НА «ПИКОВОЙ ДАМЕ» МЕЙЕРХОЛЬД НЕРВНО ЗАКУРИЛ

Опе­ра пре­вра­ти­лась в про­ме­над

Moskovski Komsomolets - - СУББОТНЯЯ ВСТРЕЧА - Ека­те­ри­на КРЕТОВА.

Опе­ра «Пи­ко­вая да­ма» об­ре­ла но­вую фор­му, но­вый жанр, да что там — про­сто но­вую жизнь в ста­рин­ной усадь­бе Гон­ча­ро­вы­хФи­лип­по­вых на на­бе­реж­ной Яу­зы. Ре­жис­сер Алек­сандр Лег­ча­ков, ху­дож­ник По­ли­на Бах­ти­на и ком­по­зи­тор Ни­ко­ла Мельников пре­вра­ти­ли клас­си­че­скую пар­ти­ту­ру Чай­ков­ско­го на столь же клас­си­че­ский сю­жет Пуш­ки­на в им­мер­сив­ную опе­ру, в ко­то­рой зри­те­лям за­вя­зы­ва­ли гла­за, сю­жет рас­ска­зы­вал сам Алек­сандр Сер­ге­е­вич, а пар­тию Гер­ма­на (или Гер­ман­на — как вам боль­ше по­нра­вит­ся) ис­пол­нил ге­рой «Ев­ро­ви­де­ния-2010» Петр На­лич.

Это очень кра­си­вый особ­няк. Его по­стро­ил ар­хи­тек­тор Иван Его­тов. При­над­ле­жал он де­душ­ке На­та­льи Гон­ча­ро­вой, но Пуш­кин в нем уже не по­бы­вал: Афа­на­сий Ни­ко­ла­е­вич от­дал дом за дол­ги. Кар­точ­ные, как нетруд­но до­га­дать­ся. О, эта глу­пая иг­ра в фа­ра­он — ко­го толь­ко она не при­ве­ла к по­те­ре со­сто­я­ния, а ино­гда и ра­зу­ма! Пуш­кин то­же иг­рал и то­же про­иг­ры­вал. Пуш­кин­ский Гер­манн (с фа­ми­ли­ей, окан­чи­ва­ю­щей­ся на двой­ное «н») в ре­зуль­та­те иг­ры со­шел с ума. Ге­рой Чай­ков­ско­го — по име­ни Гер­ман, с од­ним «н», — за­стре­лил­ся. В опе­ре­про­ме­на­де «Пи­ко­вая да­ма» ре­жис­сер Алек­сандр Лег­ча­ков (ав­тор идеи по­пу­ляр­но­го неко­гда хип-хоп-ко­мик­са «Ко­пы в огне») ре­шил не от­стать от Мей­ер­холь­да и та­ки «вер­нуть Чай­ков­ско­му Пуш­ки­на». По­жа­луй, Мейерхольд бы об­за­ви­до­вал­ся — на­столь­ко эф­фект­но и со­вре­мен­но это сде­ла­ли его на­след­ни­ки. Ад­ре­со­вав свой про­ект мо­ло­дой це­ле­вой ауди­то­рии, не обре­ме­нен­ной пи­е­те­том пе­ред клас­си­кой, но за­то чи­та­ю­щей Дэна Бра­у­на и спо­соб­ной оце­нить за­нят­ные темы вро­де ри­ту­а­ла по­свя­ще­ния в ма­сон­скую ло­жу или ми­сти­че­ско­го транс­вре­мен­но­го пу­те­ше­ствия веч­но жи­во­го гра­фа СенЖер­ме­на, они уга­да­ли: есть у нас та­кая ауди­то­рия, и с по­доб­ным гар­ни­ром ей все это в кайф — да­же Чай­ков­ский.

Мы вхо­дим в особ­няк и по­лу­ча­ем угро­жа­ю­щее пре­ду­пре­жде­ние: не фо­то­гра­фи­ро­вать, не раз­го­ва­ри­вать, не ухо­дить — вер­нуть­ся бу­дет нель­зя. Чер­но­во­ло­сый юно­ша в ма­сон­ском фар­ту­ке воль­но­го ка­мен­щи­ка с мо­но­грам­мой «G» за­вя­зы­ва­ет гла­за чер­ной бар­хат­ной по­вяз­кой. Ри­ту­ал по­свя­ще­ния в ма­со­ны, ис­пол­нен­ный стро­го по ре­гла­мен­ту (по край­ней ме­ре, нам хо­чет­ся так ду­мать), мы толь­ко слы­шим. Но ко­гда по­вяз­ку раз­ре­ша­ют снять, мы ви­дим: по­свя­щен­ный — юный Пуш­кин. Ак­тер Глад­стон Ма­хиб очень по­хож на мо­ло­до­го по­эта (опять же — ка­ким мы его се­бе пред­став­ля­ем). Он ве­дет нас сквозь вол­шеб­ные ин­те­рье­ры особ­ня­ка, ми­мо бес­ко­неч­ных зер­каль­ных ко­ри­до­ров, ха­о­тич­но раз­бро­сан­ных пред­ме­тов ме­бе­ли, по­пут­но рас­ска­зы­вая сю­жет по­ве­сти и оста­нав­ли­вая участ­ни­ков в клю­че­вых точ­ках опе­ры: бал­ла­да Том­ско­го (Ва­си­лий Кор­сар), ария Ли­зы (Але­на Фун­ти­ко­ва), ду­эт Ли­зы и По­ли­ны и ро­манс По­ли­ны (На­та­лья Ми­ши­на), сце­на Гра­фи­ни (Со­фья Ефи­мо­ва), сце­на у Ка­нав­ки, сце­на в игор­ном до­ме…

Глав­ная фи­гу­ра — это, ко­неч­но, Гер­ман(н), ко­то­ро­го Пуш­кин на­зы­ва­ет Гер­мАн, с уда­ре­ни­ем на «а» — на фран­цуз­ский ма­нер. Петр На­лич в этой ро­ли хо­рош по всем ста­тьям. Нерв­ный, стран­ный, кра­си­вый, од­но­вре­мен­но ха­риз­ма­тич­ный и пу­га­ю­щий, осо­бен­но ко­гда ма­гия Гра­фи­ни, весь­ма эф­фект­но вос­став­шей из стек­лян­но­го гро­ба, зом­би­ру­ет его. А еще На­лич очень хо­ро­шо по­ет. Не зря он учил­ся ака­де­ми­че­ско­му во­ка­лу в Гне­син­ской ака­де­мии. По­жа­луй, слег­ка ма­нер­но смяг­ча­ет глас­ные, что при­да­ет ед­ва за­мет­ный на­лет фольк­лор­но­сти, но вот имен­но слег­ка. Все по­ют очень до­стой­но.

Ор­кестр (Ни­ко­ла Мельников адап­ти­ро­вал пар­ти­ту­ру Чай­ков­ско­го для умень­шен­но­го со­ста­ва, впро­чем, ни­сколь­ко не ме­няя сти­ли­сти­ки) рас­по­ло­жен в од­ном из за­лов. В осталь­ные по­ме­ще­ния особ­ня­ка, где раз­ви­ва­ет­ся дей­ствие, жи­вое зву­ча­ние ор­кест­ра транс­ли­ру­ет­ся. Фо­но­грамм нет. Пев­цы по­ют с гар­ни­ту­ра­ми. И здесь — в зву­ке, — по­жа­луй, са­мое сла­бое зве­но спек­так­ля. В оче­ред­ной раз хо­чет­ся воз­звать к небе­сам с моль­бой о том, что­бы нис­по­сла­ли они на­ше­му му­зы­каль­но­му те­ат­ру бо­же­ствен­ный дар в ви­де гра­мот­но­го саунд-ди­зай­не­ра. При­дет ли эта бла­го­дать ко­гда-ли­бо? Воз­мож­но, «жаль толь­ко, жить в эту по­ру пре­крас­ную уж не при­дет­ся ни мне, ни те­бе…»

Не хва­ти­ло еще, по­жа­луй, и трю­ков. Все-та­ки жанр обя­зы­ва­ет. И обиль­но ис­поль­зу­е­мая ви­део­про­ек­ция не уди­ви­ла долж­ны­ми фо­ку­са­ми «до­пол­нен­ной ре­аль­но­сти», ко­то­ры­ми мы уже име­ем удо­воль­ствие ба­ло­вать­ся в те­ат­ре. Не­ко­то­рые ве­щи да­же по­ка­за­лись стран­но уста­рев­ши­ми: к при­ме­ру, порт­рет Ве­не­ры Мос­ков­ской. Уж что мож­но бы­ло сде­лать, как зри­те­лей на­пу­гать! Но — Гра­фи­ня лишь с ме­ха­ни­стич­ной пе­ри­о­дич­но­стью под­ми­ги­ва­ла пра­вым гла­зом, упо­доб­ля­ясь мод­ным в 60-е го­ды про­шло­го ве­ка япон­ским ка­лен­да­рям.

Впро­чем, недо­стат­ки спек­так­ля (в ос­нов­ном тех­ни­че­ские) во­все за­бы­лись, ко­гда на­сту­пил фи­нал. Мы сно­ва ока­за­лись в за­ле с ор­кест­ром. Ака­пель­ный муж­ской ан­самбль без вся­кой под­звуч­ки спел за­клю­чи­тель­ный хо­рал «Гос­по­ди, про­сти ему», под зву­ки ко­то­ро­го явив­ша­я­ся в чер­ной фа­те Гра­фи­ня уве­ла Гер­ма­на в ин­фер­наль­ной сва­деб­ной про­цес­сии. Свер­ши­лось пред­на­чер­тан­ное та­ин­ство: Ве­не­ра вос­со­еди­ни­лась с Сен-Жер­ме­ном. И на­до ска­зать, это силь­ное ре­ше­ние, де­ла­ю­щее честь ав­то­рам спек­так­ля, ко­то­рым на удив­ле­ние уда­лось со­еди­нить иро­ни­че­скую ми­сти­ку Пуш­ки­на с ли­шен­ной вся­кой иро­нии ли­ри­кой Чай­ков­ско­го.

Ко­неч­но, рев­ни­те­ли чи­сто­ты и непри­кос­но­вен­но­сти клас­си­ки бу­дут воз­ра­жать. Для них при­ве­ду один лишь ар­гу­мент: этот спек­такль со­вер­шен­но не сни­жа­ет мес­седжа ори­ги­на­ла. Да, пе­ре­во­дит в дру­гой язык, транс­по­ни­ру­ет в иной жанр. Но не глу­мит­ся, не сте­бет­ся, не тра­ве­сти­ру­ет. Все очень се­рьез­но. Ис­кренне. И кра­си­во.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.