«ОБ­ЩЕ­СТВЕН­НЫЙ» ЮБИ­ЛЕЙ

Лео­нид МЛЕЧИН: «У нас нет ве­ду­щих, у ко­то­рых изо рта идет пе­на»

Moskovski Komsomolets - - Телегазета - Алек­сандр МЕЛЬМАН.

Об­ще­ствен­ное те­ле­ви­де­нии Рос­сии (ОТР) празд­ну­ет пер­вый юби­лей — пять лет со дня рож­де­ния. Бе­з­услов­но, это сто­ит от­ме­тить и за­пом­нить. Но что это за канал? Об­ще­ствен­ное — зна­чит от­лич­ное? Вот это боль­шой во­прос при на­шей-то цен­зу­ре. На эти со­всем не юби­лей­ные те­мы мы го­во­рим с ди­рек­то­ром ди­рек­ции ис­то­ри­ко-пуб­ли­ци­сти­че­ских про­грамм Лео­ни­дом Мле­чи­ным.

— Ко­гда со­зда­ва­лось Об­ще­ствен­ное те­ле­ви­де­ние, бы­ло мно­го ожи­да­ний со сто­ро­ны раз­ных сло­ев об­ще­ствен­но­сти. Как вы счи­та­е­те, сей­час, пять лет спу­стя, мож­но ска­зать, что ОТР со­от­вет­ству­ет этим ожи­да­ни­ям? А сто­ит ли во­об­ще ори­ен­ти­ро­вать­ся на чьи-то ожи­да­ния?

— Я то­же пом­ню дис­кус­сии, ко­то­рые шли боль­ше пя­ти лет на­зад, ко­гда воз­ник­ла эта идея. Неко­то­рые то­гда ка­за­лись неве­ро­ят­но во­ин­ствен­ны­ми, по­сколь­ку не име­ли ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к ре­аль­ной дей­стви­тель­но­сти, в ко­то­рой мы су­ще­ству­ем. Мне ка­жет­ся, что канал, на ко­то­ром я имею удовольствие ра­бо­тать, со­сто­ял­ся как канал про­фес­си­о­наль­но­го те­ле­ви­де­ния, где зна­че­ние име­ет про­фес­си­о­наль­ный долг — то есть изу­чать, ана­ли­зи­ро­вать и по­ка­зы­вать то, что про­ис­хо­дит в ре­аль­ной жиз­ни. Этим, по-мо­е­му, ОТР и от­ли­ча­ет­ся от осталь­ных. У нас нет ве­ду­щих, у ко­то­рых изо рта идет пе­на, ко­то­рые кри­чат, бе­га­ют с вы­пу­чен­ны­ми гла­за­ми, у нас ни­кто не при­хо­дит с вед­ром дерь­ма и не об­ма­зы­ва­ет им зри­те­лей. У нас канал, ко­то­рый ста­ра­ет­ся по­ка­зать жизнь Рос­сии та­кой, как она су­ще­ству­ет, и мне ка­жет­ся, что се­го­дня это неве­ро­ят­но важ­ная и ма­ло ко­му уда­ю­ща­я­ся за­да­ча.

— Но с дру­гой сто­ро­ны, рей­тин­ги, то есть зри­тель­ский ин­те­рес, ни­кто не от­ме­нял. На­сколь­ко сто­ит за­да­ча, что­бы ОТР все-та­ки бы­ло у всех на устах? И не бу­дем здесь го­во­рить о «ведре дерь­ма», это за­пре­щен­ный прием.

— Зна­е­те, я к рей­тин­гу все го­ды сво­ей жур­на­лист­ской те­ле­ви­зи­он­ной ра­бо­ты от­но­шусь спокойно. Есть од­но важ­ное об­сто­я­тель­ство, ко­то­рое мы упус­ка­ем из ви­ду — ре­аль­ное настро­е­ние зри­тель­ской ауди­то­рии. Мы ведь фак­ти­че­ски не от­да­ем се­бе от­че­та в том, что боль­шин­ство лю­дей не жаж­дут при­об­ре­тать но­вые зна­ния, бе­гут от по­зна­ния ре­аль­но­сти и во­все не хо­тят, что­бы им рас­ска­зы­ва­ли о том, как об­сто­ят де­ла на са­мом де­ле. Лю­ди жаж­дут под­твер­жде­ния тех схем, шаб­ло­нов, пред­став­ле­ний, ко­то­рые су­ще­ству­ют в их го­ло­вах, и тя­нут­ся к это­му, что ха­рак­тер­но не толь­ко для ТВ, но и для Ин­тер­не­та. Все де­лят­ся на со­об­ще­ства, но хорошо, ес­ли это со­об­ще­ство ака­де­ми­ков, а ес­ли со­об­ще­ство дво­еч­ни­ков? Огром­ное ко­ли­че­ство про­грамм, ко­то­рые по рей­тин­гу яв­ля­ют­ся по­пу­ляр­ны­ми, чу­до­вищ­ны по то­му по­сла­нию, ко­то­рое они несут об­ще­ству. Они раз­ру­ша­ют об­ще­ство, ис­ка­жа­ют ре­аль­ность и за­со­вы­ва­ют эту «ин­фор­ма­цию» в го­ло­вы зри­те­лей. В та­ких рей­тин­го­вых про­грам­мах не хо­те­лось бы участ­во­вать.

— Скажите, лю­би­те ли вы те­атр, как люб­лю его я?

— Я люб­лю те­атр вы­со­ко­го ка­че­ства, я ведь в опре­де­лен­ном смыс­ле из те­ат­раль­ной се­мьи. Мой де­душ­ка ко­гда-то ру­ко­во­дил те­ат­ром, ко­то­рый носит имя Ма­я­ков­ско­го, а рань­ше был Те­ат­ром ре­во­лю­ции. По­это­му я вос­пи­тан на тра­ди­ци­ях клас­си­че­ско­го рус­ско­го те­ат­ра.

— Но то­гда вы долж­ны знать, что ес­ли глав­ный ре­жис­сер оправ­ды­ва­ет­ся: вот, мол, на­род не хо­дит, за­пол­ня­е­мость 44%, но это от­то­го, что нас, ве­ли­ких, не по­ни­ма­ют. А вот Олег Павлович Та­ба­ков го­во­рил, что та­ко­го быть не долж­но, на­до, что­бы на­род был, это са­мый важ­ный по­ка­за­тель. Неужели вы с этим не со­глас­ны?

— Есть спек­так­ли, ко­то­рые ста­вят­ся в кон­церт­ном за­ле, и те, ко­то­рые идут на Ма­лой сцене или ста­вят­ся в небольших те­ат­рах, ку­да при­хо­дят те лю­ди, ко­то­рые это це­нят, по­ни­ма­ют и хо­тят об этом узнать. Они го­то­вы смот­реть спек­такль, ко­то­рый зри­те­лю ста­ди­о­на мо­жет по­ка­зать­ся скуч­но­ва­тым. Ему пред­ла­га­ет­ся дру­гой ре­пер­ту­ар, он вос­пи­ты­ва­ет­ся на нем, а бо­лее се­рьез­ные смыс­лы про­сто ис­сяк­ли из его ду­хов­ной жиз­ни. У нас очень обед­нен­ная ду­хов­ная жизнь, очень упро­щен­ная. И по­смот­ри­те, как это ска­зы­ва­ет­ся на всей на­шей жиз­ни, ка­кие при­ми­тив­ные ответы да­ют­ся на все слож­ные во­про­сы! В этом ви­но­ва­то и те­ле­ви­де­ние, ко­то­рое все упро­ща­ет, упло­ща­ет.

— Вы что, хо­ти­те с по­мо­щью од­но­го ма­лень­ко­го, пусть и об­ще­ствен­но­го, ка­на­ла из­ме­нить мир? А ес­ли бы вы на са­мом де­ле хо­те­ли из­ме­нить мир, то, на­вер­ное, долж­ны бы­ли пой­ти на то, что­бы за­во­е­вать зри­те­ля. И неужели вы хо­ти­те ска­зать, что ОТР — это ост­ро­вок прав­ды, ума, сложности и сво­бо­ды?

— Ну я так кра­си­во, как вы, о на­шем ка­на­ле не мо­гу ска­зать. Про­сто каж­дый че­ло­век на сво­ем ме­сте должен сде­лать мак­си­мум для стра­ны. Вот что мо­жем, мы де­ла­ем.

— По-на­сто­я­ще­му у вас дис­кус­си­он­ная толь­ко «Прав? Да!», и все. Но на­сколь­ко пол­но ОТР осве­ща­ет де­ло « Седь­мой сту­дии », го­во­ри­ло ли оно по­дроб­но по по­во­ду по­сад­ки Улю­ка­е­ва, ви­на ко­то­ро­го, по-мо­е­му, так и не бы­ла до­ка­за­на. На­сколь­ко ча­сто и мно­го вы говорите, что за про­стой пе­ре­пост в Ин­тер­не­те че­ло­ве­ка мо­гут по­са­дить? Или по по­во­ду «ка­зач­ков», ко­то­рые не­дав­но раз­го­ня­ли ми­тинг?

— Но раз­ве мож­но от од­но­го ка­на­ла тре­бо­вать ре­ши­тель­но все­го? ОТР со­сре­до­то­чен на по­ка­зе немос­ков­ской жиз­ни, и в этом его достоинство.

— Говорите ли вы то, о чем по­сто­ян­но упо­ми­на­ет не очень лю­би­мый мною Мак­сим Шев­чен­ко: о бес­пре­де­ле в Да­ге­стане, об убий­ствах там жур­на­ли­стов, пра­во­за­щит­ни­ков, има­мов, о том, как там сви­реп­ству­ют си­ло­ви­ки?

— Вы да­же не пред­став­ля­е­те, что у Об­ще­ствен­но­го те­ле­ви­де­ния ни­ко­гда не бы­ло де­нег на ко­ман­ди­ров­ки, ведь канал со­здан ука­зом пре­зи­ден­та без пра­ва раз­ме­щать ре­кла­му. Наш бюд­жет со­кра­ща­ет­ся с каж­дым го­дом, и там жур­на­лист­ские ко­ман­ди­ров­ки не про­пи­са­ны во­об­ще. А за­ра­ба­ты­вать канал не име­ет пра­ва.

— Зву­чит как оправ­да­ние. То есть о мно­гих об­ще­ствен­ных про­бле­мах вы го­во­рить не мо­же­те?

— Это во­прос вы­бо­ра. Я в сво­ей ис­то­ри­че­ской те­ма­ти­ке то­же вы­би­раю ве­щи, ко­то­рые счи­таю важ­ны­ми, а кто-то дру­гой, воз­мож­но, мо­жет счи­тать, что нуж­но обсуждать дру­гие. Тут все субъ­ек­тив­но. Я не мо­гу рас­ска­зать всю ис­то­рию человечества, но вы­би­раю толь­ко то, что счи­таю необ­хо­ди­мым. Вы то­же вы­би­ра­е­те, с кем вам бе­се­до­вать.

— Мне ин­те­рес­ны очень раз­ные лю­ди, прак­ти­че­ски все.

— Мне то­же, я то про Гитлера, то про Ле­ни­на.

— К вам по по­во­ду ис­то­рии во­об­ще нет во­про­сов. Вы дей­стви­тель­но здесь, на ОТР, на­шли се­бя и ра­бо­та­е­те сво­бод­но, это вид­но.

— Да, мы ста­ра­ем­ся максимально про­фес­си­о­наль­но под­хо­дить к изу­че­нию ис­то­рии. У нас здесь бы­ло два важ­ных цик­ла. Один свя­зан с ис­то­ри­ей Пер­вой мировой войны и ее по­след­стви­я­ми, а второй огром­ный цикл рас­ска­зы­ва­ет о Великой рус­ской ре­во­лю­ции, ко­то­рую и по сей день тя­же­ло ана­ли­зи­ро­вать. Здесь ра­бо­тать очень ин­те­рес­но, мне точ­но.

— Очень за вас рад. И тем не ме­нее ваш непо­сред­ствен­ный на­чаль­ник, ген­ди­рек­тор ОТР Ана­то­лий Лы­сен­ко, об­жег­шись на «Вз­гля­де», те­перь, по-мо­е­му, ду­ет на во­ду. Не хо­чет на­гне­тать, бе­ре­дить ра­ны, и я его в этом по­ни­маю. Но во­про­сы оста­ют­ся.

— Про­сто мы с ва­ми го­во­рим о раз­ных эпо­хах. Вы вспом­ни­ли эпо­ху, ко­гда ре­жим был на ущер­бе, он ни­ко­го не ин­те­ре­со­вал. А сей­час эпо­ха, ко­гда он толь­ко фор­ми­ру­ет­ся. От­сю­да и вы­та­ра­щен­ные го­ря­щие гла­за. И те­ле­ви­де­ние по­это­му раз­ное.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.