За се­кун­ду до ка­та­стро­фы

Но­бе­лев­ским ла­у­ре­а­том по ли­те­ра­ту­ре стал Кад­зуо Иси­гу­ро

Novaya Gazeta - - ТЕМЫ НЕДЕЛИ - «Но­вая» Ян ШЕНКМАН,

Пусть вас не сму­ща­ет эк­зо­ти­че­ское имя, он ан­гли­ча­нин, хоть и япон­ско­го про­ис­хож­де­ния. На­ка­нуне объ­яв­ле­ния пре­мии у бук­ме­ке­ров ли­ди­ро­вал Ха­ру­ки Му­ра­ка­ми. Чуть-чуть не уга­да­ли. То­же япо­нец, но в дру­гом ро­де.

Ли­те­ра­тур­ную Но­бе­лев­ку уже дав­но при­вык­ли рас­смат­ри­вать как по­ли­ти­че­ски конъ­юнк­тур­ную. Да­ли Алек­си­е­вич — хо­тят на­га­дить Рос­сии. Да­ли Ди­ла­ну — вспом­ни­ли о том, как он бо­рол­ся за мир в 1960-е. И так да­лее. Один из фа­во­ри­тов 2017-го — юж­но­ко­ре­ец Ко Ын. Его ла­у­ре­ат­ство бы­ло бы трак­то­вать со­всем про­сто: мир про­тив Се­вер­ной Ко­реи, за ли­бе­ра­лизм и сво­бо­ду.

Но вот Иси­гу­ро в эту схе­му ни­как не впи­шешь, он про­сто пи­са­тель, пи­са­тель как та­ко­вой. Пре­мию уже дав­но не да­ва­ли тра­ди­ци­он­ной ев­ро­пей­ской про­зе. Знак вре­ме­ни, что ее на­пи­сал япо­нец, его кни­гу «Оста­ток дня» (1989), удо­сто­ен­ную Бу­ке­ров­ской пре­мии, кри­ти­ки на­зва­ли «од­ним из са­мых ан­глий­ских романов XX ве­ка». Фор­му­ли­ров­ка сток­гольм­ских ака­де­ми­ков: «За твор­че­ство, пол­ное боль­шой эмо­ци­о­наль­ной си­лы».

В Рос­сии Иси­гу­ро из­да­ва­ли обиль­но. За по­след­ние де­сять лет — семь книг: «Там, где в дым­ке хол­мы», «Оста­ток дня», «Ко­гда мы бы­ли си­ро­та­ми», «Не от­пус­кай ме­ня», «Бе­з­утеш­ные», «Ху­дож­ник зыб­ко­го ми­ра», «По­гре­бен­ный ве­ли­кан». Об­ра­ти­те вни­ма­ние, уже се­го­дня эти кни­ги по­явят­ся в ма­га­зи­нах на вид­ных ме­стах с мар­ке­ром «Но­бе­лев­ская пре­мия 2017».

А еще вы на­вер­ня­ка ви­де­ли фильм «На ис­хо­де дня» с Эн­то­ни Хоп­кин­сом, ко­то­рый иг­ра­ет чо­пор­но­го, ти­пич­но ан­глий­ско­го дво­рец­ко­го. Ни­кто бы не по­ду­мал, что этот об­раз на бу­ма­ге со­здал япо­нец, но он со­здал.

У Иси­гу­ро уют­ный пат­ри­ар­халь­ный стиль, по край­ней ме­ре, так он зву­чит по-рус­ски:

«И я увле­каю его об­рат­но к на­ве­су и жене, но те­перь он ед­ва пе­ре­став­ля­ет но­ги, вы­нуж­дая ме­ня то­же за­мед­лить шаг.

— Не бой­тесь волн, друг мой, — го­во­рю я, счи­тая, что имен­но в этом ис­точ­ник его бес­по­кой­ства. — Эсту­а­рий хо­ро­шо за­щи­щен, и по пу­ти на ост­ров нам ни­что не гро­зит.

— Я охот­но до­ве­рюсь ва­ше­му мне­нию».

Об­хо­ди­тель­ность и кур­ту­аз­ность — как у док­то­ра Ват­со­на. По сти­лю это да­же не ХХ век, а ко­нец XIX. Жизнь до ка­та­стро­фы.

Важ­ная де­таль: Иси­гу­ро ро­дил­ся в На­га­са­ки. И хо­тя бы­ло это че­рез де­вять лет по­сле атом­ной бом­бар­ди­ров­ки, но чув­ство тра­ге­дии, ка­та­стро­фы, ужа­са, по­сле ко­то­ро­го преж­няя жизнь невоз­мож­на, на­ло­жи­ло от­пе­ча­ток на все, что он пи­шет. И ни­ка­кая ан­глий­скость это­го не из­ме­нит. Не­да­ром же каж­дый раз он уси­ли­ем во­ли воз­вра­ща­ет­ся в про­шлое, как бы пы­та­ясь за­фик­си­ро­вать мо­мент на­ка­нуне. Вот все еще хо­ро­шо, а вот уже нет.

Вру­че­ние пре­мии неак­ту­аль­но­му пи­са­те­лю Иси­гу­ро — знак вре­ме­ни. Мы чув­ству­ем се­бя сей­час так же, как его ге­рои. За се­кун­ду до ка­та­стро­фы.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.