Ре­во­лю­ция – под но­сом и на под­но­се

Вы­став­ка «Искус­ство в жизнь. 1918–1925» про­хо­дит в Рус­ском му­зее

Nezavisimaya Gazeta - - КУЛЬТУРА - Ев­ге­ний Ав­ра­мен­ко Санкт-Пе­тер­бург

«Искус­ство в жизнь» – тот слу­чай, ко­гда пред­ме­ты из соб­ствен­ных фон­дов не ка­жут­ся за­тер­ты­ми, все ра­бо­та­ет на кон­цеп­цию, а взя­тое из дру­гих со­бра­ний «вы­стре­ли­ва­ет» точ­но. Вы­став­ка эта – о том, как ре­во­лю­ция от­ра­зи­лась в ис­кус­стве, ко­то­рое, что на­зы­ва­ет­ся, под ру­кой – де­ко­ра­тив­но-при­клад­ном. Ло­зун­ги и про­чая со­вет­ская ат­ри­бу­ти­ка, ока­зав­шись на та­рел­ках, чаш­ках, под­но­сах, тка­нях, ста­ли мощ­ным сред­ством про­па­ган­ды.

Здесь экс­по­ни­ро­ва­ны тек­стиль, те­ат­раль­ные эс­ки­зы, пред­ме­ты де­ко­ра­тив­но­при­клад­но­го ис­кус­ства, то есть ма­те­ри­а­лы хруп­кие, осо­бо уяз­ви­мые пе­ред вре­ме­нем. Мно­го и скульп­ту­ры, но это в ос­нов­ном эс­ки­зы па­мят­ни­ков (тем же ге­ро­ям ре­во­лю­ции), а не уже «уве­ко­ве­чен­ное в брон­зе». Ис­поль­зо­ва­ны ча­ще все­го гипс и де­ре­во, ма­те­ри­а­лы мяг­кие, и в этом чи­та­ет­ся, с од­ной сто­ро­ны, стрем­ле­ние спон­тан­но от­ра­зить на­стро­е­ния вре­ме­ни, а с дру­гой – неже­ла­ние фик­си­ро­вать ка­кой-то об­раз на ве­ка, со­мне­ние в том, что он – пра­виль­ный, окон­ча­тель­ный.

Вот па­лех­ский порт­си­гар «Кто был в нево­ле про­шлых лет, всту­пи­те в ра­дио­со­вет». Вот пла­тья по эс­ки­зам Лю­бо­ви По­по­вой и На­деж­ды Ла­ма­но­вой (ре­кон­струк­ция 1970-х): из­да­ле­ка это пла­тье в го­ро­шек, а по­дой­дешь бли­же – это не го­ро­шин­ки, а изоб­ра­же­ния сер­па и мо­ло­та. Су­пре­ма­ти­че­ски рас­пи­сан­ная по­су­да, в том чис­ле и неожи­дан­ной кон­струк­ции, на­при­мер, чаш­ка, как бы раз­ре­зан­ная по­по­лам. Чу­дес­ные зна­ме­на из част­ной кол­лек­ции. Цве­та­стые, бью­щие в гла­за под­но­сы: но­вые лю­ди, хо­зя­е­ва жиз­ни, де­мон­стран­ты, несу­щие транс­па­ран­ты с име­нем Ле­ни­на. О див­ный но­вый мир. Кста­ти, вы­бран­ный вре­мен­ной от­ре­зок 1918–1925 сов­па­да­ет с де­я­тель­но­стью в Пет­ро­гра­де Де­ко­ра­тив­но­го ин­сти­ту­та (ему по­свя­щен от­дель­ный боль­шой раз­дел), за­да­чей ко­то­ро­го и бы­ло раз­ра­ба­ты- вать все но­вое для со­вет­ско­го че­ло­ве­ка: от одеж­ды до по­су­ды и от ин­те­рье­ра до шриф­та. Да­ешь со­вет­ский ди­зайн!

Но со­зи­дать со­вет­скую жизнь с чи­сто­го ли­ста не по­лу­чи­лось. И здесь цеп­ля­ют как раз ве­щи, по­ка­зы­ва­ю­щие, как мо­ло­дое вино ре­во­лю­ции вли­ва­лось в ста­рые ме­хи. Ко­вер, на ко­то­ром Ал­ко­но­сты вы­ши­ты вме­сте с крас­ны­ми звез­да­ми и мо­ло­та­ми: да, та­кой сплав язы­че­ства, рус­ской на­род­ной куль­ту­ры и вы­зре­ва­ю­щей со­вет­ской идео­ло­гии. Или шка­тул­ка «Празд­ник в клу­бе»: сна­ру­жи – па­лех­ская рос­пись, гу­ля­ют мо­лод­цы-де­ви­цы, а на крыш­ку из­нут­ри на­кле­е­ны фо­то гу­ля­ния в Па­ле­хе с уча­сти­ем ино­стран­ной ком­му­ни­сти­че­ской ор­га­ни­за­ции и порт­рет Ле­ни­на, та­к­же в шка­тул­ке де­тек­тор­ный при­ем­ник с эта­ки­ми ста­рин­ны­ми на­уш­ни­ка­ми. Как не вспом­нить «Гро­зу » Ан­дрея Мо­гу­че­го с ее сти­ли­за­ци­ей под Па­лех, сме­ня­ю­щи­е­ся за­на­ве­сы это­го спек­так­ля. На од­ном все по ста­рин­ке, тут мо­ло­дец с кра­са­ви­цей, там псы ка­ба­на тер­за­ют, а на дру­гом – в та­кой же ста­рин­ной тех­ни­ке изоб­ра­же­но, как лю­ди уже бо­роз­дят небес­ные про­сто­ры, как из вин­то­вок стре­ля­ют, да ка­кой мет­ро­по­ли­тен от­стро­и­ли.

В од­ном из за­лов уста­нов­лен крас­ный па­ви­льон, скульп­ту­ры по­став­ле­ны так, что как бы об­ра­зу­ет­ся ули­ца, и, пом­нит­ся, на вер­ни­са­же кто-то из му­зей­ных со­труд­ни­ков вспом­нил стро­ки: «…Ули­ца кор­чит­ся безъ­язы­кая – ей нечем кри­чать и раз­го­ва­ри­вать». В са­мом де­ле, ку­ра­то­рам уда­лось пе­ре­дать сти­хий­ную энер­гию тех лет, ре­во­лю­ци­он­ную ор­ги­а­стич­ность, ли­хо­ра­доч­ные по­ис­ки но­вых ори­ен­ти­ров и ху­до­же­ствен­но­го язы­ка. Искус­ство пы­та­лось до­кри­чать­ся, об­ра­ща­лось к зри­те­лю «шер­ша­вым язы­ком пла­ка­та», за­во­е­вы­ва­ло про­стран­ство. Эта экс­пан­сия транс­ли­ру­ет­ся эс­ки­за­ми празд­нич­но­го оформ­ле­ния Пет­ро­гра­да к го­дов­щине Ок­тяб­ря: ху­дож- ни­ки, сре­ди ко­то­рых На­тан Альт­ман, пред­став­ля­ют, как долж­на пре­об­ра­зить­ся быв­шая им­пер­ская сто­ли­ца.

При­жиз­нен­ные бю­сты Ле­ни­на, Троц­ко­го, Лу­на­чар­ско­го хо­ро­ши тем, что лидеры мо­ло­дой стра­ны еще не офор­ми­лись в мерт­вен­ные из­ва­я­ния. На ли­це во­ждя мож­но уви­деть ка­кую-то очень жи­вую склад­ку, буд­то ру­ка скуль­пто­ра спе­ци­аль­но дрог­ну­ла, что­бы оче­ло­ве­чить об­раз. С дру­гой сто­ро­ны, скуль­пто­ры об­ра­ща­ют­ся к клас­си­кам про­шло­го, ко­то­рым от­крыт путь в но­вую эру, как Спар­та­ку и Ро­бес­пье­ру. За­бав­ный штрих вы­став­ки – про­ект Алек­сея Ба­би­че­ва па­мят­ни­ка Иб­се­ну: ве­ли­кий дра­ма­тург тут не груз­ный ка­би­нет­ный муж, а ан­тич­ный ге­рой с за­вид­ной му­ску­ла­ту­рой и го­лы­ми яго­ди­ца­ми, экс­прес­сив­но под­няв­ший ка­мень.

Сти­хий­ную си­лу и ха­ос ре­во­лю­ции уда­лось пе­ре­дать и ку­ра­то­рам гран­ди­оз­ной вы­став­ки «Зим­ний дво­рец и Эр­ми­таж в 1917 го­ду ». Но там ре­во­лю­ция от­ра­же­на тра­ги­че­ски, крас­ная под­свет­ка зло­ве­ще вы­де­ля­ет экс­по­на­ты на мрач­ном фоне. Мол, сгу­сти­лись ту­чи над Рос­си­ей. Тум­ба с рас­кле­ен­ны­ми га­зе­та­ми, ки­но­хро­ни­ка и фо­то­гра­фии со­зда­ют ил­лю­зию ожив­ше­го про­шло­го. В Рус­ском му­зее же обо­шлись без ис­то­ри­че­ской до­ку­мен­таль­но­сти, здесь в цен­тре вни­ма­ния «жиз­не­твор­че­ство» эпо­хи, чи­стая ее по­э­зия, да­же ска­зоч­ность. Пре­об­ла­да­ет ма­жор­ная ко­ло­ри­сти­ка, ес­ли мер­ца­ет тра­ге­дия – то оп­ти­ми­сти­че­ская. А тра­ги­че­ские смыс­лы, ко­неч­но, воз­ни­ка­ют. И дело не толь­ко в под­со­зна­тель­ной огляд­ке ху­дож­ни­ков на недав­нее про­шлое, ко­гда на ули­цах Пет­ро­гра­да ли­лась кровь, но и в тре­вож­ных пред­чув­стви­ях. В этом смыс­ле эф­фект­ны гра­фи­че­ские ли­сты из со­бра­ния пе­тер­бург­ско­го Те­ат­раль­но­го му­зея – в за­вер­ше­ние экс­по­зи­ции. Это эс­ки­зы за­на­ве­сов к раз­ным спек­так­лям, в це­лом со­зда­ю­щие об­раз яр­ко­го празд­нич­но­го за­на­ве­са, ко­то­рый тре­вож­но за­мер пе­ред на­ча­лом неве­до­мо­го спек­так­ля. Ка­ко­го – неиз­вест­но, но хо­ро­ше­го не жди.

Фо­то Та­тья­ны Бар­ко­вой предо­став­ле­но пресс-служ­бой Рус­ско­го му­зея

При­клад­ное искус­ство со­хра­ни­ло име­на, ли­ца и ло­зун­ги.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.