Ано­ма­лия Ма­г­нит­ки

Су­ро­вая ис­то­рия жен­щи­ны из баш­кир­ско­го се­ла, ко­то­рая ока­за­лась в го­ро­де, где из­на­си­ло­ва­ние — это нор­ма

Novaya Gazeta - - СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ - Оль­га БОБРОВА,

О встре­че с Са­ли­мой я до­го­ва­ри­ва­лась силь­но за­ра­нее: мно­го об­сто­я­тельств на­до бы­ло учесть. Ну, во-первых, у нее хи­мио­те­ра­пия, и по­сле это­го несколь­ко дней ей необ­хо­ди­мо для то­го, что­бы прий­ти в се­бя. По­том по тре­бо­ва­нию сле­до­ва­те­ля ей на­до бы­ло лечь в пси­хи­ат­ри­че­ский ста­ци­о­нар на осви­де­тель­ство­ва­ние. По­том еще ка­кие-то след­ствен­ные ме­ро­при­я­тия бы­ли на­ме­че­ны… И вот, на­ко­нец, мы уже же­лез­но до­го­во­ри­лись: на втор­ник, 29 ав­гу­ста. Ра­но утром я при­ле­те­ла в Ма­г­ни­то­горск, но те­ле­фон у Са­ли­мы ока­зал­ся вы­клю­чен. Он был вы­клю­чен и на сле­ду­ю­щий день, и по­сле.

Я так и не знаю, что с ней слу­чи­лось — но точ­но по­ни­маю, что ее ис­то­рию нель­зя не рас­ска­зать.

Слу­чай Са­ли­мы

Здесь на­до су­хо.

В ночь на 26 ян­ва­ря 2016 го­да Са­ли­му Му­ха­ме­дья­но­ву и ее су­пру­га Иго­ря Гу­ба­но­ва за­бра­ли в от­дел по­ли­ции из ком­на­ты, ко­то­рую они арен­до­ва­ли в об­ще­жи­тии. За­бра­ли по звон­ку со­сед­ки, с ко­то­рой бы­ли очень на­пря­жен­ные от­но­ше­ния. При­чи­на за­дер­жа­ния: яко­бы су­пру­ги на­ру­ша­ли об­ще­ствен­ный по­ря­док.

В тот ве­чер Игорь и Са­ли­ма вы­пи­ва­ли, и это был уже вто­рой их при­вод за день: первый со­сто­ял­ся несколь­ки­ми ча­са­ми ра­нее. Как сле­ду­ет из фа­бу­лы воз­буж­ден­но­го поз­же уго­лов­но­го де­ла, вско­ре по­сле то­го, как Са­ли­ма с Иго­рем до­бра­лись до до­ма по­сле пер­во­го при­во­да, в их ком­на­ту вновь вторг­лись опе­ра­тив­ни­ки ОВД по Ле­нин­ско­му рай­о­ну Ма­г­ни­то­гор­ска. Са­ли­му вы­та­щи­ли «во­ло­ком, за ка­пю­шон шу­бы». В от­де­ле­нии обо­их по­ме­сти­ли по раз­ным ка­ме­рам, по­сле че­го Са­ли­му из­би­ли и из­на­си­ло­ва­ли.

По сви­де­тель­ствам су­пру­гов, на утро 27 ян­ва­ря опер­упол­но­мо­чен­ный Си­сан­гу­лов, ко­то­рый, как го­во­рит Са­ли­ма, и над­ру­гал­ся над ней, при­ка­зал им немед­лен­но уез­жать из города.

Су­пру­ги дей­стви­тель­но уеха­ли — в Баш­ки­рию, в де­рев­ню, к ба­буш­ке Иго­ря. Од­на­ко до это­го об­ра­ти­лись в УМВД по Ма­г­ни­то­гор­ску с за­яв­ле­ни­ем о слу­чив­шем­ся. До­е­хав же до де­рев­ни, сня­ли там по­бои. Спустя еще несколь­ко дней, Са­ли­ма ре­ши­лась на­пи­сать за­яв­ле­ние в След­ствен­ный ко­ми­тет, а вско­ре об­ра­ти­лись за под­держ­кой в фонд «Об­ще­ствен­ный вер­дикт», ко­то­рый ока­зы­ва­ет пра­во­вую по­мощь лю­дям, пе­ре­жив­шим на­си­лие в пра­во­охра­ни­тель­ных ор­га­нах.

След­ствен­ный ко­ми­тет, пусть и не с пер­вой по­пыт­ки, но все же воз­бу­дил де­ло по ст. 286 УК РФ — «Пре­вы­ше­ние долж­ност­ных пол­но­мо­чий». Факт из­на­си­ло­ва­ния из­на­чаль­но не рас­смат­ри­вал­ся как от­дель­ное пре­ступ­ле­ние, хо­тя сле­до­ва­тель Нур­ма­нов изъ­ял бе­лье, в ко­то­ром Са­ли­ма бы­ла в ту ночь, и на­зна­чил экс­пер­ти­зу. Пер­во­на­чаль­ная экс­пер­ти­за, про­ве­ден­ная в Ма­г­ни­то­гор­ске, по­ка­за­ла при­сут­ствие био­ло­ги­че­ско­го ма­те­ри­а­ла на бе­лье жен­щи­ны, од­на­ко не уста­но­ви­ла его при­над­леж­но­сти. Назна­чен­ная по­втор­ная экс­пер­ти­за, про­ве­ден­ная уже че­ля­бин­ски­ми экспертами, не об­на­ру­жи­ла это­го био­ма­те­ри­а­ла. Тре­тья экс­пер­ти­за уста­но­ви­ла, что био­ло­ги­че­ский ма­те­ри­ал при­над­ле­жал му­жу Му­ха­ме­дья­но­вой.

За­пи­си с ка­мер ви­део­на­блю­де­ния, уста­нов­лен­ных в от­де­ле по­ли­ции, не ис­сле­до­ва­лись.

Тре­буя рас­сле­до­ва­ния пре­ступ­ле­ния, со­вер­шен­но­го в от­но­ше­нии его же­ны, Игорь Гу­ба­нов, сле­дуя ка­кой-то сво­ей от­ча­ян­ной ло­ги­ке, один за дру­гим от­ре­зал се­бе несколь­ко паль­цев (на юту­бе он опуб­ли­ко­вал об­ра­ще­ние к след­ствию). На след­ствен­ные ор­га­ны это не про­из­ве­ло впе­чат­ле­ния: в ав­гу­сте 2016 го­да уго­лов­ное де­ло в от­но­ше­нии по­ли­цей­ских бы­ло за­кры­то (оба они по-преж­не­му ра­бо­та­ют в по­ли­ции). Од­на­ко про­тив са­мой Са­ли­мы бы­ло воз­буж­де­но дру­гое де­ло — по ст. 306 УК РФ, «лож­ный до­нос».

То­гда же, в ав­гу­сте, у Са­ли­мы бы­ла об­на­ру­же­на опу­холь. Она пе­ре­жи­ла опе­ра­цию и до сих пор про­хо­дит хи­мио­те­ра­пию.

В сен­тяб­ре уго­лов­ное де­ло по лож­но­му до­но­су долж­но быть пе­ре­да­но в суд.

Но вот Са­ли­ма про­па­ла.

Ма­г­нит­ка ру­лит

— Сле­до­ва­те­ли про­ти­во­ре­чат са­ми се­бе! — воз­буж­ден­но рас­суж­да­ет На­та­лья Ко­стю­чен­ко, пси­хо­лог фон­да «Об­ще­ствен­ный вер­дикт». — Го­во­рят, что не на­шли при­зна­ков из­на­си­ло­ва­ния — но ведь уго­лов­но­го де­ла по из­на­си­ло­ва­нию они не воз­буж­да­ли. А что де­лать со сле­да­ми по­бо­ев? Есть за­клю­че­ние суд­мед­экс­пер­та, есть по­сле­ду­ю­щее за­клю­че­ние нев­ро­па­то­ло­га — все сов­па­да­ет с ее по­ка­за­ни­я­ми об из­би­е­нии в по­ли­ции. Так зна­чит, событие пре­ступ­ле­ния бы­ло!

По­сле то­го, что слу­чи­лось с Са­ли­мой, На­та­лья Ко­стю­чен­ко несколь­ко раз в ме­сяц про­во­дит с ней ре­а­би­ли­та­ци­он­ные сес­сии. Так­же на встре­чи с Са­ли­мой при­ез­жа­ет ад­во­кат «Об­ще­ствен­но­го вер­дик­та» Оль­га Ле­пе­хи­на. Во втор­ник они как раз долж­ны бы­ли ид­ти на встре­чу со сле­до­ва­те­лем, од­на­ко Са­ли­ма ис­чез­ла.

Мол­чит те­ле­фон ее му­жа Иго­ря Гу­ба­но­ва. Не от­ве­ча­ет дочь Аль­би­на — ни на звон­ки, ни на со­об­ще­ния. От­ча­яв­шись до­зво­нить­ся, я еду к Са­ли­ме до­мой.

Пыль­ная, по­хмель­ная окра­и­на Ма­г­ни­то­гор­ска, куда Са­ли­ма пе­ре­еха­ла из цен­тра по­сле всех со­бы­тий, укра­ше­на толь­ко по­жух­ши­ми остат­ка­ми ле­та. Блоч­ные мно­го­этаж­ки об­ре­чен­но-зем­ли­сто­го цве­та вы­стро­и­лись ше­рен­га­ми вдоль улиц, ко­то­рым лю­ди слов­но, что ли, по­ле­ни­лись при­ду­мы­вать на­зва­ния, — и ули­ца Тру­да, ска­жем, или ули­ца Во­ро­ши­ло­ва, ес­ли раз­гля­ды­вать их на бес­тол­ко­вой, пу­та­ной кар­те, несколь­ко раз ока­зы­ва­ют­ся па­рал­лель­ны са­мим се­бе, и по несколь­ко раз са­ми же се­бя пе­ре­се­ка­ют.

Ржа­вые ка­че­ли, воз­ле ко­то­рых гу­жу­ет­ся мо­лод­няк, по­ют свой за­уныв­ный, рас­тя­нув­ший­ся на го­ды саунд­трек.

Я на­хо­жу нуж­ный дом, за­хо­жу в подъ­езд, под­ни­ма­юсь на этаж. Дол­го, твер­до зво­ню в зво­нок Са­ли­ми­ной квар­ти­ры, од­на­ко без тол­ку. То­гда зво­ню со­се­дям и слы­шу, как у них ве­се­лым зво­ноч­ком за­ли­ва­ет­ся неболь­шая со­ба­ка. Нав­стре­чу мне вы­хо­дит по­жи­лой муж­чи­на, ко­то­рый веж­ли­во и по­дроб­но по­яс­ня­ет, что с со­се­дя­ми из съем­ной квар­ти­ры не об­ща­ет­ся, од­на­ко зна­ет, что ве­че­ра­ми они бы­ва­ют до­ма. «Не­вы­со­кая та­кая да­ма по­сле вось­ми при­хо­дит», — по­яс­ня­ет он и ру­кой по­ка­зы­ва­ет при­мер­ный рост Са­ли­мы. Он поз­во­ля­ет мне прой­ти в там­бур и по­сту­чать­ся в дверь нуж­ной квар­ти­ры, од­на­ко на мой стук ни­кто не от­зы­ва­ет­ся. И мы до­го­ва­ри­ва­ем­ся, что я при­еду к по­ло­вине де­вя­то­го, что­бы еще раз по­про­бо­вать за­стать хо­зя­ев до­ма. Ну а по­ка еду в Ми­хай­лов­ку — это де­рев­ня в Баш­ки­рии, непо­да­ле­ку от Ма­г­ни­то­гор­ска (ко­то­рый в Че­ля­бин­ской об­ла­сти), ту­да, где живет бабушка Иго­ря, и оба они, Игорь и Са­ли­ма, ча­сто ту­да уез­жа­ют.

Я без тру­да на­хо­жу дом бабушки Ев­до­кии Ива­нов­ны, и он при­ят­но удив­ля­ет ме­ня сво­ей аб­со­лют­ной «кчем­но­стью». Све­же­вы­кра­шен­ный, он гля­дит на цен­траль­ную ули­цу бе­лы­ми, оче­вид­но на за­каз сде­лан­ны­ми пла­сти­ко­вы­ми ок­на­ми; в тща­тель­но про­по­ло­том па­ли­сад­ни­ке рде­ют обя­за­тель­ные для бла­го­по­лу­чия аст­ры. Мне от­кры­ва­ет дверь ак­ку­рат­ная го­лу­бо­гла­зая бабушка, ко­то­рая, с тре­во­гой гля­дя на ме­ня, по­вто­ря­ет, как за­кли­на­ние: «Не знаю, где они! Са­ма, ми­лая, все им зво­ню, и не от­ве­ча­ют — ни он, ни она, ни доч­ка ее. Не знаю, не знаю ни­че­го…»

Из де­рев­ни я воз­вра­ща­юсь в Ма­г­ни­то­горск, к до­му, где живет Са­ли­ма. При­ез­жаю немно­го рань­ше вре­ме­ни, на­зна­чен­но­го мне со­се­дом, и си­жу в скве­ри­ке, на­блю­даю за ожив­лен­ной ве­чер­ней жиз­нью рай­о­на.

Мо­ло­дежь, с но­га­ми за­брав­шись на лав­ки, пьет пи­во и луз­га­ет се­меч­ки, от­че­го весь сквер за­сы­пан чер­но-бе­лой ше­лу­хой. Я слы­шу, о чем го­во­рят па­рень и де­вуш­ка лет сем­на­дца­ти.

— Ма­г­нит­ка ру­лит, отве­чаю!

— Не, ну а че, ты бы в Че­ля­бе не остал­ся бы — ес­ли так? Я бы оста­лась.

— И че б ты там де­ла­ла? Но­ги раз­дви­га­ла? Это и здесь без про­блем!

Ми­мо лав­ки с мо­ло­де­жью бес­цель­но но­сит­ся ту­да-сю­да тол­стая, без­за­бот­ная так­са. Ее хо­зяй­ка раз­ры­ва­ет­ся меж­ду со­ба­кой и ре­бен­ком:

— Гри­ша, твою ж мать! Куда по­лез?! Ла­ки, а ну ко мне!

Че­рез скве­рик — меж­ду ла­воч­ка­ми с мо­ло­ды­ми ком­па­ни­я­ми, сквозь груп­пу мам с ко­ляс­ка­ми — про­хо­дит мо­ло­дая, но ка­кая-то по­чер­нев­шая, за­мет­но силь­но пью­щая де­вуш­ка. Она ша­га­ет быст­ро, флег­ма­тич­но смот­рит вдаль, при­жи­мая к се­бе огром­но­го бе­ло­го плю­ше­во­го зай­ца, ис­пач­кан­но­го ко­рич­не­вой крас­кой. Ни­кто на нее да­же не обо­ра­чи­ва­ет­ся.

— Это го­род-монстр, — го­во­рит мне про Ма­г­ни­то­горск пси­хо­лог На­та­лья Ко­стю­чен­ко, ко­то­рая и са­ма ро­дом от­сю­да. — Огром­ный ком­би­нат, ис­то­ри­че­ски по­явив­ший­ся вслед­ствие как бы муж­ско­го та­ко­го кол­лек­тив­но­го ак­та, отсутствие иных перспектив, вос­пи­та­ние в ду­хе «бе­ри свое»… Это для осталь­ной России раз­го­во­ры про су­ро­вый че­ля­бин­ский ха­рак­тер — шу­точ­ки; а здесь это каж­дый день мож­но на­блю­дать. Ес­ли го­во­рить про из­на­си­ло­ва­ния, то в де­вя­но­стые это тут да­же пре­ступ­ле­ни­ем не счи­та­лось — так, непри­ят­ный слу­чай.

(Впро­чем, мож­но и не го­во­рить про де­вя­но­стые, а по­го­во­рить, на­при­мер, про 2016-й. Че­ля­бин­ская об­ласть, по уров­ню пре­ступ­но­сти, на­хо­дя­ща­я­ся на пя­том ме­сте сре­ди про­чих ре­ги­о­нов России, в про­шлом го­ду про­де­мон­стри­ро­ва­ла 150-про­цент­ный при­рост пре­ступ­ле­ний сек­су­аль­но­го ха­рак­те­ра).

Ве­че­ром мне, мож­но ска­зать, по­вез­ло. Про­ник­нув по до­го­во­рен­но­сти с со­се­дом

в там­бур, я вновь без­успеш­но ко­ло­ти­лась в дверь, а по­том как-то ре­флек­тор­но на­жа­ла на двер­ную руч­ку — и дверь неожи­дан­но по­да­лась внутрь. Из тем­но­ты неосве­щен­ной квар­ти­ры мне нав­стре­чу вы­сту­пил рас­те­рян­ный сред­них лет муж­чи­на. Аб­со­лют­но трез­вый.

— Вы Игорь? — спро­си­ла я.

— Я нет, я не Игорь, — ти­хо от­ве­тил он. — Са­ли­мы нет. Она уеха­ла. Я ни­че­го боль­ше не знаю.

Ко­ри­дор и ком­на­ту за спи­ной у него осве­щал си­ни­ми вспо­ло­ха­ми ра­бо­та­ю­щий без зву­ка те­ле­ви­зор. Все, что я успе­ла раз­гля­деть, — это то, что в ас­ке­тич­ной квар­ти­ре бы­ло очень чи­сто. Все, что я успе­ла по­нять, — это то, что муж­чи­на очень не хо­тел, да­же, на­вер­ное, бо­ял­ся, что его при­сут­ствие в квар­ти­ре бу­дет каким-то об­ра­зом раз­об­ла­че­но.

Ве­че­ром мы с На­та­шей Ко­стю­чен­ко вы­счи­та­ли, что на­пу­ган­ный мо­им ви­зи­том муж­чи­на, ве­ро­ят­но, брат Са­ли­мы, ко­то­рый на про­шлой неде­ле при­е­хал в Ма­г­ни­то­горск по де­лам.

На сле­ду­ю­щий день я до него уже не до­сту­ча­лась. Ду­маю, в квар­ти­ре к тому мо­мен­ту ни­ко­го не бы­ло.

По люб­ви

Су­мев хоть слег­ка уко­ре­нить­ся в этой жиз­ни, мы с тру­дом удер­жи­ва­ем се­бя от то­го, что­бы не по­рас­суж­дать про (ни­чтож­ную) до­лю пред­опре­де­лен­но­сти в соб­ствен­ной судь­бе и ко­лос­саль­ный соб­ствен­ный вклад в лич­ност­ное стро­и­тель­ство и соб­ствен­ное, пусть и не без щер­би­нок, сча­стье. «Сам се­бя сде­лал» — рас­про­стра­нен­ней­ший куль­тур­ный мем мил­ли­он­ни­ков, да и дру­гих го­ро­дов, по­мень­ше. По­вто­ряя эту ман­тру, мы не за­ду­мы­ва­ем­ся о том, что для то­го, чтоб се­бя «сде­лать», непло­хо бы иметь хоть ка­кой-то стро­и­тель­ный ма­те­ри­ал, за­го­тов­лен­ный судь­бой.

У Са­ли­мы Му­ха­ме­дья­но­вой, как я мо­гу по­нять из раз­го­во­ров с ее пси­хо­ло­гом, не бы­ло ров­ным сче­том ни­че­го.

Она ро­ди­лась в глу­хой баш­кир­ской де­ревне Та­ша­сты, кро­ме Са­ли­мы, в се­мье был еще брат Зай­нит­дин — на­вер­ное, тот са­мый че­ло­век, ко­то­ро­го я встре­ти­ла в квар­ти­ре. Ко­гда Са­ли­ме бы­ло семь или во­семь лет, что-то слу­чи­лось с ро­ди­те­ля­ми — один за дру­гим они умер­ли. И де­тей за­бра­ли в сель­ский дет­дом. Не по­го­во­рив с Са­ли­мой, я не мо­гу ни­че­го рас­ска­зать о ее дет­до­мов­ском дет­стве, при­шед­шем­ся на ко­нец Со­вет­ско­го Со­ю­за, од­на­ко мо­гу пред­по­ло­жить, что дет­ство это бы­ло от­нюдь не са­хар­ное.

Ед­ва вы­прас­тав­шись из дет­до­ма, Са­ли­ма по­сту­пи­ла в ме­ди­цин­ское учи­ли­ще (с об­ща­гой), но бук­валь­но ско­ро бро­си­ла его —и в свои 18 лет вы­шла за­муж за кра­сав­ца Га­ли­ма, с ко­то­рым и за­жи­ла се­мей­ной жиз­нью, ко­то­рая толь­ко по­на­ча­лу обе­ща­ла быть счаст­ли­вой: ро­ди­лись дети. Ну а даль­ше — раз­вал Со­ю­за, ни­ще­та и без­ра­бо­ти­ца в за­кры­том во­ен­ном го­род­ке Меж­го­рье, куда пе­ре­еха­ла се­мья. Спи­ва­ю­щий­ся муж, ссо­ры-по­бои, про­све­та нет.

Так и про­жи­ли по­чти 20 лет — ну а там доч­ка под­рос­ла, сы­на за­бра­ли в ар­мию. На том и раз­ве­лись. А по­том в жиз­ни Са­ли­мы по­явил­ся Игорь Гу­ба­нов. Раз­ве­ден­ный, от­си­дев­ший. Ко­неч­но, вы­пи­ва­ю­щий. Но — го­то­вый за­бо­тить­ся. Игорь, ко­то­рый во всей этой ис­то­рии ка­жет­ся мне, мяг­ко ска­жем, чу­да­ком, на­вер­ное, был един­ствен­ным свет­лым со­бы­ти­ем в жиз­ни Са­ли­мы. Он уви­дел ее в Меж­го­рье, в ма­га­зине, где она ра­бо­та­ла про­дав­цом. Я ду­маю, они влю­би­лись. По ку­соч­кам вос­ста­нав­ли­вая ее жизнь в тот период, я не на­хо­жу дру­го­го мо­ти­ва, ко­то­рый мог бы вдох­но­вить взрос­лую, роб­кую, де­ре­вен­скую жен­щи­ну, вос­пи­ты­ва­ю­щую к тому же дочь-под­рост­ка, на пе­ре­езд в боль­шой го­род, где пред­ви­де­лось ни ко­ла, ни дво­ра. Од­на­ко вот она ре­ши­лась.

Пе­ре­еха­ли, как-то по­сту­пи­ли доч­ку в уни­вер­си­тет. Сня­ли ком­на­ту в об­ще­жи­тии в са­мом цен­тре города, на про­спек­те Ле­ни­на, ста­ли жить, как лю­ди. Она ра­бо­та­ла про­дав­цом в ма­га­зине; он — ша­ба­шил на строй­ках. Ку­пи­ли да­же Са­ли­ме шу­бу — нор­ко­вую, до пят. Но, ко­неч­но, на­по­ло­ви­ну в кре­дит, 45 ты­сяч оста­лись долж­ны. Ино­гда по это­му по­во­ду зво­ни­ли кол­лек­то­ры — ну да ведь и все так жи­вут.

Из все­го то­го, что я услы­ша­ла за эти дни от лю­дей, ко­то­рые зна­ли Са­ли­му и Иго­ря близ­ко, я со­ста­ви­ла се­бе об­раз се­мей­ной па­ры — нет, не бла­го­по­луч­ной (в том смыс­ле, ко­то­рый мы при­вык­ли вкла­ды­вать в это округ­лое, ле­ни­вое сло­во), но нор­маль­ной. В их пас­мур­ной жиз­ни, ко­неч­но, слу­чал­ся ал­ко­голь, но та­ких в стране де­сят­ки мил­ли­о­нов — лю­дей, не зна­ю­щих в жиз­ни дру­гой ра­до­сти, по­то­му что ее про­сто нет.

Из­вест­но, что в тот зло­по­луч­ный ве­чер 26 ян­ва­ря оба они бы­ли под гра­ду­сом — вер­ну­лись с по­ми­нок.

Без раз­го­во­ра с Са­ли­мой слож­но су­дить о том, что про­ис­хо­ди­ло в ту ночь в от­де­ле­нии, од­на­ко без­оши­боч­но мож­но рас­ска­зать о том, что бы­ло в до­ме на про­спек­те Ле­ни­на. Му­жи­ки-по­ли­цей­ские, вы­рос­шие в окра­ин­ном маг­ни­то­гор­ском рай­оне, а мо­жет, в глу­хой ка­кой-ни­будь баш­кир­ской де­ревне, а мо­жет, в ни­щем, во­ня­ю­щем про­рван­ной ка­на­ли­за­ци­ей во­ен­ном го­род­ке, при­шли в об­ща­гу и на­шли там нетрез­вых, де­ре­вен­ско­го скла­да муж­чи­ну и жен­щи­ну. Не­уве­рен­ных, вряд ли по­смев­ших ска­зать в за­щи­ту се­бя хо­тя бы сло­во, вряд ли на­ста­и­вав­ших хо­тя бы на том, что­бы к ним об­ра­ща­лись на «вы».

Мне ка­жет­ся, в дан­ном рас­кла­де то раз­ви­тие со­бы­тий, о ко­то­ром рас­ска­зы­ва­ет Са­ли­ма, вполне за­ко­но­мер­но.

Мо­ти­вы

Ко­неч­но, я до­шла до сле­до­ва­те­лей. Сле­до­ва­тель Аза­мат Нур­ма­нов, ко­то­рый так и не до­ждал­ся Са­ли­му с ад­во­ка­том на оче­ред­ную встре­чу, ком­мен­ти­ро­вать ни­че­го не стал, пе­ре­ад­ре­со­вал к сво­е­му ру­ко­во­ди­те­лю. Од­на­ко по те­ле­фо­ну зву­чал оза­бо­чен­но.

— Она го­во­ри­ла мне про то, что к ней жур­на­ли­сты при­ез­жа­ют, мы еще об­суж­да­ли, как вре­мя по­дви­гать, — по­де­лил­ся он. И до­ба­вил, — во­об­ще это стран­но. Она рань­ше со мной встре­чи ни­ко­гда не про­пус­ка­ла. Хо­тя, мо­жет, по­сле хи­мии вы­пи­ва­ют они… То­же бы­ва­ло та­кое.

Я спро­си­ла, что бу­дет, ес­ли Са­ли­ма и даль­ше не объ­явит­ся. «Да в ро­зыск объ­явим — и все», — от­ве­тил мне сле­до­ва­тель.

Мне уда­лось лич­но встре­тить­ся с ру­ко­во­ди­те­лем Ле­нин­ско­го меж­рай­он­но­го след­ствен­но­го от­де­ла СУ СК РФ по Че­ля­бин­ской об­ла­сти Вик­то­ром Ли­паткин. Он был от­крыт и доб­ро­же­ла­те­лен, ему бес­пре­стан­но зво­ни­ли жур­на­ли­сты: на­ка­нуне в го­ро­де слу­чи­лось ЧП — рас­стре­ля­ли пред­при­ни­ма­те­ля. Но у ме­ня к Вик­то­ру Вик­то­ро­ви­чу был един­ствен­ный во­прос: ес­ли Са­ли­ма дей­стви­тель­но ого­во­ри­ла сле­до­ва­те­ля, ес­ли она прав­да все это при­ду­ма­ла, то за­чем ей все это бы­ло нуж­но? Ка­кой был ее мо­тив?

— Ка­кой мо­тив? Пси­хи­че­ски ненор­маль­ный че­ло­век! — от­ве­тил мне сле­до­ва­тель.

— Ме­ди­ки при­зна­ли, что она не от­да­ет се­бе от­чет в сво­их по­ступ­ках?

— Пси­хи­ат­ри­че­ская экс­пер­ти­за про­шла. Не мо­гу го­во­рить о том, что там уста­но­ви­ли ме­ди­ки, но по­нят­но, что там об­раз жиз­ни та­кой. Пьян­ство. Мы воз­бу­ди­ли, нор­маль­но рас­сле­до­ва­ли — нет там ни­че­го! Нам ка­кая раз­ни­ца, про­тив ко­го де­ло воз­буж­дать? Про­тив нее ли, про­тив по­ли­ции. Бы­ло бы за что… И по­том, это де­ло на кон­тро­ле в Москве бы­ло. Нас бы свер­ху одер­ну­ли, ес­ли мы что не так!

Дру­го­му мо­е­му кол­ле­ге Ива­ну Чес­но­ко­ву из «та­ких дел» (я чи­та­ла) он ска­зал про Са­ли­му: «Чи­сто по-муж­ски ес­ли го­во­рить. Ну кто бу­дет на­си­ло­вать пья­ную, от ко­то­рой бле­вать хо­чет­ся?»

И я по­ни­маю, что имен­но так эта ис­то­рия и бу­дет вы­гля­деть в су­де: неадек­ват­ная вслед­ствие ре­гу­ляр­но­го пьян­ства жен­щи­на на весь мир осла­ви­ла по­ли­цей­ских.

Что­бы ска­зать, что сле­до­ва­тель Ли­паткин пе­ре­оце­ни­ва­ет роль ал­ко­го­ля в этой ис­то­рии, мне не хва­та­ет глав­но­го: лич­ной встре­чи с Са­ли­мой. Но у ме­ня и есть немало: я го­во­ри­ла с ней по те­ле­фо­ну и слы­ша­ла спо­кой­ную, кон­струк­тив­но раз­мыш­ля­ю­щую жен­щи­ну. Я ви­жу ее фо­то­гра­фии, по-жен­ски оце­ни­ваю ее — ми­ни­а­тюр­ную ухо­жен­ную брю­не­точ­ку. Я ви­де­ла, пусть и кра­еш­ком, до­ма, в ко­то­рых она живет, и все они бы­ли опрят­ные, со­вер­шен­но не на­во­дя­щие на раз­мыш­ле­ния о про­пи­тых буд­нях. На­ко­нец, тот со­сед, ко­то­рый ме­ня встре­тил: я пом­ню то его дви­же­ние ру­кой и сло­ва: «Не­вы­со­кая да­ма по­сле вось­ми при­хо­дит».

Да­ма. Смог бы он на­звать спив­шу­ю­ся жен­щи­ну, от ко­то­рой «бле­вать хо­чет­ся», — да­мой?

Я не знаю, где Са­ли­ма сей­час. Ее те­ле­фо­ны по-преж­не­му мол­чат. Как и те­ле­фо­ны Иго­ря. Ад­во­ка­ты «Об­ще­ствен­но­го вер­дик­та» по­да­ли за­яв­ле­ние в по­ли­цию.

С пси­хо­ло­гом На­та­льей Ко­стю­чен­ко мы все эти дни стро­и­ли пред­по­ло­же­ния о том, что за­ста­ви­ло Са­ли­му спеш­но со­рвать­ся с ме­ста и ис­чез­нуть.

Кол­лек­то­ры, ко­то­рые вы­ко­ла­чи­ва­ют долг в 45 ты­сяч? Не­уго­мон­ный Игорь с ка­кой-то оче­ред­ной за­те­ей? Пер­спек­ти­ва при­го­во­ра? Все эти по­во­ды для ис­чез­но­ве­ния Са­ли­мы, про­шед­шей, ка­жет­ся, все кру­ги ада, по от­дель­но­сти смот­рят­ся неубе­ди­тель­ны­ми и ка­ки­ми-то мел­ки­ми.

Но не раз и не два — а вся­кий раз, ко­гда с кем-то раз­го­ва­ри­ва­ла, Са­ли­ма упо­ми­на­ла тот факт, что по­ли­цей­ские по­сле слу­чив­ше­го­ся при­ка­зы­ва­ли се­мье уехать из города и не вы­со­вы­вать­ся. Но то­гда она не по­слу­ша­лась. А вот те­перь вдруг уеха­ла.

« Тре­буя рас­сле­до­ва­ния пре­ступ­ле­ния, со­вер­шен­но­го в от­но­ше­нии его же­ны, Игорь Гу­ба­нов, сле­дуя ка­кой-то сво­ей от­ча­ян­ной ло­ги­ке, один за дру­гим от­ре­зал се­бе несколь­ко паль­цев Сле­до­ва­тель ска­зал про Са­ли­му: «Чи­сто по-муж­ски ес­ли го­во­рить. Ну кто бу­дет на­си­ло­вать пья­ную, от ко­то­рой бле­вать хо­чет­ся?»

спец. корр. «Новой», Ма­г­ни­то­горск, Че­ля­бин­ская об­ласть

Игорь и Са­ли­ма

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.