НА Н РО­ДИНЕ ОТКРОЮТ О МУ­ЗЕЙ

В Го­ро­хов­це на­шли кор­ни пол­ков­ни­ка Иса­е­ва

Moskovski Komsomolets - - Игры Патриотов - Еле­на СВЕТЛОВА.

Ле­ген­дар­ный ге­рой ро­ма­на Юли­а­на Се­ме­но­ва «Сем­на­дцать мгно­ве­ний вес­ны» те­перь в спис­ке знаменитых лю­дей, чья био­гра­фия свя­за­на со ста­рин­ным рус­ским го­ро­дом, ко­то­ро­му ис­пол­ни­лось 850 лет. И ес­ли бы Штирлиц был ре­аль­ным че­ло­ве­ком, ему бы на­вер­ня­ка при­сво­и­ли зва­ние по­чет­но­го граж­да­ни­на Го­ро­хов­ца...

В про­шлом ок­тяб­ре Оль­га Се­ме­но­ва, младшая дочь писателя, по­лу­чи­ла ду­шев­ное пись­мо от жи­те­лей Го­ро­хов­ца с пред­ло­же­ни­ем со­здать му­зей Штир­ли­ца. Это пись­мо ее так рас­тро­га­ло, что она да­же не смог­ла сдер­жать слез. Она сра­зу по­обе­ща­ла, обе­ща­ла, что пе­ре­даст в дар бу­ду­ще­му уще­му му­зею все хра­ня­щи­е­ся ся в се­мье ар­хив­ные до­ку­мен­ты, ен­ты, свя­зан­ные со Штир­ли­ли­цем. Но что об­ще­го го меж­ду раз­вед­чи­ком- неле­га­лом, ис­тин­ным арий­цем с нор­ди­че­ским ха­рак­те­ром и древним рус­ским го­ро­дом?

Ока­зы­ва­ет­ся, Го­ро­хо­вец в куль­то­вом ро­мане Юли­а­на Се­ме­но­ва появился со­всем не слу­чай­но.

— В 1948 го­ду ду па­па по­сту­пил в Ин­сти­ти­тут во­сто­ко­ве­де­ния. . Там бы­ла во­ен­ная ка­фед­ра, ед­ра, и ле­том бу­ду­щих пе­ре­е­ре­вод­чи­ков и раз­вед­чи­ков иков от­пра­ви­ли в го­ро­хо­вец­кий ец­кий во­ен­ный ла­герь, — рас­ска­зы­ва­ет Оль­га Юли­а­нов­на. — И па­па влю­бил­ся в эти ме­ста на всю жизнь и по­да­рил Штир­ли­цу детство в Го­ро­хов­це. Мне ка­жет­ся, что для Юли­а­на Се­ме­но­ва Го­ро­хо­вец стал сим­во­лом глу­бин­ной, на­сто­я­щей Рос­сии.

Мы при­е­ха­ли в го­ро­док жар­ким май­ским ве­че­ром, ко­гда сады на­кры­ва­ет бе­лым ки­сей­ным по­кры­ва­лом цве­ту­щей виш­ни. Сон­ная рос­сий­ская про­вин­ция нежи­лась в лу­чах за­хо­дя­ще­го солн­ца, свер­кав­ше­го на ма­ков­ках пра­во­слав­ных хра­мов. Соч­ные за­лив­ные лу­га гу­сты­ми зе­ле­ны­ми маз­ка­ми под­чер­ки­ва­ли синь воль­но раз­лив­шей­ся Клязь­мы.

Ко­гда-то, хо­чет­ся ска­зать — во вре­ме­на ца­ря Го­ро­ха, в Рос­сии сла­ви­лись и мест­ная виш­не­вая на­лив­ка, ко­то­рую боч­ка­ми сплав­ля­ли по ре­ке Клязь­ме, и креп­кая ани­со­вая вод­ка. Да и во­об­ще го­род, чу­дом со­хра­нив­ший свои древ­ние мо­на­сты­ри, ка­мен­ные ку­пе­че­ские па­ла­ты и при­хот­ли­вые де­ре­вян­ные на­лич­ни­ки, дав­но впал в эко­но­ми­че­скую ко­му. Здесь да­же хлеба сво­е­го нет — при­во­зят из Дзер­жин­ска и Вяз­ни­ков. От зна­ме­ни­то­го су­до­стро­и­тель­но­го за­во­да, на ко­то­ром собирались ко­раб­ли и бук­си­ры, оста­лась толь­ко су­до­я­ма для подъ­ема су­дов со ста­пе­лей.

Встал и «Го­ро­хо­вец­кий пи­ще­вик». По су­ти, ра­бо­та­ют лишь два круп­ных пред­при­я­тия: ту­рец­кий «Ру­сджам », вы­пус­ка­ю­щий стек­лян­ные бу­тыл­ки, и ста­рый за­вод «Эле­ва­тор­мель­маш ». Молодежь уез­жа­ет, ста­ри­ки до­жи­ва­ют.

В об­щем, вся на­деж­да на ту­ризм. И в этой свя­зи все­на­род­но лю­би­мый бренд «Штирлиц » был бы весь­ма кста­ти. В кон­це кон­цов го­род Мыш­кин при­ду­мал му­зей мы­ши. А Го­ро­хо­вец со сво­им куль­то­вым зем­ля­ком раз­ве ху­же?

Неко­то­рые ли­те­ра­тур­ные герои так до­сто­вер­ны и по­пу­ляр­ны, что быст­ро на­чи­на­ют жить сво­ей от­дель­ной жиз­нью. Кто не слы­шал про му­зей Шерлока Холмса на лон­дон­ской Бей­кер­ст­рит? Свой дом есть и у ге­ро­ев ска­зок Астрид Линдгрен, есте­ствен­но, в Сток­голь­ме. В Ис­па­нии мож­но за­гля­нуть в го­сти к Дон Ки­хо­ту, а во Фран­ции — на­ве­дать­ся к д’Ар­та­нья­ну. Бы­ло бы стран­но, ес­ли бы нем­цы не от­кры­ли му­зей док­то­ра Фа­у­ста! А ба­рон Мюнх­гау­зен про­пи­сал­ся в Лат­вии.

Но все эти пер­со­на­жи, не­смот­ря на то что мно­гие из них пре­вра­ти­лись в име­на на­ри­ца­тель­ные, все-та­ки вос­при­ни­ма­ют­ся как ска­зоч­ные. А Штирлиц для нас по­чти ре­аль­ный че­ло­век с ли­цом и го­ло­сом Вя­че­сла­ва Ти­хо­но­ва. Этот образ слиш­ком плот­но впи­сан в ис­то­ри­че­ский кон­текст.

В « Сем­на­дца­ти мгно­ве­ни­ях вес­ны» Юли­ан Се­ме­нов пи­шет: «Штирлиц оста­но­вил машину воз­ле озе­ра. Он не ви­дел в тем­но­те озе­ра, но знал, что оно на­чи­на­ет­ся за эти­ми сос­на­ми. Он лю­бил при­ез­жать сю­да ле­том, ко­гда гу­стой смо­ля­ной воздух был рас­чер­чен жел­ты­ми ство­ла­ми де­ре­вьев и бе­лы­ми бал­ка­ми сол­неч­ных лу­чей, про­би­вав­ших­ся сквозь иголь­ча­тые мо­гу­чие кро­ны. Он то­гда ухо­дил в ча­щу, ло­жил­ся в вы­со­кую тра­ву и ле­жал недвиж­но ча­са­ми. По­на­ча­лу ему ка­за­лось, что его тя­нет сю­да от­то­го, что здесь ти­хо и без­люд­но, и нет ря­дом шум­ных пля­жей, и вы­со­кие жел­то-го­лу­бые сосны, и бе­лый пе­сок во­круг чер­но­го озе­ра... По­том Штирлиц по­нял, что его тя­ну­ло имен­но к это­му озе­ру от­то­го, что вы­рос он на Вол­ге, воз­ле Го­ро­хов­ца, где бы­ли точ­но та­кие же жел­то-го­лу­бые сосны и черные озер­ца в ча­що­бе, про­рас­тав­шие к се­ре­дине ле­та зе­ле­нью.

Это же­ла­ние при­е­хать к озер­цу бы­ло в нем ка­ким-то ав­то­ма­ти­че­ским, и по­рой Штирлиц бо­ял­ся сво­е­го по­сто­ян­но­го же­ла­ния, ибо — чем даль­ше, тем боль­ше — он уез­жал от­сю­да рас­слаб­лен­ным, раз­мяг­чен­ным, и его тя­ну­ло пить...»

И даль­ше: «Это место в Гер­ма­нии бы­ло его Рос­си­ей, здесь он чув­ство­вал се­бя до­ма...» Здесь он ло­мал од­на­ж­ды чер­ный хлеб и ел его боль­ши­ми кус­ка­ми, за­пи­вая мо­ло­ком и по­гру­жа­ясь в воспоминания детства, где был та­кой же си­ний лес, и чер­ный хлеб, и круж­ка мо­ло­ка, и ма­те­рин­ские ру­ки… И от этих кар­ти­нок, всплы­ва­ю­щих в па­мя­ти, ему ста­но­ви­лось и сла­дост­но, и груст­но.

…Во­об­ще-то Го­ро­хо­вец дав­но хо­тел при­ва­ти­зи­ро­вать Штир­ли­ца. Вес­ной 2002 го­да во вла­ди­мир­ских га­зе­тах про­шла ин­фор­ма­ция, буд­то бы мест­ные по­чи­та­те­ли пол­ков­ни­ка Иса­е­ва ре­ши­ли по­ста­вить ему памятник в Го­ро­хов­це. Но то ли де­нег не на­шлось, то ли эн­ту­зи­азм ис­сяк, но то­гда даль­ше идеи де­ло не пошло.

Од­на­ко че­ты­ре го­да спу­стя опять всплы­ла мысль уве­ко­ве­чить Штир­ли­ца во Вла­ди­мир­ской об­ла­сти. И это бла­го­да­ря мест­ным кра­е­ве­дам, ко­то­рые в сво­их изыс­ка­ни­ях уста­но­ви­ли, что пред­ки раз­вед­чи­ка Иса­е­ва- Штир­ли­ца по от­цов­ской ли­нии по­шли из де­рев­ни Иса­е­во, что под Вяз­ни­ка­ми. Но опять не слу­чи­лось.

По­ка на вла­ди­мир­ской земле га­да­ли, как по­сту­пить со Штир­ли­цем, памятник Мак­су От­то фон Штир­ли­цу, он же Мак­сим Мак­си­мо­вич Иса­ев, от­кры­ли в ис­то­ри­че­ском цен­тре Вла­ди­во­сто­ка. У гостиницы «Вер­саль ». И, что ха­рак­тер­но, не без ос­но­ва­ний. Ока­зы­ва­ет­ся, имен­но в этой го­сти­ни­це где-то в на­ча­ле ше­сти­де­ся­тых го­дов про­шло­го ве­ка Юли­ан Се­ме­нов и при­ду­мал образ раз­вед­чи­ка.

За­то те­перь ге­рой «Сем­на­дца­ти мгно­ве­ний» на­чи­на­ет об­жи­вать­ся в Го­ро­хов­це. Неко­то­рых сму­ща­ло лишь од­но несо­от­вет­ствие: у Юли­а­на Се­ме­но­ва упо­ми­на­ет­ся Вол­га, а Го­ро­хо­вец сто­ит на Клязь­ме. До великой рус­ской ре­ки ки­ло­мет­ры пу­ти. Кто-то счи­та­ет, что пи­са­тель про­сто ошиб­ся с гео­гра­фи­ей, но есть и другая точ­ка зре­ния. Ру­ко­во­ди­те­ли Го­ро­хо­вец­ко­го рай­о­на Ва­си­лий Бон­да­рен­ко и Алек­сей Бу­бе­ла по­ве­да­ли нам, что в те вре­ме­на, ко­гда ро­дил­ся бу­ду­щий Штирлиц, Го­ро­хо­вец­кий уезд был в 4 ра­за боль­ше, чем се­го­дня, и про­сти­рал­ся чуть ли не до Вол­ги. По­это­му прочь со­мне­ния! Все­во­лод Вла­ди­ми­ро­вич Вла­ди­ми­ров, как на са­мом де­ле звали раз­вед­чи­ка, из­вест­но­го под опе­ра­тив­ным псев­до­ни­мом Мак­сим Мак­си­мо­вич Иса­ев, для Го­ро­хов­ца свой че­ло­век.

В ФСБ уже на­прав­лен за­прос — по воз­мож­но­сти представить рас­сек­ре­чен­ные до­ку­мен­ты о де­я­тель­но­сти со­вет­ских раз­вед­чи­ков, ко­то­рые тру­ди­лись в го­ды Великой Оте­че­ствен­ной войны в Гер­ма­нии. За­прос уже пе­ре­ад­ре­со­ва­ли в Служ­бу внеш­ней раз­вед­ки, и кто зна­ет, воз­мож­но, бу­ду­щий му­зей Штир­ли­ца по­пол­нит­ся сен­са­ци­он­ны­ми ма­те­ри­а­ла­ми.

— Ос­но­ва вы­став­ки — это ил­лю­стри­ро­ван­ная био­гра­фия Иса­е­ва-Штир­ли­ца, со­здан­ная на ос­но­ве ро­ма­нов Юли­а­на Се­ме­но­ва и сти­ли­зо­ван­ная под офи­ци­аль­ные до­ку­мен­ты, — рас­ска­зы­ва­ет Алек­сей Ре­пин, ку­ра­тор вы­став­ки и кон­суль­тант До­ма-му­зея Юли­а­на Се­ме­но­ва в Кры­му. — От­рыв­ки из ро­ма­нов о Штир­ли­це, кад­ры из экра­ни­за­ций — ху­до­же­ствен­ная составляющая экс­по­зи­ции. Но есть и ис­то­ри­че­ский пласт, в ко­то­ром зри­тель ока­зы­ва­ет­ся ли­цом к ли­цу с ге­ро­я­ми ХХ ве­ка, с ре­аль­ны­ми со­бы­ти­я­ми но­вей­шей ис­то­рии, с ме­ста­ми, где они раз­во­ра­чи­ва­лись. По­сколь­ку детство ге­роя про­шло в Го­ро­хов­це, вос­со­здан уго­лок гим­на­зи­ста то­го вре­ме­ни.

Дом- му­зей пе­ре­даст в Го­ро­хо­вец на­сто­я­щие ра­ри­те­ты — чер­но­ви­ки ро­ма­нов, на­брос­ки, ра­бо­чие за­пи­си бе­сед с про­то­ти­па­ми дей­ству­ю­щих лиц, од­ну из пи­шу­щих ма­ши­нок, на ко­то­рой пе­ча­тал­ся ро­ман « Сем­на­дцать мгно­ве­ний вес­ны ».

Штирлиц — сквоз­ной ге­рой Юли­а­на Се­ме­но­ва. Са­мую боль­шую славу раз­вед­чик снис­кал имен­но в ка­че­стве штан­дар­тен­фю­ре­ра СС. Но пер­вый (по вре­ме­ни из­да­ния) и второй (по хро­но­ло­гии) ро­ман из цик­ла о раз­вед­чи­ке Вла­ди­ми­ро­ве-Иса­е­ве-Штир­ли­це был «Па­роль не ну­жен », на­пи­сан­ный еще в 1966 го­ду, где рас­ска­зы­ва­ет­ся о пе­ре­во­ро­те на Даль­нем Во­сто­ке и со­зда­нии Даль­не­во­сточ­ной рес­пуб­ли­ки. Бу­ду­щий Штирлиц уве­ко­ве­чен и в кни­гах «Брил­ли­ан­ты для дик­та­ту­ры про­ле­та­ри­а­та», «Неж­ность », «Ис­пан­ский ва­ри­ант », «Аль­тер­на­ти­ва», «Бом­ба для пред­се­да­те­ля », «Третья кар­та», «Май­ор Вихрь ». По­том по­яви­лись « Сем­на­дцать мгно­ве­ний вес­ны», «При­ка­за­но вы­жить », три­ло­гия «Экс­пан­сия», « От­ча­я­ние ». А в ки­но пер­вым Иса­е­вым стал Ро­ди­он На­ха­пе­тов.

В ро­ма­нах Юли­а­на Се­ме­но­ва раз­вед­чик ра­бо­та­ет в При­бал­ти­ке, на Даль­нем Во­сто­ке, в Ки­тае, Гер­ма­нии, Юж­ной Аме­ри­ке — ку­да толь­ко не за­бра­сы­ва­ла его служ­ба, как, впро­чем, и са­мо­го писателя. Глав­ный про­то­тип Штир­ли­ца — сам Юли­ан Се­ме­нов, ко­то­рый при­ме­рил на се­бя эту роль. Хо­тя сре­ди тех, с ко­го он пи­сал сво­е­го « вы­мыш­лен­но- со­би­ра­тель­но­го » ге­роя, мно­же­ство раз­вед­чи­ков — от Ри­хар­да Зор­ге до Ни­ко­лая Куз­не­цо­ва.

Имел ли пи­са­тель, ко­то­ро­му бла­го­во­лил сам шеф КГБ Юрий Ан­дро­пов, до­ступ к за­кры­тым ар­хи­вам?

— Во­ен­ных раз­вед­чи­ков-неле­га­лов, чьи до­ку­мен­ты бы­ли рас­сек­ре­че­ны, мож­но по паль­цам пе­ре­счи­тать: Ри­хард Зор­ге, Лев Ма­не­вич, Ни­ко­лай Куз­не­цов, — го­во­рит мой со­бе­сед­ник. — Исто­рия Штир­ли­ца не столь­ко вы­мыш­ле­на, сколь­ко со­тка­на из раз­лич­ных био­гра­фий. Юли­ан Се­ме­нов поль­зо­вал­ся от­кры­ты­ми ар­хи­ва­ми. Ан­дро­пов, с ко­то­рым у него дей­стви­тель­но бы­ли хо­ро­шие от­но­ше­ния, ска­зал ему: «За­чем вам ста­но­вить­ся невы­езд­ным, ес­ли вы уме­е­те поль­зо­вать­ся от­кры­ты­ми ис­точ­ни­ка­ми, а все осталь­ное вы как пи­са­тель мо­же­те при­ду­мать?». Един­ствен­ный раз его зна­ко­ми­ли с уго­лов­ным де­лом аген­та Три­а­но­на — эта исто­рия лег­ла в ос­но­ву ро­ма­на «ТАСС упол­но­мо­чен за­явить ». Хо­тя, ко­неч­но, что­бы в Со­вет­ском Со­ю­зе по­лу­чить до­ступ к этим ар­хи­вам, на­до бы­ло собрать ку­чу спра­вок и раз­ре­ше­ний. На вы­став­ке, по­свя­щен­ной Штир­ли­цу, мы по­ме­сти­ли до­ку­мент — хо­да­тай­ство журнала « Ого­нек» пе­ред Ха­ба­ров­ским кра­е­вым ар­хи­вом о раз­ре­ше­нии Юли­а­ну Се­ме­но­ву там ра­бо­тать с делами Даль­не­во­сточ­ной рес­пуб­ли­ки. В этом ар­хи­ве пи­са­тель от­ко­пал за­пис­ку о том, что во Вла­ди­во­сток пе­ре­прав­лен от ФЭДа (со­кра­ще­ние от Фе­лик­са Эд­мун­до­ви­ча Дзер­жин­ско­го) некий « чудесный » мо­ло­дой то­ва­рищ, очень хорошо се­бя про­явив­ший.

Се­ме­нов не со­би­рал­ся ста­вить на сво­ем ге­рое точ­ку. В ар­хи­вах есть на­брос­ки ро­ма­на о Белом дви­же­нии в 1919 го­ду, бы­ло при­ду­ма­но на­зва­ние « Со­мне­ния ». Это бы­ла бы исто­рия о том, как бу­ду­щий Штирлиц со­би­рал­ся ра­бо­тать в рус­ском бюро пе­ча­ти Кол­ча­ка. За­ду­мы­вал­ся та­к­же ро­ман «Внед­ре­ние », где Иса­ев пре­вра­щал­ся в Штир­ли­ца, ко­гда его из Вла­ди­во­сто­ка пе­ре­бро­си­ли в Ки­тай. Био­гра­фия раз­вед­чи­ка­не­ле­га­ла на­столь­ко уни­вер­саль­на, что ли­те­ра­тур­но­го ге­роя мож­но бы­ло представить в са­мых раз­ных кол­ли­зи­ях…

В му­зей Штир­ли­ца пла­ни­ру­ет­ся передать ко­пии лю­бо­пыт­ных ис­то­ри­че­ских до­ку­мен­тов, в том чис­ле и по тай­ным пе­ре­го­во­рам в Берне. Это та са­мая опе­ра­ция « Сан­райз », ко­гда пред­ста­ви­те­ли США и Ве­ли­ко­бри­та­нии об­суж­да­ли с выс­ши­ми ру­ко­во­ди­те­ля­ми рей­ха во­прос ка­пи­ту­ля­ции немец­ких войск в се­вер­ной Ита­лии в мар­те и ап­ре­ле 1945 го­да. Из Бер­на Штирлиц от­пра­вил в Центр шиф­ров­ку с под­твер­жде­ни­ем фак­та се­па­рат­ных пе­ре­го­во­ров меж­ду Дал­ле­сом и Воль­фом.

В Го­ро­хов­це ре­ши­ли на Штир­ли­це не останавливаться и со­здать от­дель­ную экс­по­зи­цию, по­свя­щен­ную вы­да­ю­щим­ся раз­вед­чи­кам: и Зор­ге, и Куз­не­цо­ву, и Абе­лю. Не ис­клю­че­но, что там пред­ста­вят и ма­те­ри­а­лы о Пу­тине, ко­то­рый в из­вест­ной сте­пе­ни был кол­ле­гой пол­ков­ни­ка Иса­е­ва.

Да­ле­кая ро­ди­на Штир­ли­ца — Го­ро­хо­вец.

Дочь писателя Оль­га Се­ме­но­ва с му­жем На­ди­мом Брай­ди едут в Го­ро­хо­вец.

Юли­ан Се­ме­нов за ра­бо­той.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.