«Мы вот так ото­дви­га­ли те­ла...»

Репортаж с ко­рот­ко­го марш­ру­та, по ко­то­ро­му в сен­тяб­ре 41-го на­ци­сты ве­ли ев­ре­ев в Ба­бий Яр

Novaya Gazeta - - ПОД ПРЕССОМ - Оль­га МУСАФИРОВА, соб. корр. «Но­вой», Ки­ев

— «Со­сед­ка с по­ро­га за­кри­ча­ла: «Что вы си­ди­те? Нем­цы при­шли! Со­вет­ская власть кон­чи­лась!» — чи­та­ет вслух пред­ло­жен­ную ци­та­ту — сви­де­тель­ство оче­вид­ца — круг­ло­ли­цый юно­ша и воз­вра­ща­ет ли­сток Жене Бе­лоц­ко­му.

— По­че­му та­кая ре­ак­ция, как вы счи­та­е­те? — спра­ши­ва­ет Ев­ге­ний.

— За что не лю­би­ли со­вет­скую власть? — по­мо­га­ет кол­ле­ге Саша Еме­лья­но­ва.

Ре­бя­та веж­ли­во мол­чат. Это очень вос­пи­тан­ные стар­ше­класс­ни­ки част­ной гим­на­зии «Афи­ны», бу­ду­щая биз­нес­э­ли­та стра­ны. В дру­гих сфе­рах они так­же про­дви­ну­ты: за­пи­са­лись на ин­тер­ак­тив­ную об­ра­зо­ва­тель­ную экс­кур­сию «IWalk — Ба­бий Яр» по ме­то­ди­ке «рав­ный — рав­но­му», ко­то­рую при­ду­ма­ли в ки­ев­ском об­ра­зо­ва­тель­ном цен­тре «Про­стран­ство то­ле­рант­но­сти». В ро­ли ги­дов вы­сту­па­ют пер­во­курс­ни­ки Ки­е­воМо­ги­лян­ской ака­де­мии. Но те­ма тя­же­ла да­же для ака­де­ми­ков. Груп­пы, по же­ла­нию са­мих школь­ни­ков, сфор­ми­ро­ва­ли раз­дель­ные, де­ви­чью и маль­чи­ше­скую. Я при­мкну­ла ко вто­рой.

По­го­да — клас­си­ка зо­ло­той осе­ни. Еще сол­неч­но, уже про­хлад­но. Ка­шта­ны — глян­це­вой рос­сы­пью по тро­туа­ру, ря­дом, у вхо­да в КИМО, Ки­ев­ский ин­сти­тут меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний — «рос­сыпь» до­ро­гих ма­шин. Имен­но здесь, на ули­це Мель­ни­ко­ва, че­рез де­сять дней по­сле втор­же­ния войск вер­мах­та в сто­ли­цу Укра­и­ны, на­зна­чи­ли точ­ку сбо­ра тем, ко­му ад­ре­со­вал­ся при­каз: «Всем жи­дам го­ро­да Ки­е­ва…» Вот и мы на­чи­на­ем путь.

Слу­шаю, как Же­ня и Саша от­ве­ча­ют на соб­ствен­ные же во­про­сы. Го­во­рят о ста­ли­низ­ме, о ре­прес­си­ях, ко­то­ры­ми вы­ко­си­ли луч­ших, а осталь­ных при­учи­ли та­ить­ся, бо­ять­ся. За что же лю­бить то­та­ли­тар­ный ре­жим?

Слу­ша­ют бес­страст­но. Лишь за­ме­ча­ют, что в поль­ском язы­ке «жид» не оскор­би­тель­ное сло­во. Хо­тя, воз­мож­но, про­сто смо­ло­ду вла­де­ют эмо­ци­я­ми. На том, что не толь­ко Ль­вов, но и Ки­ев встре­чал ок­ку­пан­тов бу­ке­та­ми цве­тов, ак­цен­та в экс­кур­сии для школь­ни­ков не де­ла­ют. Хо­тя и прав­ду ни­кто не пря­чет. В про­шлом, семь­де­сят пя­том го­ду с мо­мен­та тра­ге­дии Ба­бье­го Яра, в Му­зее ис­то­рии Ки­е­ва пре­зен­то­ва­ли муль­ти­ме­дий­ный про­ект, где, в чис­ле про­чих, по­ме­ще­ны по­доб­ные ар­хив­ные фо­то и пла­ка­ты.

Ги­ды пред­ла­га­ют про­честь еще фраг­мент тек­ста. Из­вест­ный ис­то­рик и му­зей­щик при­во­дит ста­ти­сти­ку: сколь­ко мужчин из 930-ты­сяч­но­го го­ро­да при­зва­ли с на­ча­лом вой­ны на фронт, сколь­ко на­ро­да эва­ку­и­ро­ва­лось в глу­бо­кий тыл.

— Но весь-то Ки­ев не вы­ве­зешь все рав­но!

Со­об­ща за­клю­ча­ем: оста­лись по боль­шей ча­сти женщины с детьми, ста­ри­ки, боль­ные, да и те, кто по раз­ным при­чи­нам про­сто не успел или не за­хо­тел уехать.

— Как в До­нец­ке, — за­клю­ча­ет вы­со­кий па­рень с вол­ни­сты­ми, до плеч, во­ло­са­ми.

— И тут со­би­ра­ют от­дель­но ев­ре­ев, со­став­ляв­ших при­мер­но чет­верть на­се­ле­ния… 29 сен­тяб­ря — Йом-Кип­пур, то есть Суд­ный день, са­мое се­рьез­ное со­бы­тие го­да в иуда­из­ме. Ка­кая у них мог­ла быть ре­ак­ция? — для Же­ни Бе­лоц­ко­го этот марш­рут значит ку­да боль­ше, чем экс­кур­сия.

— Бе­жать! Нет, на­вер­ное, ду­ма­ли, что по­ве­зут на Зем­лю обе­то­ван­ную! Ска­за­ли же взять ве­щи, до­ку­мен­ты! — на­пе­ре­бой.

— А у неев­ре­ев ка­кая ре­ак­ция? — спра­ши­ва­ет Саша Еме­лья­но­ва.

— Не при­да­ли зна­че­ния! Да ну, мо­жет, хо­те­ли то­же за гра­ни­цу, ду­ма­ли при­стро­ить­ся на вок­за­ле!

Оста­нов­ка на ули­це се­мьи Хох­ло­вых. Там ко­лон­ну, дви­гав­шу­ю­ся прак­ти­че­ски без по­нуж­де­ния, сжа­ли в уз­кий ру­чей, а по сто­ро­нам по­яви­лись сол­да­ты с ов­чар­ка­ми на по­вод­ках. За два сен­тябрь­ских дня, стро­го в ра­бо­чее вре­мя, с пе­ре­ры­вом на ночь, на­ци­сты каз­ни­ли 33 771 че­ло­ве­ка.

ГСо­об­ща за­клю­ча­ем: оста­лись по боль­шей ча­сти женщины с детьми, ста­ри­ки, боль­ные, да и те, кто по раз­ным при­чи­нам про­сто не успел или не за­хо­тел уехать. — Как в До­нец­ке, — за­клю­ча­ет вы­со­кий па­рень

руп­пе роз­да­ны ви­део­пле­е­ры с на­уш­ни­ка­ми: сви­де­тель­ства тех, кто вы­жил в Ба­бьем Яру, та­ких все­го 29, и вос­по­ми­на­ния оче­вид­цев.

«Вклю­че­ний» несколь­ко. Я при­ве­ду лишь фраг­мен­ты рас­ска­за ки­ев­лян­ки Ди­ны Ле­ви­ной, за­пи­сан­но­го в 1998 го­ду. В мо­мент тра­ге­дии ей ис­пол­ни­лось 14 лет.

«…Наш двор по­шел весь… С детьми ма­лень­ки­ми, с ко­ляс­ка­ми. Мы с ма­мой взя­ли че­мо­дан­чик, кор­зи­ноч­ку и аль­бом с фо­то­гра­фи­я­ми. Ме­ня со­се­ди вы­толк­ну­ли: «Спро­си!» А у нас в пя­том клас­се уже был немец­кий, и я несколь­ко слов у сол­да­та спро­си­ла. И он: «Фа­рен, фа­рен!» То есть вы­ве­зут, не бой­тесь.

…На­ча­ли вы­ры­вать зо­ло­то, ес­ли се­реж­ки, то и с кус­ком уха, ес­ли не мог­ли рас­стег­нуть. Лю­ди на­ча­ли кри­чать, пла­кать, но ти­хонь­ко. И, на­ко­нец, вы­шли к яру. Ну тут нево­об­ра­зи­мо ста­ло. Под­го­ня­ют пал­ка­ми, плет­ка­ми на се­ре­ди­ну, го­во­рят раз­де­вать­ся до ниж­не­го бе­лья. Уже ни­кто ни­че­го не спра­ши­вал…

Я воз­ле ма­мы ока­за­лась. И та­кие до­ро­жеч­ки ве­дут на гор­ку с этой сто­ро­ны. А там пу­ле­мет­чи­ки. Лю­ди под­ни­ма­ют­ся, ста­но­вят­ся ли­цом к яру, спи­ной к ним, и они стро­чат. Все это вот так ше­ве­ли­лось (по­ка­зы­ва­ет ру­кой вол­ну.— О. М.). А они по­том до­стре­ли­ва­ли. Мы с ма­мой то­же под­ня­лись на гор­ку, уже ни­че­го не со­об­ра­жа­ли. Толь­ко слы­ша­ли пу­ле­мет­ную оче­редь и все. И свер­ху по­ле­те­ли те­ла. Ко­гда ста­ло тем­неть, это за­кон­чи­лось. Смот­рю, еще ка­кие-то лю­ди дви­га­ют­ся. Но не раз­го­ва­ри­ва­ют друг с дру­гом, толь­ко мы­чат. Мы с ка­кой-то жен­щи­ной или де­воч­кой вот так ото­дви­га­ли те­ла, вы­лез­ли из тру­пов. И ца­ра­па­лись на­верх. Ни­че­го не го­во­ри­ли, толь­ко воз­дух хва­та­ли. Нас спас­ло, что мы в первую ночь вы­бра­лись».

Даль­ше. Солн­це, ка­шта­ны. Боль­ше не удив­ля­ют­ся: «По­че­му они не со­про­тив­ля­лись?» Впро­чем, слы­шу, как за мо­ей спи­ной спо­рят о… пре­иму­ще­ствах раз­ных клас­сов бро­не­жи­ле­тов с ти­та­но­вы­ми пла­сти­на­ми.

— Да про­сто на­до раз­ре­шить каж­до­му ору­жие иметь, как в Шта­тах! — фи­нал дис­кус­сии на те­му са­мо­за­щи­ты.

Под­хо­дит пси­хо­лог Ан­на Лен­чов­ская. Об Ане, ос­но­ва­тель­ни­це «Про­стран­ства то­ле­рант­но­сти», я обя­за­на ска­зать и как о ко­ор­ди­на­то­ре в Укра­ине Фон­да Шоа — хра­ни­ли­ща до­ку­мен­таль­ных ис­то­рий Хо­ло­ко­ста. Фонд учре­дил Спил­берг по­сле съе­мок «Спис­ка Шиндле­ра». Укра­ин­ская «кол­лек­ция» за­пи­сей, со­бран­ная в се­ре­дине 90-х, три с по­ло­ви­ной ты­ся­чи ин­тер­вью, — са­мая боль­шая, со­об­раз­но мас­шта­бу тра­ге­дии. Вме­сте с укра­ин­ским ре­жис­се­ром Сер­ге­ем Бу­ков­ским, ав­то­ром до­ку­мен­таль­но­го филь­ма «На­зо­ви свое имя по бук­вам», Лен­чов­ская в 2006-м со­зда­ла муль­ти­ме­дий­ное по­со­бие для учи­те­лей, ре­гу­ляр­но про­во­дит с ни­ми тре­нин­ги:

— Мы ос­но­вы­ва­ем­ся на ак­сио­ло­ги­че­ском, то есть цен­ност­ном под­хо­де. Рань­ше ис­то­рия шла как ис­то­рия

битв и по­бед, а мы да­ем ис­то­рию су­деб. Пер­во­ис­точ­ни­ки! Обра­ща­ем­ся к под­рост­кам, ко­то­рые не зна­ют, но хо­тят знать. Вот кто та­кие сви­де­те­ли, на­при­мер? Со­се­ди, двор­ник… Кто пы­тал­ся по­мочь или про­сто сто­ял в сто­роне и на­блю­дал?

Ко­гда в про­шлом го­ду на го­су­дар­ствен­ном уровне го­то­ви­ли пом­пез­ные ме­ро­при­я­тия по по­во­ду 75-ле­тия Ба­бье­го Яра, я про­чла мне­ние Ан­ны: «Луч­ше бы эти день­ги по­тра­ти­ли на де­сять об­ра­зо­ва­тель­ных про­ек­тов, что­бы пе­ре­ко­вать сот­ни ван­да­лов». А еще она за­ни­ма­ет­ся ин­те­гра­ци­ей в но­вую жизнь ма­лень­ких пе­ре­се­лен­цев с Дон­бас­са — про­ек­том «Стро­им мо­сты, а не сте­ны», устра­и­ва­ет вы­став­ки «Вме­сте» с детьми из раз­ных ре­ги­о­нов, раз­ных на­ци­о­наль­но­стей…

— Вот сей­час ра­бо­та­ют со слож­ным тер­ми­ном… — при­слу­ши­ва­ет­ся Лен­чов­ская к ре­ак­ции на во­прос «Что та­кое де­гу­ма­ни­за­ция?».

— Раз­де­ли до­го­ла. Что­бы, как жи­вот­ные на охо­те.

Мы у юго-во­сточ­но­го рва. Жуж­жит га­зо­но­ко­сил­ка. Сквозь кро­ны про­све­чи­ва­ет глав­ный, со­вет­ской по­ры, мо­ну­мент: му­ску­ли­стые тор­сы бор­цов, так не по­хо­жих на Ди­ну Ле­ви­ну. За го­ды неза­ви­си­мо­сти на тер­ри­то­рии при­ба­ви­лось де­сят­ка три от­дель­ных зна­ков па­мя­ти: ев­рей­ская ме­но­ра, ки­бит­ка ро­мов, крест на ме­сте каз­ни укра­ин­ских на­ци­о­на­ли­стов, ка­мень на ме­сте каз­ни под­поль­щи­ков, на ме­сте каз­ни во­ен­но­плен­ных, на ме­сте каз­ни ду­шев­но­боль­ных из Ки­рил­лов­ской ле­чеб­ни­цы… Сколь­ко жертв при­нял Ба­бий Яр за го­ды ок­ку­па­ции, 100000, как счи­та­ют, или го­раз­до боль­ше, уже не узнать ни­ко­гда.

— …Кто тво­рит ис­то­рию? — спра­ши­ва­ет Же­ня Бе­лоц­кий.

— Лю­ди.

— По­бе­ди­те­ли.

— Ни­кто. Она са­ма со­зда­ет­ся, — как эхо.

— А что та­кое спра­вед­ли­вость? — «Каж­до­му — свое!» — про­из­но­сит маль­чик в се­рой вет­ров­ке, яв­но зна­ю­щий о клас­си­че­ском прин­ци­пе все, вклю­чая над­пись на во­ро­тах Бу­хен­валь­да. И ту­шу­ет­ся:

— Жизнь во­об­ще неспра­вед­ли­ва. — Уби­вать без­оруж­ных — неспра­вед­ли­во.

Школь­ни­ков про­сят вклю­чить дик­то­фо­ны и за­пи­сать впе­чат­ле­ния. Слыш­но, как у под­но­жия мо­ну­мен­та ап­ло­ди­ру­ют сво­им экс­кур­со­во­дам де­воч­ки.

Сколь­ко жертв при­нял Ба­бий Яр, 100 000, как счи­та­ют, или го­раз­до боль­ше, уже не узнать ни­ко­гда

Вос­по­ми­на­ния Ди­ны Ле­ви­ной бы­ли за­пи­са­ны в 1998 го­ду

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.