РЕ­ДАК­ТОР МЕЖ­ДУ­НА­РОД­НОЙ ПО­ГО­ДЫ

Яков ЛОМКО: «Мы пер­вы­ми опуб­ли­ко­ва­ли кни­гу Сол­же­ни­цы­на для ино­стран­цев»

Moskovski Komsomolets - - ДАЙ ЛАПУ! - Алек­сандр ДОБРОВОЛЬСКИЙ.

Он ро­дил­ся в сто­ли­це Дон­бас­са 13 но­яб­ря 1917 го­да — че­рез неде­лю по­сле Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции.

Окон­чил фи­зи­че­ский фа­куль­тет Ле­нин­град­ско­го уни­вер­си­те­та.

В го­ды вой­ны слу­жил в бом­бар­ди­ро­воч­ной авиа­ции.

Ра­бо­тал в Со­в­ин­форм­бю­ро, под­няв­шись по слу­жеб­ной лест­ни­це до зам­на­чаль­ни­ка. Два де­ся­ти­ле­тия воз­глав­лял газету «Мос­ков­ские но­во­сти». По­лу­чил зва­ние про­фес­со­ра и вплоть до недав­не­го вре­ме­ни чи­тал кур­сы лекций в выс­ших учеб­ных за­ве­де­ни­ях. А еще — име­ет пра­во на по­лу­че­ние ти­ту­ла ба­ро­на... Бу­дем зна­ко­мы: ста­рей­ши­на мос­ков­ских жур­на­ли­стов Яков Алек­се­е­вич Ломко.

— Пи­сать мне все­гда нра­ви­лось. А жур­на­лист­ско­го хле­ба впер­вые от­ве­дал осе­нью да­ле­ко­го 1933-го: к нам из Моск­вы при­е­хал со­труд­ник «Ком­со­моль­ской прав­ды» Минкин, ко­то­ро­му в ре­дак­ции по­ру­чи­ли про­ве­рить го­тов­ность школ к зи­ме. Этот кор­ре­спон­дент под­клю­чил к ра­бо­те несколь­ких уче­ни­ков — в том чис­ле и ме­ня, — пред­ло­жив со­брать ма­те­ри­ал для ста­тьи.

По окон­ча­нии ин­сти­ту­та ме­ня в 1940 го­ду мо­би­ли­зо­ва­ли в ар­мию. Слу­жить на­пра­ви­ли в бом­бар­ди­ро­воч­ную авиа­цию — на 35-ю авиа­ба­зу Ле­нин­град­ско­го во­ен­но­го окру­га, где рас­квар­ти­ро­ва­ны бы­ли са­мо­ле­ты 1-го воз­душ­но­го кор­пу­са даль­них бом­бар­ди­ров­щи­ков; там и встре­тил на­ча­ло вой­ны... Узнав, что я за­щи­тил ди­п­лом по те­ме «Тур­бу­лент­ность в ат­мо­сфе­ре», ко­ман­до­ва­ние ча­сти опре­де­ли­ло столь цен­но­го спе­ци­а­ли­ста в си­ноп­ти­че­скую груп­пу, при­сво­ив зва­ние сер­жан­та. Пред­сто­я­ло го­то­вить про­гно­зы по­год­ных усло­вий для пла­ни­ру­е­мых ноч­ных вы­ле­тов. Си­ту­а­ция ведь ка­кая? Бом­бить це­ли при пло­хой ви­ди­мо­сти нель­зя: на­вер­ня­ка про­мах­нешь­ся. Но и воз­вра­щать­ся, не из­рас­хо­до­вав груз в бом­бо­вых от­се­ках, то­же нель­зя: при по­сад­ке взо­рвешь­ся на сво­их же бом­бах. Вот мы, си­ноп­ти­ки, и долж­ны бы­ли за­ра­нее кол­до­вать над пред­ска­за­ни­ем по­го­ды. Уже вес­ной 1942-го я пред­ло­жил ра­ди бо­лее точ­но­го со­став­ле­ния про­гно­за за­ра­нее со­вер­шать раз­вед­ку по­го­ды в зоне бу­ду­ще­го бом­бо­ме­та­ния. Ко­ман­до­ва­ние одоб­ри­ло, и я стал ре­гу­ляр­но вы­ле­тать за ли­нию фрон­та.

Позд­нее на­ши са­мо­ле­ты пе­ре­бро­си­ли под Ста­лин­град, а зи­мой на­ча­лись мас­штаб­ные пе­ре­ме­ны: по рас­по­ря­же­нию выс­ше­го ко­ман­до­ва­ния из несколь­ких лет­ных ча­стей фор­ми­ро­ва­ли авиа­ди­ви­зию даль­не­го дей­ствия. Ме­ня вдруг вы­звал ди­ви­зи­он­ный ко­мис­сар Ру­шай­ло и пред­ло­жил: по­ка идет пе­ре­фор­ми­ро­ва­ние и на­доб­но­сти в ра­бо­те си­ноп­ти­ков нет, зай­мись-ка ты на­шей мно­го­ти­раж­кой! Вот так я опять ушел в жур­на­ли­сты.

Впро­чем, моя га­зет­ная эпо­пея про­дли­лась ме­нее по­лу­го­да. Я по­пал в гос­пи­таль с при­сту­пом пе­ри­то­ни­та, при­ш­лось де­лать опе­ра­цию. А ко­гда ме­сяц спу­стя вер­нул­ся в строй, ока­за­лось, что по при­ка­зу свер­ху все ди­ви­зи­он­ные га­зе­ты лик­ви­ди­ро­ва­ны. Ме­ня вновь на­зна­чи­ли ко­ман­до­вать по­го­дой: сде­ла­ли на­чаль­ни­ком си­ноп­ти­че­ской служ­бы. В этой долж­но­сти и про­был до кон­ца вой­ны, до­слу­жив­шись до зва­ния ка­пи­та­на. А по­том фор­ту­на в оче­ред­ной раз кру­то по­вер­ну­ла руль: из Моск­вы при­шла раз­на­ряд­ка — от­пра­вить од­но­го че­ло­ве­ка на уче­бу в Выс­шую ди­пло­ма­ти­че­скую шко­лу МИД СССР, и ко­ман­до­ва­ние даль­ней авиа­ции

вы­бра­ло ме­ня.

— Вид­но, мне на ро­ду на­пи­са­на бы­ла жур­на­лист­ская ка­рье­ра. В по­дроб­ной ан­ке­те, ко­то­рую сле­до­ва­ло за­пол­нять при по­ступ­ле­нии в ВДШ, я ука­зал, что был ре­дак­то­ром ди­ви­зи­он­ной га­зе­ты. Вот за этот факт и за­це­пи­лись при рас­пре­де­ле­нии. В ито­ге по­лу­чил на­прав­ле­ние обо­зре­ва­те­лем в Со­в­ин­форм­бю­ро. А спу­стя неко­то­рое вре­мя стал за­ме­сти­те­лем на­чаль­ни­ка Со­в­ин­форм­бю­ро.

По­ра­бо­тал пять лет, а по­том ме­ня вдруг вы­зва­ли «на­верх» и пред­ло­жи­ли но­вую долж­ность: глав­но­го ре­дак­то­ра «Мос­ков­ских но­во­стей», вы­хо­дя­щих для за­ру­беж­ных чи­та­те­лей. При этом объ­яс­ни­ли, что газету нуж­но спа­сать от ги­бе­ли: по­пу­ляр­ность «МН» па­да­ла, ти­раж со­кра­щал­ся...

На но­вом ме­сте мне при­ш­лось пред­при­нять энер­гич­ные ме­ры по пре­об­ра­зо­ва­нию ре­дак­ци­он­ной ра­бо­ты. Из­ме­ни­ли и са­му газету. Во-пер­вых, я до­бил­ся, что­бы она ста­ла еже­не­дель­ни­ком. А во-вто­рых, пред­ло­жил де­лать так на­зы­ва­е­мые смен­ные по­ло­сы. Ведь «МН» рас­про­стра­ня­ет­ся в раз­ных стра­нах и да­ле­ко не все­гда ее чи­та­те­лям, ска­жем, в Аме­ри­ке ин­те­рес­но то же, что ан­гли­ча­нам. Впо­след­ствии наш опыт пе­ре­ня­ли и неко­то­рые дру­гие пе­ри­о­ди­че­ские из­да­ния. Кро­ме то­го, я ре­шил из­ба­вить­ся от тя­же­ло­го гру­за — обя­за­тель­ных пуб­ли­ка­ций в на­шей га­зе­те тек­стов ре­чей со­вет­ских лидеров, по­ста­нов­ле­ний пар­тий­ных фо­ру­мов... От­ныне все эти до­ку­мен­ты вы­пус­ка­лись в ви­де от­дель­ных при­ло­же­ний к ос­нов­но­му но­ме­ру. Та­к­же мы рас­ши­ри­ли ас­сор­ти­мент язы­ков, на ко­то­рых вы­хо­ди­ли «Мос­ков­ские но­во­сти».

Пред­при­ня­тая пе­ре­строй­ка «Мос­ков­ских но­во­стей» не за­мед­ли­ла дать ре­зуль­та­ты: за­мет­но вы­рос­ло чис­ло чи­та­те­лей в Ин­дии, Ан­глии, да­же в США (хо­тя аме­ри­кан­цы быст­ро спо­хва­ти­лись и су­ме­ли пред­при­нять ме­ры по сдер­жи­ва­нию та­кой «рус­ской экс­пан­сии».)

— А ее — внеш­ней цен­зу­ры, у «МН» не бы­ло: нам до­ве­ря­ли. Лишь из­ред­ка, в са­мых слож­ных слу­ча­ях, мы по­сы­ла­ли тек­сты пла­ни­ру­е­мых к пуб­ли­ка­ции ста­тей для со­гла­со­ва­ния в ЦК пар­тии или в МИД.

Ино­гда дей­ство­ва­ли на опе­ре­же­ние. На­при­мер, мне со­об­щи­ли од­на­жды, что во Фран­ции со­би­ра­ют­ся из­дать от­дель­ным ти­ра­жом сол­же­ни­цын­ский «Один день Ива­на Де­ни­со­ви­ча». Я по­ду­мал: а что, ес­ли эту по­весть опуб­ли­ко­вать в ви­де от­дель­но­го при­ло­же­ния к «Мос­ков­ским но­во­стям»? У ме­ня име­лась хо­ро­шая связь с по­мощ­ни­ком глав­но­го идео­ло­га пар­тии М.А.Сусло­ва — че­рез него уда­лось быст­ро со­гла­со­вать этот во­прос и по­лу­чить «доб­ро». Тут же под­клю­чил вы­со­ко­класс­ных пе­ре­вод­чи­ков, и уже вско­ре мы от­пе­ча­та­ли ти­ра­жи «Од­но­го дня...» на ан­глий­ском, ис­пан­ском, ну и, ко­неч­но же, фран­цуз­ском язы­ке. Эти бро­шю­ры-при­ло­же­ния по­шли у за­ру­беж­ных чи­та­те­лей на­рас­хват! — Вас на­зы­ва­ют и спе­ци­а­ли­стом по Поль­ше...

— Я осво­ил поль­ский язык еще в ар­мии, по­ка на­ша часть сто­я­ла на тер­ри­то­рии Поль­ши. Пер­вые мои об­зо­ры для Со­в­ин­форм­бю­ро ка­са­лись поль­ской те­ма­ти­ки. По­том под­го­то­вил и за­щи­тил дис­сер­та­цию, ко­то­рая та­к­же бы­ла по­свя­ще­на этой стране...

— То­гда во­прос, весь­ма ак­ту­аль­ный по ны­неш­ним вре­ме­нам: по­ля­ки дей­стви­тель­но из­ме­ни­ли в худ­шую сто­ро­ну свое от­но­ше­ние к рус­ским по срав­не­нию с тем, что бы­ло в го­ды Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной?

— Нет. Да­же в ту во­ен­ную и по­сле­во­ен­ную по­ру они нас недо­люб­ли­ва­ли. И это мяг­ко го­во­ря! У нас в ди­ви­зии уже по­сле по­бе­ды уби­ли вра­ча, уби­ли дво­их мо­ло­дых ре­бят из при­быв­ше­го по­пол­не­ния, ко­гда они по­шли про­гу­лять­ся по го­ро­ду... Дей­ство­ва­ли на­вер­ня­ка чле­ны ан­ти­со­вет­ски на­стро­ен­ной Ар­мии Край­о­вой. Но и в це­лом на­се­ле­ние бы­ло на­стро­е­но недру­же­люб­но. Де­ло в том, что боль­шин­ство по­ля­ков в ду­ше не же­ла­ли, что­бы их тер­ри­то­рию очи­сти­ла от гит­ле­ров­цев со­вет­ская ар­мия. На­де­я­лись, что осво­бож­де­ние придет с За­па­да. Ведь ан­ти­рос­сий­ские на­стро­е­ния су­ще­ство­ва­ли в тех ме­стах с дав­них вре­мен. Еще в сред­ние ве­ка Поль­ша хо­те­ла за­хва­тить ли­дер­ство в сла­вян­ском ми­ре, а в ито­ге про­иг­ра­ла это исто­ри­че­ское со­стя­за­ние сво­е­му бо­лее мо­гу­ще­ствен­но­му во­сточ­но­му со­се­ду и по сию по­ру ни­как не мо­жет с этим сми­рить­ся. Так что не нуж­но увя­зы­вать ны­неш­нее обостре­ние на­ших от­но­ше­ний и мно­го­чис­лен­ные ан­ти­рос­сий­ские де­мар­ши поль­ских вла­стей с об­сто­я­тель­ства­ми те­ку­ще­го по­ли­ти­че­ско­го мо­мен­та.

— Да­вай­те вер­нем­ся к со­бы­ти­ям ва­шей жиз­ни. По­че­му вы, от­ра­бо­тав 20 лет главре­дом «Мос­ков­ских но­во­стей», ушли из га­зе­ты?

— От­нюдь не из-за ка­ких-то пре­гре­ше­ний. Ско­рее, на­обо­рот. В 1980 го­ду ме­ня из­бра­ли 1-м за­ме­сти­те­лем ру­ко­во­ди­те­ля Со­ю­за жур­на­ли­стов СССР. Долж­ность эта осво­бож­ден­ная, вот и пе­ре­брал­ся я в дру­гой на­чаль­ству­ю­щий ка­би­нет.

— Бу­дучи на ру­ко­во­дя­щих по­стах, вы за­ни­ма­лись лишь ор­га­ни­за­ци­он­ной и ре­дак­тор­ской ра­бо­той или все-та­ки и са­мо­му до­во­ди­лось пи­сать?

— В «Мос­ков­ских но­во­стях» я до­воль­но мно­го пи­сал. В том чис­ле де­лал еже­ме­сяч­ные об­зо­ры важ­ней­ших со­бы­тий в стране.

— Су­дя по па­рад­ным фо­то­гра­фи­ям, у вас очень вну­ши­тель­ный «ико­но­стас» — де­сят­ки ор­де­нов, ме­да­лей... Осо­бен­но при­вле­ка­ет вни­ма­ние ка­кая-то яв­но ино­стран­ная на­гра­да на шее: кра­си­вый ор­ден с им­пе­ра­тор­ской ко­ро­ной. — Это па­мять о 1958-м. То­гда го­то­ви­лась 1-я Все­мир­ная вы­став­ка в Брюс­се­ле, и ме­ня от­пра­ви­ли участ­во­вать в под­го­тов­ке со­вет­ско­го па­ви­льо­на. По­лу­чил да­же уве­си­стый чин: за­ме­сти­те­ля ге­не­раль­но­го ко­мис­са­ра СССР по про­па­ган­де. При­ш­лось про­явить нема­ло, как те­перь го­во­рят, кре­а­ти­ва, что­бы экс­по­зи­ция на­ше­го па­ви­льо­на вы­гля­де­ла при­вле­ка­тель­но для за­ру­беж­ных по­се­ти­те­лей. Пом­ню, в пер­во­на­чаль­ных пла­нах ор­га­ни­за­то­ров пред­ла­га­лось на вхо­де раз­ме­стить ка­кой-то ги­гант­ский ро­тор от тур­би­ны. Но я пред­ло­жил иную «изю­мин­ку»: «Мы же толь­ко недав­но пер­вы­ми в ми­ре спут­ник за­пу­сти­ли! Вот и да­вай­те его ма­кет здесь под­ве­сим, да что­бы еще и свои зна­ко­мые уже все­му ми­ру сиг­на­лы «пи-пи-пи-пи!» по­да­вал...» Кро­ме то­го, за­ра­нее за­ка­зал от­пе­ча­тать боль­шие пар­тии раз­лич­ных бук­ле­тов и аль­бо­мов — их гру­зо­ви­ка­ми за­во­зи­ли! В ито­ге на­шей на­пря­жен­ной ра­бо­ты па­ви­льон СССР стал од­ним из са­мых по­се­ща­е­мых на вы­став­ке. Пуб­ли­ка ва­лом ва­ли­ла. За та­кой успех я по­лу­чил от бель­гий­цев ор­ден Лео­поль­да II. Это очень вы­со­кая на­гра­да. Как мне объ­яс­ни­ли, она вро­де бы да­же да­ет пра­во на по­лу­че­ние ти­ту­ла ба­ро­на, прав­да, при усло­вии на­ли­чия по­ме­стий!..

— На­вер­ня­ка мно­гие из на­ших чи­та­те­лей хо­те­ли бы по­лу­чить от­вет на во­прос о сек­ре­тах ва­ше­го дол­го­ле­тия...

— Бо­юсь, я их разо­ча­рую: ни­ка­ких осо­бых ре­цеп­тов на сей счет у ме­ня нет. Как ви­ди­те, всю жизнь мно­го ра­бо­тал. И ра­бо­та все­гда бы­ла мне ин­те­рес­на. Я и сей­час ста­ра­юсь не си­деть день­день­ской на ди­ване: чи­таю вре­мя от вре­ме­ни лек­ции сту­ден­там, ру­ко­во­жу Ас­со­ци­а­ци­ей ве­те­ра­нов Со­ю­за жур­на­ли­стов Моск­вы... Увле­кал­ся лы­жа­ми, конь­ка­ми...

Судь­ба не раз де­мон­стри­ро­ва­ла свое бла­го­рас­по­ло­же­ние ко мне. Осо­бен­но яр­ко это по­ка­за­ли неко­то­рые эпи­зо­ды из военных лет. Один из них от­но­сит­ся к на­чаль­но­му пе­ри­о­ду вой­ны. По со­сед­ству с 35-й авиа­ба­зой, где я то­гда слу­жил, раз­ме­щал­ся штаб Се­ве­ро-За­пад­но­го фрон­та. Нем­цы пы­та­лись его раз­бом­бить, но, про­ма­хи­ва­ясь, утю­жи­ли фу­га­са­ми на­ши по­зи­ции. Од­на­жды мы с ре­бя­та­ми пе­ред обе­дом от­пра­ви­лись ку­пать­ся на ре­ку, а тут — силь­ней­ший авиа­ци­он­ный на­лет! И сра­зу три бом­бы уго­ди­ло в сто­ло­вую. Все, кто там в это вре­мя на­хо­дил­ся, погибли. Дру­гой за­пом­нив­ший­ся слу­чай от­но­сит­ся уже к 1944 го­ду. На­ша ди­ви­зия дис­ло­ци­ро­ва­лась то­гда под Ле­нин­гра­дом. Во вре­мя оче­ред­но­го на­ле­та немец­ких «Юн­кер­сов» я на­хо­дил­ся в зем­лян­ке, непо­да­ле­ку от ко­то­рой рас­по­ла­га­лась зе­нит­ная ба­та­рея. Нем­цы по­пы­та­лись ее на­крыть, и «до­рож­ка» их бомб чу­дес­ным об­ра­зом ми­но­ва­ла зем­лян­ку: од­на бом­ба упа­ла пе­ред вхо­дом, а сле­ду­ю­щая — уже за ней. Так что и в этот раз остал­ся невре­дим.

По­лу­ча­ет­ся, во­ен­ная судь­ба ме­ня бе­рег­ла для че­го-то! Вот я и ста­ра­юсь это ее бла­го­рас­по­ло­же­ние к се­бе от­ра­ба­ты­вать. До сих пор по­лу­ча­ет­ся...

Ли­стая ста­рые под­шив­ки «Мос­ков­ских но­во­стей».

— Так вы же в ито­ге долж­ны бы­ли стать ди­пло­ма­том, а не жур­на­ли­стом!..

Сер­жант Яков Ломко. Сен­тябрь 1941 г.

Это­му че­ло­ве­ку толь­ко что ис­пол­ни­лось 100 лет.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.