Го­су­дар­ство: за­будь­те о нас, фер­ме­рах»

Novaya Gazeta - - ПРАВО СИЛЫ - На­деж­да АНДРЕЕВА, соб. корр. «Но­вой», Са­ра­тов­ская об­ласть Фо­то ав­то­ра

Уго­лов­ное де­ло бы­ло воз­буж­де­но по ч. 4 ст. 159 УК «Мо­шен­ни­че­ство», преду­смат­ри­ва­ю­щей до де­ся­ти лет ли­ше­ния сво­бо­ды. «Я так и не по­нял, в чем нас об­ви­ня­ют», — раз­во­дит ру­ка­ми Сер­гей. Он предо­ста­вил полиции до­ку­мен­ты, под­твер­жда­ю­щие, что на сред­ства суб­си­дии по без­на­лич­но­му рас­че­ту бы­ло за­куп­ле­но топ­ли­во и зап­ча­сти, и све­де­ния об упла­те на­ло­гов. За 2016 год хо­зяй­ство пе­ре­чис­ли­ло 750 ты­сяч руб­лей еди­но­го сель­хоз­на­ло­га — это вто­рой ре­зуль­тат в рай­оне.

«В рай­он­ной про­ку­ра­ту­ре мне ска­за­ли: счи­тай, что го­су­дар­ство да­ло те­бе бес­про­цент­ную ссу­ду. Призна­вай­те ви­ну, воз­вра­щай­те суб­си­дию в бюд­жет и бу­дет услов­ный срок. Да за что?» — воз­му­ща­ет­ся Свот­нев.

Фермер не успо­ка­и­вал­ся. Жа­ло­вал­ся во все ин­стан­ции, вп­лоть до Ге­не­раль­ной про­ку­ра­ту­ры. На сто­роне за­щи­ты вы­сту­па­ли пять ад­во­ка­тов и пред­ста­ви­тель ре­ги­о­наль­но­го упол­но­мо­чен­но­го по за­щи­те прав пред­при­ни­ма­те­лей.

В су­де Свот­нев ока­зал­ся впер­вые. Его уди­ви­ло и по­ве­де­ние судьи, от­кло­нив­ше­го по­чти все хо­да­тай­ства за­щи­ты, и неряш­ли­вость при­го­во­ра, в ко­то­рый пе­ре­ко­че­ва­ла по­ло­ви­на об­ви­ни­тель­но­го за­клю­че­ния вме­сте с опе­чат­ка­ми. Толь­ко по­ло­ви­на, по­то­му что один из двух эпи­зо­дов де­ла раз­ва­лил­ся.

Ви­нов­ной в мо­шен­ни­че­стве в осо­бо круп­ном раз­ме­ре при­зна­ли же­ну фер­ме­ра, Ин­ну Свот­не­ву. Офи­ци­аль­но гла­вой хо­зяй­ства счи­та­ет­ся имен­но она. По про­фес­сии Ин­на па­рик­ма­хер. По ро­ду за­ня­тий — ма­ма. В бух­гал­те­рию хо­зяй­ства она не вни­ка­ла, так как по­сто­ян­но на­хо­дит­ся до­ма с млад­шим сы­ном, стра­да­ю­щим ге­не­ти­че­ским за­бо­ле­ва­ни­ем — це­ли­а­ки­ей. Об­ви­ни­тель­ный при­го­вор (три го­да ко­ло­нии об­ще­го ре­жи­ма с от­сроч­кой до 14-ле­тия ре­бен­ка) не поз­во­ля­ет ма­те­ри вы­вез­ти маль­чи­ка на ле­че­ние за пре­де­лы об­ла­сти.

Пя­ти­лет­ний граж­да­нин

Дом Свот­не­вых — ме­сто, где сбы­ва­ют­ся дет­ские меч­ты. Сле­ва от ка­лит­ки в буд­ке-те­рем­ке с си­ней кры­шей ле­жит, вы­су­нув язык, го­до­ва­лая немец­кая ов­чар­ка. Пол­сте­ны го­сти­ной за­ни­ма­ет 200-лит­ро­вый ак­ва­ри­ум.

Ар­се­ний — се­рьез­ный мо­ло­дой че­ло­век пя­ти лет от ро­ду. Пер­вым вый­дя на по­рог, ин­те­ре­су­ет­ся, как ме­ня зо­вут. По бук­вам за­но­сит мою фа­ми­лию в кон­так­ты те­ле­фо­на. Преж­де чем фо­то­гра­фи­ро­вать­ся, про­сит при­слать сни­мок на элек­трон­ную по­чту (не ма­ми­ну, а его соб­ствен­ную) — на та­ких усло­ви­ях он со­гла­сен улыб­нуть­ся объ­ек­ти­ву.

Пер­вый при­ступ слу­чил­ся, ко­гда Ар­се­нию бы­ло че­ты­ре ме­ся­ца: ему да­ли при­корм — ку­со­чек хле­ба в ни­бле­ре. Ро­ди­те­ли на сво­ей ма­шине от­вез­ли ре­бен­ка с су­до­ро­га­ми в рай­он­ную боль­ни­цу. Здесь не ока­за­лось ни га­стро­эн­те­ро­ло­га, ни ане­сте­зио­ло­га, уме­ю­ще­го ста­вить ка­пель­ни­цу мла­ден­цу. «За­вер­ну­ли его в оде­я­ло и по­мча­лись в Са­ра­тов», — вспо­ми­на­ет Ин­на. Го­род­ские вра­чи не смог­ли по­ста­вить ди­а­гноз. Толь­ко че­рез пол­го­да Ин­на, пе­ре­вер­нув ин­тер­нет, са­ма по­про­си­ла сде­лать ана­лиз на це­ли­а­кию. Как вы­яс­ни­лось, кро­ме непе­ре­но­си­мо­сти глю­те­на у Ар­се­ния еще и ал­лер­гия на мо­лоч­ный бе­лок.

В Са­ра­тов­ской об­ла­сти жи­вут де­сять де­тей с це­ли­а­ки­ей. Офи­ци­аль­но ин­ва­ли­да­ми они не счи­та­ют­ся, ни­ка­ких льгот не по­лу­ча­ют. Мест­ные вра­чи по­чти ни­че­го не зна­ют об этом за­бо­ле­ва­нии. В до­ме па­ци­ен­та с це­ли­а­ки­ей дей­ству­ют осо­бен­ные пра­ви­ла: но­жом, ко­то­рым ре­жут хлеб, нель­зя раз­де­лы­вать про­дук­ты для Ар­сю­ши; здесь не бы­ва­ет кро­шек и да­же го­сти дер­жат лом­тик ба­то­на в ру­ке, не опус­кая на стол.

В Са­ра­то­ве ра­бо­та­ет един­ствен­ный от­дел без­глю­те­но­вых про­дук­тов. «100 грам­мов без­глю­те­но­во­го хле­ба сто­ит 230 руб­лей, упа­ков­ка ма­ка­рон — 280 руб­лей, кекс — 460, ма­га­зин со­гла­сен про­да­вать их по­штуч­но, кто из ро­ди­те­лей мо­жет поз­во­лить та­кие рас­хо­ды?» Без­лак­тоз­ные про­дук­ты, необ­хо­ди­мые Ар­се­нию, ста­ло труд­но най­ти по­сле вве­де­ния санк­ций.

Огра­ни­че­ния ка­са­ют­ся не толь­ко пи­та­ния. Глю­тен со­дер­жит­ся в крах­маль­ной обо­лоч­ке по­чти всех таб­ле­ток, по­это­му Ин­на на­учи­лась де­лать сы­ну уко­лы. Нуж­но ре­гу­ляр­но во­зить ре­бен­ка на УЗИ, что­бы не до­пу­стить раз­ви­тия па­то­ло­гий внут­рен­них ор­га­нов.

В про­шлом го­ду Ин­на на­пра­ви­ла за­про­сы в кли­ни­ки Бон­на и Кель­на. Немец­кие ме­ди­ки от­ве­ти­ли, что го­то­вы при­нять Ар­се­ния для об­сле­до­ва­ния и пла­ни­ро­ва­ния даль­ней­ше­го ле­че­ния. Из-за под­пис­ки о невы­ез­де от­вез­ти ре­бен­ка в Гер­ма­нию не уда­лось.

«Мне по­обе­ща­ли год ада»

«По­сле рож­де­ния млад­ше­го сы­на при­шлось стать вра­чом. По­сле воз­буж­де­ния де­ла — еще и юри­стом», — сме­ет­ся Ин­на.

На до­про­сы в Ров­ное (за 100 ки­ло­мет­ров от Са­ра­то­ва, где се­мья с детьми жи­вет во вре­мя учеб­но­го го­да) мо­ло­дую мать вызывали два-три ра­за в неде­лю. «По­ле­те­ли все дет­ские тре­ни­ров­ки и ре­пе­ти­то­ры»,— ти­хо го­во­рит Ин­на, скла­ды­вая ру­ки на ко­ле­нях.

«В ОБЭПе мне го­во­ри­ли: ва­ли все на му­жа, он уже ста­рый (Сер­гей стар­ше Ин­ны на 15 лет. — Н. А.), а те­бе с детьми иму­ще­ства до кон­ца жиз­ни хва­тит. Я от­ка­за­лась. Мне по­обе­ща­ли год ада».

В ночь за три дня до Но­во­го го­да в квар­ти­ру на­ча­ли ло­мить­ся по­ли­цей­ские. «Де­ти пе­ре­пу­га­лись. Я за­кры­ла их в спальне и ска­за­ла, что при­шли бан­ди­ты, мы их не впу­стим, — вспо­ми­на­ет Ин­на. — По­ли­цей­ский на­чаль­ник, ко­то­рый жи­вет с на­ми в од­ном дво­ре, рас­ска­зал ба­буш­кам­со­сед­кам, что я — уго­лов­ни­ца. В до­ро­гу я те­перь все­гда бе­ру ви­део­ка­ме­ру: со­труд­ни­ки ГАИ несколь­ко раз оста­нав­ли­ва­ли ме­ня и пы­та­лись увез­ти в от­дел яко­бы для сня­тия от­пе­чат­ков паль­цев».

По­точ­ный ме­тод

«Мне го­во­рят: за­чем про­тив си­сте­мы по­пер? Ну я же чув­ство­вал, что на нас ни­ка­кой ви­ны нет. Ду­рак был», — ма­шет ру­кой фермер Свот­нев. На ад­во­ка­тов, экс­пер­ти­зы, по­езд­ки и т.д. за год у него ушло по­чти 2 мил­ли­о­на руб­лей. «Луч­ше бы я от­дал 300 ты­сяч бэп­ни­кам. Но те­перь вы­бо­ра нет: ли­бо до­бьюсь прав­ды, ли­бо мне не да­дут ра­бо­тать».

Рос­сель­хоз­банк уже от­ка­зал хо­зяй­ству в кре­ди­те на по­куп­ку двух Ка­мАЗов. По­став­щи­ки се­мян по­тре­бо­ва­ли до­сроч­но пе­ре­чис­лить пла­те­жи по кон­трак­ту.

По­сле при­го­во­ра Сер­гею на­ча­ли зво­нить кол­ле­ги по несча­стью, ко­то­рые так же поль­зо­ва­лись по­гек­тар­ной суб­си­ди­ей и ста­ли объ­ек­та­ми по­ли­цей­ских про­ве­рок. «Два че­ло­ве­ка, фа­ми­лии на­зы­вать не бу­ду, ре­ши­ли во­прос по-ти­хо­му. Фермер Са­ра­ев из Ро­вен­ско­го рай­о­на бил­ся, пи­сал жа­ло­бы, до­шел до су­да, но там его вы­ну­ди­ли при­знать ви­ну и вер­нуть суб­си­дию, а де­ло за­кры­ли за при­ми­ре­ни­ем сто­рон. Фер­ме­ра Фа­де­е­ва из Эн­гельс­ско­го рай­о­на то­же за­ста­ви­ли под­пи­сать при­зна­ние и ам­ни­сти­ро­ва­ли, — пе­ре­чис­ля­ет Свот­нев, ли­стая но­ме­ра в те­ле­фоне. — Об­ви­ни­тель­ные за­клю­че­ния у всех как под ко­пир­ку, ме­ня­ют­ся толь­ко фа­ми­лии и сум­мы. Де­ло по­ста­ви­ли на по­ток».

«Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич, есть ли в стране спра­вед­ли­вость?»

В день по­след­не­го за­се­да­ния су­да Ин­на «не мог­ла поз­во­лить се­бе ни­ка­ких успо­ко­и­тель­ных, что­бы был яс­ный ум». Она по­ни­ма­ла, что по­сле объ­яв­ле­ния при­го­во­ра мо­жет по­ехать не до­мой, но как ска­зать об этом де­тям, не при­ду­ма­ла. Про­ку­рор про­сил 8 лет ко­ло­нии. «Ко мне при­ста­ви­ли че­ты­рех ав­то­мат­чи­ков — двух­мет­ро­вые му­жи­ки в бро­не­жи­ле­тах. Как у судьи ру­ки тряс­лись, ко­гда он чи­тал при­го­вор! Я его не слу­ша­ла, смот­ре­ла на му­жа…»

«Ува­жа­е­мый Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич! Хо­чу у Вас спро­сить, есть ли в на­шей стране спра­вед­ли­вость?» — пись­мо пре­зи­ден­ту от­пра­вил стар­ший сын Свот­не­вых, 14-лет­ний Алек­сей. Га­ран­та Кон­сти­ту­ции он при­гла­сил в го­сти: «При­ез­жай­те про­сто так, без пре­ду­пре­жде­ния, что­бы мест­ные вла­сти не устро­и­ли по­ка­зу­ху. Пи­шу без раз­ре­ше­ния ро­ди­те­лей, но мне боль­но смот­реть, как моя ма­ма уже по­чти год пла­чет».

«О пись­ме он нам рас­ска­зал уже по­сле все­го. Мы про­чи­та­ли и про­сле­зи­лись: все­та­ки не зря ез­дим к ре­пе­ти­то­ру по рус­ско­му язы­ку», — го­во­рит Ин­на.

Алек­сей учит­ся в пре­стиж­ной са­ра­тов­ской гим­на­зии с углуб­лен­ным ан­глий­ским. Был по об­ме­ну в Ир­лан­дии и Че­хии. «Вер­нул­ся с круг­лы­ми гла­за­ми: ма­ма, да­вай уедем! Я с ним по­го­во­ри­ла, как со взрос­лым: сы­нок, у ме­ня есть меч­та — отель­чик на бе­ре­гу теп­ло­го мо­ря. Мож­но бы­ло бы пой­ти к этой мечте ко­рот­ким пу­тем — про­дать все и уе­хать, но мы пой­дем длин­ным: бу­дем ра­бо­тать на на­шей зем­ле и вло­жим все в ва­ше об­ра­зо­ва­ние. А вы уж по­том нас, ста­ри­ков, смо­же­те от­бла­го­да­рить».

Ин­на Свот­не­ва

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.