ОБ­РУ­ЧАЛЬ­НОЕ Коль­чо РЕЖИССЕРОВ

На­та­ша МЕРКУЛОВА и Алек­сей ЧУПОВ: «Каждый раз раз­во­дим­ся! У нас взры­во­опас­но, по­то­му что мы к од­ной це­ли идем от­лич­ны­ми пу­тя­ми»

Moskovski Komsomolets - - Курьер Культуры - Ма­ри­на БОЙКОВА.

На не­дав­но за­вер­шив­шем­ся Ве­не­ци­ан­ском ки­но­фе­сти­ва­ле в про­грам­ме « Го­ри­зон­ты » участ­во­ва­ла един­ствен­ная рос­сий­ская картина. Она при­нес­ла на­гра­ду за луч­шую жен­скую роль ак­три­се На­та­лье Куд­ря­шо­вой. Режиссеры и сце­на­ри­сты филь­ма На­та­ша Меркулова и Алек­сей Чупов по­ка из­бе­га­ют раз­го­во­ров о своем новом филь­ме, но для дру­гих тем от­кры­ты.

Девушка, вы­рос­шая в си­бир­ской деревне и за­кон­чив­шая жур­фак в Ир­кут­ске, меч­та­ла снимать ки­но. За этим и при­е­ха­ла в сто­ли­цу. Здесь встре­ти­ла сим­па­тич­но­го моск­ви­ча — и на­чал­ся ро­ман! Не толь­ко у На­та­ши и Алексея, но и у них с ки­не­ма­то­гра­фом. Се­го­дня на сче­ту этой се­мей­ной па­ры сце­на­ри­стов и режиссеров нема­ло успеш­ных про­ек­тов. Это они, на­при­мер, при­ду­ма­ли при­клю­че­ния мо­ло­до­го Го­го­ля в фан­тас­ма­го­ри­че­ской Ди­кань­ке. Не­дав­но вы­шел на экра­ны за­клю­чи­тель­ный фильм три­ло­гии — «Го­голь. Страш­ная месть ». То есть на­ши со­бе­сед­ни­ки — счаст­лив­цы, на­шед­шие друг дру­га, и очень удач­ли­вые в профессии. Как же им удалось пер­вое и уда­ет­ся вто­рое?

— При­зна­юсь, ред­ко при­вет­ствую экс­пе­ри­мен­ты с ис­то­ри­че­ски­ми лич­но­стя­ми, во­круг ко­то­рых ки­не­ма­то­гра­фи­сты на­во­ра­чи­ва­ют вся­кие фан­та­зии. Но вашего «Го­го­ля » при­ня­ла. Кто из вас глав­ный при­дум­щик? На­та­ша: Глав­ный пи­са­тель у нас — Ле­ша. Алек­сей: А глав­ный ре­жис­сер — На­та­ша. Ко­гда мы вы­хо­дим на съемочную пло­щад­ку, боль­ше сни­ма­ет она.

На­та­ша: По­то­му что я умею кри­чать и уни­жать лю­дей.

Алек­сей: На­та­ша уме­ет быть жест­кой. Ре­жис­се­ру без это­го нель­зя.

На­та­ша: У Ле­ши с фан­та­зи­ей все пре­крас­но, он за­ме­ча­тель­но при­ду­мы­ва­ет си­ту­а­ции, вы­стра­и­ва­ет ар­хи­тек­ту­ру се­рий или филь­ма. И мне нра­вит­ся, как он мыс­лит. Во­об­ще мы стре­мим­ся ра­бо­тать на па­ра­док­сах. Как? Все, что вы­те­ка­ет из сце­ны как бы ло­ги­че­ски, мы ста­ра­ем­ся пе­ре­ина­чить, что­бы в ис­то­рии, ко­то­рую мы рас­ска­зы­ва­ем, ни­ко­гда не при­сут­ство­ва­ла же­лез­ная ло­ги­ка, что­бы каждый сю­жет­ный по­во­рот был рас­цве­чен для зри­те­ля чем-то неожи­дан­ным. Кре­до Ле­ши, на­при­мер, по жиз­ни опре­де­ля­ет­ся сло­вом «уди­ви­тель­но». И ме­ня он этим за­ра­зил.

Алек­сей: Ки­но долж­но удив­лять не­за­ви­си­мо от то­го, мас­со­вое оно, зре­лищ­ное или, ска­жем, авторское. Со­от­вет­ствен­но, до то­го, как ки­но сня­то, его сценарий то­же дол­жен удив­лять. А ки­но мо­жет удив­лять са­мы­ми раз­ны­ми ве­ща­ми, ска­жем, но­вым эс­те­ти­че­ским опы­том, ка­кой-то но­вой мыс­лью, но­вой фор­мой или новыми пе­ре­жи­ва­ни­я­ми. Ес­ли ки­но ни­чем не удив­ля­ет, то непо­нят­но, за­чем его смот­реть.

«Мо­гу вос­ста­нав­ли­вать­ся, толь­ко стоя пят­ка­ми на зем­ле»

— Как вы нашли друг дру­га? Алек­сей: Нет, все вы­шло случайно. Это бы­ло в ночь с 16 на 17 фев­ра­ля 2006 го­да, ко­гда Плю­щен­ко вы­иг­рал Олим­пи­а­ду в Ту­рине. Я был в го­стях, пил, болел за Ев­ге­ния, от­ме­чал по­бе­ду, пел гимн. А по­том мне по­зво­ни­ли и при­гла­си­ли к дру­гим знакомым в го­сти. Дру­зья за­еха­ли за мной, а с ни­ми в ма­шине си­де­ла незна­ко­мая мне девушка. Как ока­за­лось, да­же им она бы­ла не очень зна­ко­ма, про­сто кол­ле­га по работе, они ее под­во­зи­ли. Де­вуш­ку зва­ли На­та­ша.

— Алек­сей, вы как-то ска­за­ли, что снимать ки­но учи­тесь у На­та­ши, то есть вы не по­лу­ча­ли специального об­ра­зо­ва­ния. Предполагаю, что у вас ди­плом ка­ко­го- ни­будь кру­то­го тех­ни­че­ско­го ву­за. И во­об­ще вы по­хо­жи на уче­но­го- фи­зи­ка.

Алек­сей: Вы почти уга­да­ли. Я окон­чил меж­ду­на­род­ное от­де­ле­ние фа­куль­те­та жур­на­ли­сти­ки МГУ. На са­мом де­ле у ме­ня все очень пло­хо с тех­ни­че­ски­ми дис­ци­пли­на­ми. До сих пор мой папа-ин­же­нер не мо­жет мне объ­яс­нить, как ле­та­ют са­мо­ле­ты. Где-то раз в год он пы­та­ет­ся рас­тол­ко­вать мне за­ко­ны аэро­ди­на­ми­ки, в ито­ге рвет на се­бе во­ло­сы и ма­шет на ме­ня ру­кой, мол, бес­по­лез­но. — Алек­сей, не пи­ше­те ли вы стихи? Алек­сей: В дет­стве писал, сей­час нет. На­та­ша: Нет, ко­гда нам нуж­ны ка­кие-ни­будь ди­кие стиш­ки в сце­на­рии, Ле­ша их пи­шет, и по­лу­ча­ет­ся пре­крас­но, очень смеш­но. В «Го­го­ле », кста­ти, они есть. — На­та­ша, а вы ко­рен­ная си­би­ряч­ка? На­та­ша: Мои папа с ма­мой ро­ди­лись в Орен­бур­ге, там же окон­чи­ли учеб­ные за­ве­де­ния, папа у ме­ня ве­те­ри­нар, ма­ма ме­ди­цин­ский ра­бот­ник, и они уеха­ли по рас­пре­де­ле­нию в Си­бирь, в деревню, и так им там по­нра­ви­лось, что оста­лись. Я ро­ди­лась в Орен­бур­ге, но вы­рос­ла в Си­би­ри, там сфор­ми­ро­ва­лась, по­лу­чи­ла про­фес­сию. Там я пер­вый раз влю­би­лась, пер­вый раз по­це­ло­ва­лась, пер­вый раз вы­шла замуж… Ир­кутск в этом смыс­ле очень важ­ный го­род в мо­ей жиз­ни.

Алек­сей: И пер­вая за­пись в тру­до­вой книж­ке у На­та­ши то­же сде­ла­на в Ир­кут­ске.

На­та­ша: Нет! Пер­вая за­пись — в деревне! Я на­ча­ла ра­бо­тать в 14 лет — мы­ла по­лы у ма­мы в мед­пунк­те. Пом­ню, один раз всю ночь про­тан­це­ва­ла на дис­ко­те­ке и пря­мо из клу­ба пошла на ра­бо­ту, мед­пункт на­хо­дил­ся на­про­тив, взя­ла вед­ро, шваб­ру и за­ня­лась по­ла­ми, а па­рал­лель­но по­ста­ви­ла ки­пя­тить… од­но­ра­зо­вые шпри­цы. То­гда их ки­пя­ти­ли, по­то­му что не бы­ло дру­гих. И вот я их по­ста­ви­ла ки­пя­тить, по­мы­ла по­лы и, блин, усну­ла! Ко­гда при­шла ма­ма, я поняла, что на­тво­ри­ла. На пли­те, в ка­стрюль­ке, вме­сто шпри­цов бы­ло пласт­мас­со­вое ме­си­во, из ко­то­ро­го тор­ча­ли игол­ки!

— Пер­вая влюб­лен­ность то­же слу­чи­лась в деревне?

На­та­ша: О, пер­вая влюб­лен­ность у ме­ня бы­ла во­об­ще гру­зин­ская. Па­рень при­е­хал из Тби­ли­си, скры­вал­ся от ар­мии. То­гда шла война в Аб­ха­зии. И ро­ди­те­ли от­пра­ви­ли его к си­бир­ской ба­буш­ке. Он так бо­ял­ся до ме­ня до­тра­ги­вать­ся! Тем не ме­нее в 14 лет я на­учи­лась це­ло­вать­ся. Алек­сей: Рань­ше, чем я! На­та­ша: Ой, ко­гда он уехал, я чуть не умер­ла. Но я бы­ла де­ре­вен­ская девушка, счи­та­ла, что говорить о любви — гром­кие сло­ва, и я не ска­за­ла моему гру­зи­ну о сво­ей любви. Но оста­лась без него и поняла, что это та­кое. К сча­стью, бы­ли кни­ги, ко­то­рые поз­во­ля­ли мне ко­ро­тать де­ре­вен­ские дни и ве­че­ра. У нас бы­ла очень хорошая биб­лио­те­ка, все сте­ны бы­ли за­став­ле­ны кни­га­ми. Мы с Ле­шей не­дав­но пе­ре­вез­ли эти кни­ги к се­бе на да­чу, и пол­ки за­ня­ли несколь­ко стен.

— Значит, у вас есть да­ча? И квар­ти­ра в Москве?

На­та­ша: Да, да­чей об­за­ве­лись два го­да на­зад. Мы ее по­стро­и­ли. По су­ти, все, что за­ра­ба­ты­ва­ли, в нее вкла­ды­ва­ли. Ле­ша — го­род­ской че­ло­век, я же мо­гу вос­ста­нав­ли­вать­ся, толь­ко стоя пят­ка­ми на зем­ле. А в Москве — квар­ти­ра Ле­ши­ных ро­ди­те­лей, ра­ди ко­то­рой, соб­ствен­но, я за него по рас­че­ту и вы­шла замуж, ли­ми­та си­бир­ская.

— Вы та­ко­го «Го­го­ля» со­чи­ни­ли — с жу­тью и па­рал­лель­ны­ми ми­ра­ми, а са­ми к ми­сти­ке склон­ны?

На­та­ша: Я склон­на. Я все-та­ки вы­рос­ла в Си­би­ри, и у ме­ня все это сме­ша­но. Конечно, я кре­ще­ная, хотя и до­воль­но позд­но кре­сти­лась, вот Ле­ша ме­ня и по­кре­стил, но язы­че­ство все-та­ки во мне жи­вет. В Си­би­ри и сей­час ша­ман­ство в си­ле, это есте­ствен­ный фон жиз­ни, мож­но да­же ска­зать — быт. Тем бо­лее я ра­бо­та­ла кор­ре­спон­ден­том на

местном те­ле­ви­де­нии, а мы, те­ле­ви­зи­он­щи­ки, по­сто­ян­но об­ща­лись с ша­ма­на­ми, де­ла­ли ка­кие-то ре­пор­та­жи, я ез­ди­ла на ша­ман­ские сле­ты на Бай­ка­ле и так да­лее. Это та­кая фу­ту­ро­ло­ги­че­ская эт­ни­ка. — Ша­ма­ни­те на уда­чу? На­та­ша: Да! Ко­гда мы на­ча­ли снимать наш по­след­ний фильм, я по­про­си­ла, что­бы мне при­вез­ли та­кую гли­ня­ную ша­ман­скую ры­бач­ку пря­мо из Улан-Удэ, и мне ее при­вез­ли. Мы снимали си­бир­скую ис­то­рию, и я хо­те­ла, что­бы ры­бач­ка нас как бы пу­сти­ла на свою землю, раз­ре­ши­ла нам снимать, по­мог­ла бы нам. Мне не­об­хо­ди­мы бы­ли эти кор­ни, а то ме­ня вы­рва­ли из род­ной поч­вы, как ре­дис­ку, и от­пра­ви­ли в са­лат, в ко­то­ром все для ме­ня не род­ное. В об­щем, ры­бач­ка мне бы­ла нуж­на.

Алек­сей: Ры­бач­ка сто­я­ла в ком­на­те, где про­ис­хо­ди­ло дей­ствие, ее прак­ти­че­ски не бы­ло вид­но, но она там при­сут­ство­ва­ла, по­мо­га­ла ра­бо­тать.

— Вы при­сту­пи­ли к съем­кам сериала по сво­е­му сце­на­рию, ко­то­рый на­зы­ва­ет­ся «Колл-центр ». Чем бу­де­те удив­лять?

Алек­сей: Это нестан­дарт­ная для нас немно­го исто­рия. Трил­лер с эле­мен­та­ми хор­ро­ра, в об­щем, слож­ная та­кая шту­ка. — По­чув­ство­ва­ли сла­ву на вкус? На­та­ша: Не бы­ло у нас ка­кой-то пря­мо сла­вы. Воз­мож­но, все впе­ре­ди. За шесть лет, ко­то­рые мы ра­бо­та­ем в ки­но, все, чего мы до­стиг­ли, это то, что в ин­ду­стрии нас зна­ют. Тот, ко­му уда­ет­ся снять хоть од­но бо­лее-ме­нее удач­ное ки­но, ав­то­ма­ти­че­ски становится объ­ек­том вни­ма­ния продюсеров.

«Раз уж нам вру­ча­ли приз за «Ин­тим­ные ме­ста», ре­шил, что бу­дет кра­си­во сде­лать пред­ло­же­ние в этот мо­мент»

— Пом­ню, сколь­ко го­во­ри­ли и пи­са­ли про ваш пер­вый фильм «Ин­тим­ные ме­ста». Вас да­же на­зва­ли пи­о­не­ра­ми сек­су­аль­ной ре­во­лю­ции в рос­сий­ском ки­но.

На­та­ша: Очень стран­ное зва­ние для нас при­ду­ма­ли. Оно класс­ное, но, мне ка­жет­ся, оно нам не подходит. По­то­му что в этом филь­ме нет сек­са. Мы каждый раз раз­во­дим ру­ка­ми, ко­гда нам го­во­рят про на­ше эро­ти­че­ское ки­но. Мы счи­та­ем, что «Ин­тим­ные ме­ста» — это ан­ти­эро­ти­че­ское ки­но. Это наш ре­жис­сер­ский дебют. Я толь­ко окон­чи­ла выс­шие кур­сы и ска­за­ла: «Ле­ша, на­до что-то сроч­но при­ду­мать, по­то­му что мне на­до снять фильм». И вот мы при­ду­ма­ли та­кую эпа­таж­ную ис­то­рию, те­ма ко­то­рой нас са­мих то­же вол­но­ва­ла и ко­то­рая поз­во­ля­ла нам пой­ти сво­им пу­тем, а не встра­и­вать­ся в общий по­ток.

— То есть уста­нов­ка — быть осо­бен­ны­ми — по­яви­лась сра­зу?

На­та­ша: По­ни­ма­е­те, у нас с Ле­шей все-та­ки очень гер­ме­тич­ный мир. И у нас в этом мире что-то та­кое в гор­шоч­ке ва­рит­ся, ва­рит­ся, мы это ва­ре­во про­бу­ем на вкус, ес­ли жест­ко­ва­то, до­ва­ри­ва­ем. И это та­кой про­цесс, ко­то­рый со­вер­ша­ет­ся исключительно по на­ше­му же­ла­нию, ни­кто нам ни­че­го не за­ка­зы­ва­ет. Мы все при­ду­мы­ва­ем са­ми. И по­том предлагаем про­дю­се­рам. Так про­изо­шло с «Са­лю­том-7». Мы при­ду­ма­ли эту ис­то­рию на ос­но­ве ре­аль­ных со­бы­тий и до­ку­мен­таль­но­го филь­ма Алексея Са­мо­ле­то­ва и при­нес­ли про­дю­се­рам. Сценарий им по­нра­вил­ся, и фильм со­сто­ял­ся. Сей­час мы со­би­ра­ем­ся снимать сериал «Колл-центр ». Мы его то­же са­ми при­ду­ма­ли и при­нес­ли про­дю­се­рам. И с «Ин­тим­ны­ми ме­ста­ми» бы­ло так же. И я вдруг вспомнила, от­ку­да это идет — то, что мы все при­ду­мы­ва­ем са­ми. Это идет, я так счи­таю, из мо­е­го жур­на­лист­ско­го про­шло­го. Ко­гда я ра­бо­та­ла в Ир­кут­ске на ТВ, мне все­гда бы­ло нелов­ко про­сить, что­бы ме­ня от­пра­ви­ли снимать сюжет о чем-то ин­те­рес­ном. А та­кие те­мы раз­би­ра­лись мо­мен­таль­но те­ми, у ко­го бы­ли хо­ро­шие от­но­ше­ния с ко­ор­ди­на­то­ром, с ре­дак­то­ром. И ме­ня это неспра­вед­ли­вое рас­пре­де­ле­ние не устра­и­ва­ло, по­это­му я са­ма при­ду­мы­ва­ла се­бе те­мы. Я шла против об­ще­го по­то­ка. И те­перь то­же по­лу­ча­ет­ся, что мы с Ле­шей не в об­щем по­то­ке. Мы вся­кий раз при­ду­мы­ва­ем свой путь. При­чем он необя­за­тель­но дол­жен за­кон­чить­ся чем-то хо­ро­шим. Воз­мож­но, это бо­язнь об­на­ру­жить, что есть кол­ле­ги мно­го кру­че, и по­это­му на­до при­ду­мать что-то свое, что­бы те­бя ни с кем не мог­ли срав­ни­вать. Мо­жет, это во­об­ще фо­бия и пси­хо­ло­ги­че­ский за­жим? А с дру­гой сто­ро­ны, мы са­ми уста­нав­ли­ва­ем пра­ви­ла и за­став­ля­ем по ним играть дру­гих лю­дей. Это мы при­гла­ша­ем их в свой мир, а не они нас. Алек­сей: По край­ней ме­ре, ко­гда ре­жис­сер сни­ма­ет фильм по соб­ствен­но­му сце­на­рию, он из­бав­ля­ет­ся в своем окру­же­нии как ми­ни­мум от од­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый стал бы ком­по­сти­ро­вать ему моз­ги в процессе ра­бо­ты, — от сце­на­ри­ста.

— Не уди­ви­тель­но ли, что ко­гда вы в своем « гер­ме­тич­ном мире » что-то при­ду­мы­ва­е­те, каждый раз на­хо­дят­ся лю­ди, спо­соб­ные и го­то­вые по­мочь вам это осу­ще­ствить?

На­та­ша: Да, и я это вос­при­ни­маю как чу­до. По­то­му что это­го ни­ко­гда не бы­ва­ет на на­чаль­ном эта­пе. Ты про­сто пи­шешь ис­то­рию и не ду­ма­ешь, на ка­кие день­ги ее снять, кто ее по­лю­бит, кто со­гла­сит­ся в ней сни­мать­ся. Ес­ли нач­нешь об этом думать, то второго ша­га не сде­ла­ешь ни­ко­гда.

— Ко­гда за­мы­сел зреет, кто в вас про­сы­па­ет­ся рань­ше — сце­на­рист или ре­жис­сер?

На­та­ша: Ко­гда по­яв­ля­ет­ся за­мы­сел, сна­ча­ла на­чи­на­ешь думать, как это бу­дет в кад­ре, как это снять. А по­том — что для это­го на­до на­пи­сать це­лую длин­ную ис­то­рию. Са­дишь­ся и на­чи­на­ешь пи­сать. — Все-та­ки кто из вас глав­ный? Алек­сей: Мы во­об­ще ни­ко­гда не боремся за пер­вен­ство. Мы знаем, что каждый из нас по­лу­ча­ет от все­го это­го про­цес­са и кто что луч­ше делает. По­ка и я, и На­та­ша до­воль­ны тем, что мы по­лу­ча­ем от сов­мест­ной ра­бо­ты. — Гар­мо­нич­ная па­ра! Наталья: Нет, гар­мо­ния не в этом. То, что мы не боремся за пер­вен­ство, не значит, что мы не спо­рим, не раз­во­дим­ся, ко­гда пи­шем сценарий. Каждый раз раз­во­дим­ся! У нас в этом смыс­ле взры­во­опас­но, по­то­му что мы очень раз­ные лю­ди, к од­ной це­ли идем со­вер­шен­но от­лич­ны­ми пу­тя­ми. Мо­жет, это и хо­ро­шо — есть два взгля­да на любую си­ту­а­цию. Но де­ло не в на­ших эмо­ци­о­наль­ных пе­ре­жи­ва­ни­ях. На мой взгляд, гар­мо­ния за­клю­ча­ет­ся в том, что мы — еди­но­мыш­лен­ни­ки. Ведь прежде чем сесть пи­сать ка­кую-то ис­то­рию, ты дол­жен решить, о чем, соб­ствен­но, твой за­мы­сел, что он та­кое. Это для нас глав­ное. И мы с Ле­шей почти все­гда хо­тим говорить об од­ном и том же.

Алек­сей: Мож­но ска­зать, мы про­во­дим ин­те­рес­ный эксперимент, ко­гда ки­но это не про­сто работа, а фор­ма се­мей­ной жиз­ни.

— Сов­мест­ная работа скреп­ля­ет се­мью?

На­та­ша: Мне ка­жет­ся, во­об­ще ни­как не скреп­ля­ет. Это все-та­ки не по­хо­же на се­мей­ный биз­нес. Ска­жем, ес­ли бы у нас бы­ла обув­ная ла­воч­ка и в ка­кой-то мо­мент мы бы по­чув­ство­ва­ли,

что не хо­тим друг дру­га ви­деть, а ла­воч­ка бы бы­нас нас скреп­ля­ла. скреп­ля­ла Но и то­гда­мы­бы то­гда мы бы про­сто раз­де­ли­ли биз­нес: я бы взя­ла жен­скую обувь, а Ле­ша — муж­скую. Или на­обо­рот — не важ­но. В этом смыс­ле — да, мы не мо­жем раз­де­лить на­шу об­щую ра­бо­ту, как бы вытащить из нее каж­до­му свое. Хотя кто зна­ет…

— Нет-нет, пусть ваш ду­эт пи­шет сце­на­рии и сни­ма­ет ки­но еще сто лет!

На­та­ша: Мы каждый раз пы­та­ем­ся в наш гер­ме­тич­ный мир за­та­щить еще ко­го-то, же­ла­тель­но сце­на­ри­ста, ре­жис­сер нам не осо­бен­но ну­жен. Но у нас ни­как не по­лу­ча­ет­ся. Не по­то­му, что мы та­кие мон­стры и не да­ем ни­ко­му раз­вер­нуть­ся. По­ни­ма­е­те, есть та­кая вещь, очень важ­ная — по­па­да­ние в ин­то­на­цию. Вот что нас по- на­сто­я­ще­му скреп­ля­ет — это оди­на­ко­вая ин­то­на­ция. И че­ло­ве­ку со сто­ро­ны, прав­да, очень труд­но влезть в эту ин­то­на­цию. Но мы точно знаем, что та­кие лю­ди есть, по­то­му что нам нра­вят­ся их филь­мы, их про­из­ве­де­ния, кни­ги. И мы не те­ря­ем на­деж­ды с кем-то по­со­труд­ни­чать. — Кто с вами од­ной кро­ви?

На­та­ша: Нам, на­при­мер, очень нра­вят­ся филь­мы Михаила Се­га­ла. Ко­гда мы смот­ре­ли его по­след­ний фильм « Сло­ны мо­гут играть в фут­бол», у нас бы­ло ощу­ще­ние, что это мы его сня­ли. Во вся­ком слу­чае, при­ди нам та­кая идея, мы бы сня­ли это ки­но очень по­хо­жим об­ра­зом, бы­ли бы та­кие же кад­ры, си­ту­а­ции.

— Пять лет на­зад на « Ки­но­тав­ре » вы, Алек­сей, сделали пред­ло­же­ние На­та­лье, ко­ле­но­пре­кло­нен­но про­тя­нув на сцене бу­ду­щей жене коль­цо. Признай­тесь, это бы­ла пи­ар-ак­ция?

Алек­сей: Ну, учи­ты­вая, что до ки­но я ра­бо­тал в пи­а­ре, мож­но пред­по­ло­жить, что пи­ар-ак­ция. Но это не так. Я и без «Ки­но­тав­ра» со­би­рал­ся де­лать пред­ло­же­ние. У ме­ня в кар­мане ле­жа­ло коль­цо. Ду­мал, по­том. Но раз уж нам вру­ча­ли приз на фе­сти­ва­ле за «Ин­тим­ные ме­ста», ре­шил, что бу­дет кра­си­во сде­лать пред­ло­же­ние в мо­мент вру­че­ния.

На­та­ша: Я о Ле­ши­ных пла­нах не зна­ла. Не бы­ла под­го­тов­ле­на. Во­об­ще это бы­ла, по моему ощу­ще­нию, ди­кая си­ту­а­ция. Вот этот под­ход — за­од­но вру­чить и коль­цо, раз уж нам вру­ча­ют приз, — это для ме­ня немыс­ли­мо. Это к во­про­су о том, как мы по-раз­но­му ду­ма­ем. Мне бы в го­ло­ву не пришло при трех ты­ся­чах лю­дей по­ста­вить че­ло­ве­ка в положение, при ко­то­ром он не мо­жет ска­зать ни­че­го, кро­ме «да». Это бы­ла та­кая очень жест­кая ма­ни­пу­ля­ция по от­но­ше­нию ко мне.

Алек­сей: На­та­ша до сих пор мне про­стить это­го не мо­жет. Всем тот мо­мент по­нра­вил­ся, кро­ме На­та­ши. Ей во­об­ще невоз­мож­но уго­дить. На­та­ша: Да лад­но, глу­по­сти ка­кие-то! — Опыт преды­ду­щих бра­ков по­мо­га­ет? На­та­ша: О да! Я пер­вый раз вы­хо­ди­ла замуж, что­бы с этим че­ло­ве­ком про­жить всю жизнь. Я не со­би­ра­лась раз­во­дить­ся. И Ле­ша то­же. Да, я сде­ла­ла се­рьез­ные вы­во­ды. Ле­ша сде­лал су­пер­се­рьез­ные вы­во­ды. Спасибо его преды­ду­щей жене, я по­лу­чи­ла исключительно за­ме­ча­тель­но­го му­жа, ко­то­рый бук­валь­но про­вел ра­бо­ту над ошиб­ка­ми пер­во­го бра­ка.

Алек­сей: Я по­про­сил быв­шую жену, уже по­сле раз­во­да, со­ста­вить список, по пунк­там, по­че­му, по ее мне­нию, рас­па­лась на­ша се­мья. И она, по­ду­мав, чест­но все на­пи­са­ла. Спасибо ей за это. Я каждый пункт учел.

— То есть со своими быв­ши­ми вы со­хра­ни­ли нор­маль­ные от­но­ше­ния?

На­та­ша: Конечно. У Ле­ши есть сын Ва­ня от пер­во­го бра­ка. Он у нас ча­сто бы­ва­ет. А так как я уеха­ла из Ир­кут­ска, то мои от­но­ше­ния с быв­шим му­жем… Это бы­ло, конечно, тя­же­лое рас­ста­ва­ние, по­то­му что я уез­жа­ла в Моск­ву. В прин­ци­пе дру­гих се­рьез­ных при­чин, что­бы мы рас­ста­лись, не бы­ло. Ду­маю, ес­ли бы он по­ехал со мной, мы бы и не раз­ве­лись. А я не мог­ла не по­ехать, мне хо­те­лось раз­ви­вать­ся и заниматься лю­би­мой про­фес­си­ей, снимать ки­но.

— А вам не до пе­ле­нок? По­то­му что один проект за дру­гим?

На­та­ша: Нет, по­че­му, я не ис­клю­чаю, что на­ша се­мья мо­жет уве­ли­чить­ся. Та­ко­го, что­бы мы с Ле­шей ре­ши­ли: нет, не бу­дем об этом думать, по­то­му что мы ра­бо­та­ем, — нет. Ну, вот как оно слу­чит­ся, так и слу­чит­ся.

— В од­ном ин­тер­вью вы ска­за­ли, что ко­гда че­ло­век на­ко­нец ре­ша­ет проблему ма­те­ри­аль­но­го обес­пе­че­ния себя и сво­ей се­мьи, он на­чи­на­ет ре­шать проблему сча­стья, а она-то самая слож­ная.

Алек­сей: Счастье ведь шту­ка… те­ку­чая, непо­сто­ян­ная. Как мож­но решить проблему сча­стья? Мож­но со­здать пред­по­сыл­ки, что­бы ощу­ще­ние его у те­бя ино­гда воз­ни­ка­ло. Ес­ли у че­ло­ве­ка бы­ва­ют мо­мен­ты сча­стья во вре­мя ра­бо­ты, во вре­мя от­ды­ха, во вре­мя еды, во вре­мя сек­са, во вре­мя хо­ро­ше­го дуб­ля, то, на­вер­ное, у него бу­дет по­вод пе­ред смер­тью ска­зать: я знаю, что та­кое счастье.

На­та­ша: А я на­хо­жусь все вре­мя в со­сто­я­нии тре­во­ги, неудо­вле­тво­рен­но­сти. И каждый раз ме­ня нуж­но ты­кать но­сом в счастье и говорить: На­та­ша, это счастье, по­зна­комь­ся!

Алек­сей: Чем я пе­ри­о­ди­че­ски и за­ни­ма­юсь!

Алек­сей Чупов и На­та­ша Меркулова.

Кадр из филь­ма.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.