Жизнь свя­тая и жи­вая

Древ­ний Пс­ко­во-Пе­чер­ский мо­на­стырь глазами за­лет­но­го экс­кур­сан­та

Nezavisimaya Gazeta - - СТИЛЬ ЖИЗНИ -

С ре­ли­ги­ей у ме­ня от­но­ше­ния слож­ные. Ко­гда я «слу­чай­но», в ка­че­стве экс­кур­сан­та, что очень не лю­бят на­сто­я­щие слу­жи­те­ли Церк­ви (по­то­му что за час, как лю­бят пи­сать в книж­ках, услы­шать «ше­пот Гос­по­да Бо­га» невоз­мож­но), – так вот, ко­гда я по­па­даю в свя­тые ме­ста, все­гда на­вост­ряю уши на ис­то­ри­че­скую те­му. Она как-ни­как бли­же к куль­ту­ре свет­ско­го то ли ате­из­ма, то ли без­ве­рия.

В Пс­ко­во-Пе­чер­ский мо­на­стырь, как и в лю­бой дру­гой, ко­неч­но, луч­ше при­ез­жать в сол­неч­ный день, что­бы уви­деть блеск зо­ло­тых ку­по­лов, вдох­нуть про­зрач­ный, зве­ня­щий воз­дух зо­ло­той осе­ни. Мне до­ста­лись дождь и се­рое небо, от­че­го зло­ве­щие ис­то­рии из эпо­хи Ива­на Гроз­но­го пред­ста­ли со­всем мрач­ны­ми…

Пе­чо­ры рас­по­ло­же­ны в пя­ти ки­ло­мет­рах от гра­ни­цы с Эсто­ни­ей. По­сле ре­во­лю­ции и до на­ча­ла вой­ны за­пад­но­рус­ский го­ро­док по Брест­ско­му до­го­во­ру на­хо­дил­ся на ее тер­ри­то­рии. Соб­ствен­но, по­это­му оби­тель и оста­лась це­ла, хо­тя при­тес­не­ний от го­су­дар­ства во все ве­ка пе­ре­нес­ла нема­ло, но, что уди­ви­тель­но, это един­ствен­ный мо­на­стырь, не за­кры­тый да­же в со­вет­ские вре­ме­на. Ря­дом с мо­на­сты­рем до сих пор про­жи­ва­ет фин­но-угор­ская на­род­ность се­ту, они фор­маль­но пра­во­слав­ные, но со­хра­ня­ют ру­ди­мен­ты язы­че­ства. Как раз из то­гдаш­не­го рус­ско-немец­ко-эс­тон­ско­го Дерп­та (Юрье­ва) при­шел мис­си­о­нер Ио­на, «ис­ко­пав­ший в го­ре цер­ковь» и освя­тив­ший ее в честь Успе­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри. Пс­ков­ские куп­цы по­жерт­во­ва­ли в мо­на­стырь за­ка­зан­ную ими од­но­имен­ную ико­ну, про­сла­вив­шу­ю­ся поз­же чу­де­са­ми и на­зван­ную Пе­чер­ской. Она спас­ла Пс­ков от поль­ско­го на­ше­ствия Сте­фа­на Ба­то­рия. По ле­то­пи­си из­вест­но, что вра­ги ви­де­ли Бо­го­ма­терь, окру­жен­ную необык­но­вен­ным све­том, ко­то­рая хо­ди­ла по кре­пост­ной стене Пс­ко­ва, по­доб­но стра­жу.

Пре­да­ние гла­сит, что пер­вые пу­стын­ни­ки, по­се­лив­ши­е­ся на ме­сте бу­ду­ще­го мо­на­сты­ря, бы­ли мо­на­ха­ми из Ки­е­во-Пе­чер­ской лав­ры, бе­жав­ши­ми в Пс­ков от на­ше­ствия на Ки­ев ка­то­ли­ков. От­сю­да и на­зва­ние, и «по­свя­ще­ние» оби­те­ли (в глав­ной Успен­ской церк­ви мо­на­сты­ря устро­ен при­дел во имя пре­по­доб­ных Ан­то­ния и Фе­одо­сия Ки­е­во-Пе­чер­ских). Пе­чер­ский же в первую го­ло­ву от «Бо­гом здан­ных пе­щер», в Свя­той го­ре най­ден­ных и став­ших пер­вым хра­мом. Здесь хо­ро­ни­ли ино­ков, бла­го­тво­ри­те­лей, за­щит­ни­ков мо­на­сты­ря; хо­ро­нят до сих пор, за ве­ка – око­ло 15 тыс. за­хо­ро­не­ний. Го­во­рят, как толь­ко в пе­ще­ры вно­сят усоп­ше­го, за­пах тле­ния ис­че­за­ет. Но се­го­дня ту­да по­чти не пус­ка­ют, толь­ко по бла­го­сло­ве­нию, ко­то­рое на­сто­я­тель в по­след­нее вре­мя да­ет ред­ко. До­воль­ство­вать­ся при­хо­дит­ся, как го­во­рит­ся, внеш­ним бла­го­ле­пи­ем. И по­смот­реть есть на что.

Внут­ри оби­те­ли под­дер­жи­ва­ет­ся на­сто­я­щий рай­ский сад со мно­же­ством трав, цве­тов, де­ре­вьев и ку­стар­ни­ков. До­рож­ки из бу­лыж­ни­ков без еди­ной тре­щи­ны, все мо­на­стыр­ские по­строй­ки (дом на­сто­я­те­ля, тра­пез­ная) – в све­жей по­крас­ке. Все фрес­ки в иде­аль­ном от­ре­ста­ври­ро­ван­ном со­сто­я­нии. Пс­ко­во-Пе­чер­ский – один из са­мых бо­га­тых мо­на­сты­рей Рос­сии. На празд­ник Успе­ния ико­ну все­гда несут крест­ным хо­дом по зем­ле, обиль­но усы­пан­ной ле­пест­ка­ми роз. Тут про­дол­жа­ет су­ще­ство­вать боль­шое хо­зяй­ство: ма­стер­ские, фрук­то­вый сад, ого­ро­ды, па­се­ка. Еще в нем до сих пор (а это ме­сто сре­ди лесов и гор с древ­но­сти сла­ви­лось ди­ки­ми зве­ря­ми, сю­да при­ез­жа­ли на лов­лю из­бор­ские зве­ро­ло­вы) во­дят­ся бел­ки. Од­ну та­кую ры­жую, пу­ши­стую, с огром­ным хво­стом, воль­гот­но пе­ре­бе­гав­шую мо­на­стыр­скую пло­щадь, я уви­де­ла и про­сто за­ве­ре­ща­ла от вос­тор­га, за­быв про при­ли­чия. По­го­ва­ри­ва­ют, на Свя­той го­ре оби­та­ют или оби­та­ли еще со­всем недав­но ко­су­ли. Что не­уди­ви­тель­но: эко­ло­гия ума и эко­ло­гия ме­ста тес­но свя­за­ны.

Не­бес­ный по­кро­ви­тель мо­на­сты­ря – Кор­ни­лий, пе­чер­ский игу­мен XVI ве­ка. Имен­но он при­дал ме­сту тот вид, ко­то­рый мы мо­жем ви­деть сей­час. С мо­гу­чи­ми кре­пост­ны­ми сте­на­ми на го­ре. Экс­кур­со­во­ды лю­бят из­би­рать осо­бую точ­ку из овра­га на­про­тив и ста­вить всю груп­пу к ним спи­ной, стро­го­на­стро­го за­пре­тив рань­ше вре­ме­ни по­во­ра­чи­вать го­ло­ву впра­во, что­бы по­том, мед­лен­но огля­ды­ва­ясь, каж­дый бы ви­дел, как ве­ли­че­ствен­но, слов­но вы­рас­тая из зем­ли, под­ни­ма­ют­ся по воз­вы­ше­нию ма­ков­ки. А хра­мов в мо­на­сты­ре с де­ся­ток: Сре­тен­ский, Бла­го­ве­щен­ский, По­кров­ский…

Ка­мен­ную огра­ду во­круг мо­на­сты­ря с де­вя­тью баш­ня­ми Кор­ни­лий воз­вел в XVI ве­ке, что­бы за­щи- тить мо­на­стырь во вре­мя вой­ны с Ли­ф­лян­ди­ей. За что и пре­тер­пел му­че­ни­че­скую смерть. По­до­зри­тель­ный Иван Гроз­ный по­чу­ял из­ме­ну, про­ез­жая ми­мо са­мо­воль­но воз­ве­ден­ных стен и па­мя­туя о том, что до­ло­жи­ли бо­яре. По­след­ние мсти­ли Кор­ни­лию, ко­то­рый не да­вал взяв­шим при­выч­ку при­ез­жать «от­си­жи­вать­ся» в мо­на­стырь и жить по-бо­яр­ски раз­врат­но. Со­чи­ни­ли до­нос о том, что яко­бы пре­по­доб­ный хо­чет «от­ло­жить­ся» от го­су­дар­ства Рос­сий­ско­го. Гроз­ный та­ких ве­щей не про­щал и рас­прав­лял­ся мол­ние­нос­но: сво­ей ру­кой от­сек игу­ме­ну го­ло­ву, ко­гда тот вы­шел встре­чать го­су­да­ря к въезд­ным во­ро­там с кре­стом. По­том пра­во­слав­ный царь рас­ка­ял­ся, и до­ро­га, по ко­то­рой он по­нес обез­глав­лен­ное те­ло, до сих пор на­зы­ва­ет­ся «кро­ва­вым пу­тем». По нему про­хо­дит вот уже ше­стой век каж­дый па­лом­ник.

В мо­на­сты­ре своя ико­но­пис­ная шко­ла. К при­ме­ру, в од­ном из хра­мов – со­вер­шен­но необыч­ный фрес­ко­вый сю­жет, ав­тор­ская рос­пись, изоб­ра­жа­ю­щая рай и ад очень со­вре­мен­но, как ми­фо­ло­ги­че­скую кар­ту с раз­ветв­ля­ю­щи­ми­ся пу­тя­ми. Впер­вые я уви­де­ла чет­кое изоб­ра­же­ние чер­тей (на крас­ном устра­ша­ю­щем фоне) в пра­во­слав­ном хра­ме. Еще один нети­пич­ный об­раз: ров­но по­се­ре­дине меж­ду адом с чер­тя­ми и ра­ем со свя­ты­ми от­ца­ми «за­стрял» че­ло­век, гре­хи ко­то­ро­го про­дол­жа­ют от­ма­ли­вать на зем­ле. Как нам по­яс­ни­ла слу­жи­тель­ни­ца церк­ви, это пра­во­слав­ный ин­ва­ри­ант чи­сти­ли­ща, ко­то­ро­го по на­ше­му ка­но­ну не су­ще­ству­ет.

Пс­ко­во-Пе­чер­ский мо­на­стырь об­рос не толь­ко ле­ген­да­ми, но опи­сан и в литературе нон-фикшн. О 80-х го­дах ХХ ве­ка на­пи­сал в на­шу­мев­шей кни­ге «Не­свя­тые свя­тые» епи­скоп Ти­хон Шев­ку­нов (до мо­на­ше­ства – ки­но­сце­на­рист), об этом с гор­до­стью в Пе­чо­рах рас­ска­зы­ва­ют. В со­вет­ский пе­ри­од тут слу­жи­ли муд­рые мо­на­хи, из го­да в год хит­ро­стью и тер­пе­ни­ем бо­ров­ши­е­ся с от­го­лос­ка­ми ре­жи­ма и тер­пев­шие дре­му­честь пар­тий­ных чи­нов­ни­ков, ко­то­рые, при­ез­жая в мо­на­стырь, спра­ши­ва­ли, в ка­ком кор­пу­се жи­вут же­ны мо­на­хов и по­че­му Га­га­рин в кос­мос ле­тал, а Бо­га не ви­дел.

Шев­ку­нов, опи­сы­вая свое пер­вое впе­чат­ле­ние от мо­на­сты­ря, в ко­то­ром вско­ре на­шел свое при­зва­ние, вы­во­дит очень точ­ную фра­зу. Ря­дом бы­ли «стран­ни­ки, юро­ди­вые, все те, кто со­став­ля­ет ни с чем не срав­ни­мый дух рус­ско­го мо­на­сты­ря и по­сад­ско­го го­род­ка во­круг него».

Еще в ав­то­бу­се за­бот­ли­вая экс­кур­со­вод пре­ду­пре­ди­ла: есть в Пе­чо­рах один бо­жий че­ло­век, все­гда под­хо­дит к при­ез­жим. Мол, не пу­гай­тесь, хоть он люб­ве­обиль­ный – це­ло­вать­ся к жен­щи­нам ле­зет, – но без­обид­ный. Ак­ку­рат, ко­гда мы вы­шли из мо­на­сты­ря, он по­явил­ся на до­ро­ге. Чест­но го­во­ря, осо­бых лю­дей (а он был имен­но та­кой) я ви­жу за вер­сту и немно­го по­ба­и­ва­юсь, и мо­нет для них не до­стаю про­сто по­то­му, что ме­ня неве­до­мым об­ра­зом слов­но па­ра­ли­зу­ет. Му­жич­ка зва­ли Ни­кол­ка, по­дой­дя, он про­из­нес: «По­дай ко­пе­еч­ку!» Ме­ня слов­но обо­жгло. Это бы­ла сце­на с Юро­ди­вым из пуш­кин­ско­го «Бо­ри­са Го­ду­но­ва»…

На­по­сле­док я за­бе­жа­ла в тот са­мый до­мик, ку­да не за­рас­та­ет на­род­ная тро­па. Взгляд упал на ве­до­мость в пред­бан­ни­ке: «На­име­но­ва­ние за­трат», «Де­неж­ная ком­пен­са­ция за вред­ные усло­вия тру­да». Я до­ста­ла те­ле­фон, хо­те­ла сфо­то­гра­фи­ро­вать – да­же не мо­ло­ко за вред­ность да­ют, а несчаст­ные 200 руб­лей! Со­труд­ни­ца, жен­щи­на сред­них лет, ко­то­рой я по­ло­жи­ла 25 руб­лей за вход, ме­ня оста­но­ви­ла. – На­чаль­ство на­ше лю­бит, ко­гда сни­ма­ют… – Ага, про 200 руб­лей за вред­ные усло­вия… – Ко­неч­но, вред­ные. А как же? Хи­ми­ка­ты. Вон за од­ной от­мы­ва­ла недав­но – отра­ви­лась. Лю­ди сю­да при­ез­жа­ют (из Лат­вии, Укра­и­ны), как буд­то в по­ле обыч­но хо­дят, уни­та­зов не ви­де­ли. Га­дят и свеч­ки из мо­на­сты­ря тут же бро­са­ют… У ме­ня же сын си­дел. Вот сей­час вы­шел. День­ги сво­ро­ва­ли, а на него по­ве­си­ли. А что здесь еще де­лать-то? Но он тру­до­лю­би­вый, сам с трех лет на мо­ро­же­ное за­ра­ба­ты­вал… Доч­ка в 15 лет у ме­ня ро­ди­ла. Аборт я ей за­пре­ти­ла де­лать. Ре­бе­нок – это свя­тое. Те­перь уже 9 ме­ся­цев. Она его лю­бит… Толь­ко зять ни­ку­дыш­ный. Вот… Ме­ня же не бра­ли ни­ку­да: раз сын си­дел, зна­чит, мать ви­но­ва­та. Ба­тюш­ка-то мне и ска­зал: здесь и бу­дешь ис­ку­пать свою ви­ну… Вы к нам на Успе­ние Бо­го­ро­ди­цы обя­за­тель­но при­ез­жай­те – кра­си­вый празд­ник!

Ели­за­ве­та Вла­ди­ми­ров­на Ав­до­ши­на – обо­зре­ва­тель «Неза­ви­си­мой га­зе­ты».

Фо­то с сай­та www.wikipedia.org

Кре­пост­ная сте­на, встро­ен­ная в хол­ми­стый ланд­шафт.

Фо­то с сай­та www.pskovo-pechersky-monastery.ru

Со­хра­нен­ная в мо­на­сты­ре ка­ре­та им­пе­ра­три­цы Ан­ны Ио­ан­нов­ны тре­бу­ет ухо­да.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.