неч­но, а за но­вую тех­ни­ку…

Ка­са­то­нов вни­ма­тель­но смот­рел на Пен­ки­на.

— Вот, Алек­сандр Алек­сан­дро­вич, ка­кие у нас то­бой ко­ман­ди­ры! То­ва­рищ Крав­чук, интересно… по­ни­ма­ет, ка­кой он на са­мом де­ле, Черноморский флот?

Пен­кин до­га­дал­ся, что Ка­са­то­нов неспро­ста вы­звал Бо­гда­ши­на, его рас­сказ о по­дви­ге был как увер­тю­ра к то­му, что ска­жет сей­час сам Игорь Вла­ди­ми­ро­вич.

— Ес­ли, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий, явят­ся вдруг кол­ле­ги? Уже но­чью? Из Киева. Мне до­кла­ды­ва­ли, Пре­зи­дент Крав­чук сроч­но ко­ман­ди­ру­ет в Се­ва­сто­поль Те­ню­ха. Что при­ка­же­те де­лать?

Пен­кин был го­тов к мя­те­жу, но, как все со­вет­ские лю­ди, тем бо­лее — по­лит­ра­бот­ни­ки, он бо­ял­ся уже са­мо­го сло­ва «мя­теж».

— Что? — уди­вил­ся Ка­са­то­нов. — Стре­лять, контр-ад­ми­рал! Ес­ли явят­ся, так стре­лять! Сна­ча­ла — хо­ло­сты­ми, по­верх го­лов. По­том, по­сле до­кла­да ко­ман­ду­ю­ще­му Чер­но­мор­ским фло­том, при­мем… ка­кое-то дру­гое ре­ше­ние. Бо­лее стро­гое. Я при­му. Яс­но?

— Ура! — ти­хо, впол­го­ло­са, ска­зал Бо­гда­шин.

— Что ты там шеп­чешь, ка­пи­тан 1 ран­га? — на­хму­рил­ся Ка­са­то­нов. — Завтра на­ше с то­бой «ура» вся Рос­сия услы­шит! Ес­ли Кремль мол­чит, зна­чит, за Кремль ска­жу я, ад­ми­рал Ка­са­то­нов. Слу­шать, то­ва­ри­щи, мой при­каз: все ко­раб­ли, дис­ло­ци­ро­ван­ные в Се­ва­сто­по­ле и на всех ба­зах на­шей опе­ра­ци­он­ной зо­ны, немед­лен­но, пря­мо сей­час вы­хо­дят в от­кры­тое мо­ре. Под Ан­дре­ев­ским фла­гом. Ве­ре­ди идет крей­сер «Москва». Ко­раб­ли будут по­стро­е­ны в па­рад­ных рас­че­тах! — Мя­теж, Игорь Вла­ди­ми­ро­вич?

— Мя­теж, контр-ад­ми­рал. Но это, то­ва­ри­щи, мя­теж во сла­ву Рос­сии. Се­го­дня, в те­че­ние дня, ко мне об­ра­ти­лись ко­ман­ди­ры военно-морских баз в Ев­па­то­рии и Фе­одо­сии, ко­ман­дир 126-й мо­то­стрел­ко­вой ди­ви­зии, ко­ман­дир 14-й ди­ви­зии под­вод­ных ло­док, ком­бри­ги из Ни­ко­ла­е­ва и Из­ма­и­ла, ком­ди­вы из Кер­чи, Оча­ко­ва, Чер­но­мор­ско­го и… мно­гие дру­гие на­ши то­ва­ри­щи. Во­прос только один: вер­ность при­ся­ге не поз­во­ля­ет нам, чер­но­мор­цам, ме­нять Ро­ди­ну!.. Ка­са­то­нов по­мед­лил.

— В этой свя­зи, то­ва­ри­щи, хо­чу от­ме­тить: ни­кто и ни­ко­гда не ста­вил пе­ре­до мной за­да­чу со­хра­нить флот. И вза­и­мо­дей­ствие, ка­кую-то помощь не пред­ла­гал. С Но­во­го го­да в Москве все будто по­пря­та­лись, и адъ­ютан­ты не мо­гут вра­зу­ми­тель­но объ­яс­нить, ку­да сей­час, в этот ре­ша­ю­щий час ис­чез­ли их на­чаль­ни­ки. По­это­му мне как ко­ман­ду­ю­ще­му необ­хо­ди­мо са­мо­му при­ни­мать по­ли­ти­че­ское ре­ше­ние. Я уве­рен, то­ва­ри­щи, что опре­де­лен­ные кри­ми­наль­ные кру­ги и в Москве, и на Укра­ине уже пред­вку­ша­ют сей­час бес­пре­це­дент­ный пе­ре­дел раз­ветв­лен­ной ин­фра­струк­ту­ры Чер­но­мор­ско­го фло­та. По­это­му вре­ме­ни у нас нет. Вре­мя сужа­ет­ся каж­дую ми­ну­ту, и вот-вот на­сту­пит точ­ка невоз­вра­та.

Но я, то­ва­ри­щи офи­це­ры и ад­ми­ра­лы, пред­ста­вить се­бе не мо­гу, что у Рос­сии нет боль­ше Чер­но­мор­ско­го фло­та! Это… это уму непо­сти­жи­мо! Рос­сия опять ока­за­лась на по­ро­ге на­ци­о­наль­ной тра­ге­дии и уни­же­ния, по­это­му я, ад­ми­рал Ка­са­то­нов, не мо­гу до­пу­стить эту тра­ге­дию!

Еще раз: ес­ли Рос­сия мол­чит, зна­чит, за Рос­сию ска­жу я, ко­ман­ду­ю­щий Чер­но­мор­ским фло­том. И опи­рать­ся мы бу­дем на вице-пре­зи­ден­та Руц­ко­го: он за нас го­рой! Ко­гда все ко­раб­ли вый­дут на рейд, а личный со­став бу­дет по­стро­ен на па­лу­бах, я на ка­те­ре объ­еду все ко­раб­ли и офи­ци­аль­но объ­яв­лю, что Черноморский флот бу­дет рос­сий­ским, пе­ре­при­ся­га­ние невоз­мож­но, ибо пе­ре­при­ся­га­ние — это пре­да­тель­ство! Пен­кин сде­лал пол­ша­га впе­ред. — Раз­ре­ши­те, то­ва­рищ ко­ман­ду­ю­щий? КГБ Укра­и­ны немед­лен­но воз­бу­дит уго­лов­ное де­ло по фак­ту на­ше­го пе­ре­се­че­ния го­су­дар­ствен­ной гра­ни­цы Укра­и­ны.

— А кто ска­зал, контр-ад­ми­рал, что мы пе­ре­се­ка­ем гра­ни­цу? Мы бу­дем на­хо­дить­ся в тер­ри­то­ри­аль­ных во­дах Укра­и­ны, но в от­кры­том мо­ре до тех пор, по­ка и Москва, и Ки­ев не за­твер­дят на­ше ре­ше­ние слу­жить Рос­сии. Ну а при­мер, Алек­сандр Алек­сан­дро­вич, бу­дем брать с ка­пи­та­на 1 ран­га Бо­гда­ши­на: он же два го­да назад не ис­пу­гал­ся тюрь­мы!

Бо­гда­шин по­ти­рал ру­ки:

— Зна­чит, бунт, Игорь Вла­ди­ми­ро­вич! — Бунт, ко­ман­дир. Во сла­ву Рос­сии! Ка­са­то­нов не сдер­жал­ся: он рас­це­ло­вал­ся с Пен­ки­ным, сто­яв­шим пе­ред ним на­вы­тяж­ку, по­том об­нял Бо­гда­ши­на. Из глаз Ка­са­то­но­ва тек­ли сле­зы.

Ра­но утром, ко­гда Ель­цин еще спал, Крав­чук со­рвал все те­ле­фо­ны в Но­во-Ога­ре­ве. Пре­зи­дент Укра­и­ны еще с но­чи за­го­то­вил указ об от­став­ке Ка­са­то­но­ва, но ко­ман­ду­ю­щий его опередил: флот под­твер­дил свою вер­ность Рос­сии, и Крав­чук не знал, что ему де­лать.

Ель­цин очень вкус­но, как все­гда, по­зав­тра­кал и по до­ро­ге в Кремль по­зво­нил Крав­чу­ку:

— Не тро­гай ад­ми­ра­ла, Ле­ня! Руц­кой го­во­рит, он су­ма­сшед­ший, а ра­кет у него столь­ко, что они, по­ни­машь, до лю­бо­го Киева до­ле­тят. Те­бе нуж­ны ра­ке­ты над го­ло­вой? Вот и си­ди се­бе ти­хо­хонь­ко, я ж от­дал те­бе Се­ва­сто­поль. Но и к фло­ту боль­ше не лезть, а то они прав­да стре­лять нач­нут, на хре­на нам, Ле­ня, та­кой ге­мор­рой?..

Та­ран бо­е­во­го ко­раб­ля.

Вла­ди­мир Бо­гда­шин.

Игорь Ка­са­то­нов.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.