«Сна­ря­ды ле­та­ли, как в во­лей­бо­ле: ту­да-сю­да...»

Днев­ник Еле­ны Чер­ка­ши­ной, жи­тель­ни­цы по­сел­ка Верх­не­то­рец­кое До­нец­кой об­ла­сти

Novaya Gazeta - - СВИДЕТЕЛЬСТВА - Оль­га МУСАФИРОВА, соб. корр. «Но­вой», по­се­лок Верх­не­то­рец­кое — Ки­ев Фото ав­то­ра

С это­го учеб­но­го го­да Еле­на Ми­хай­лов­на Чер­ка­ши­на ста­ла ди­рек­то­ром УВК — учеб­но­вос­пи­та­тель­но­го ком­би­на­та, так те­перь на­зы­ва­ет­ся Верх­не­то­рец­кая сред­няя шко­ла, со­еди­нен­ная с местным дет­ским са­дом «То­по­лек». А до это­го она пре­по­да­ва­ла рус­ский язык и ли­те­ра­ту­ру. За­пи­си Чер­ка­ши­на ве­ла в са­мые страш­ные дни, ко­гда по­се­лок ока­зал­ся на ли­нии фрон­та. Днев­ник за­нял об­щую тет­радь. Со­кра­ще­ния бы­ло де­лать тя­же­ло.

Этот текст — от­вет на во­прос, за­чем по­на­до­бил­ся за­кон о ре­ин­те­гра­ции Дон­бас­са, ко­то­рый на днях при­ня­ла Ра­да

(«Но­вая», № 112 от

9 ок­тяб­ря 2017). 22 ян­ва­ря 2015 го­да, чет­верг Це­лую ночь об­стре­ли­ва­ли по­се­лок со сто­ро­ны Гор­лов­ки, Ми­хай­лов­ки, Пан­те­лей­мо­нов­ки. На ра­бо­ту шли под гро­хот ору­дий. В шко­лу при­шло 18 де­тей. Об­зво­ни­ли ро­ди­те­лей, де­тей за­бра­ли. По­зво­ни­ла дочь Юля: « Из Яси­но­ва­той ни­ко­го не вы­пус­ка­ют, «ДНР» го­во­рит — на­ступ­ле­ние бу­дет». Си­де­ли в под­ва­ле три с по­ло­ви­ной ча­са…

Очень «жар­ко» бы­ло на Крас­ном Пар­ти­зане. Го­ре­ли ули­цы Крас­ная, Фа­б­рич­ная, есть ра­не­ные. Об уби­тых ни­че­го неиз­вест­но.

Ужи­на­ли у Люд­ми­лы Ва­си­льев­ны, у нее се­го­дня день рож­де­ния. Си­де­ли, бол­та­ли — я, Юра (муж, Юрий Язы­ков, мест­ный биз­нес­мен, со­вла­де­лец ОАО «Аг­ро­ком». — О. М.), Зоя Фе­до­ров­на, Ни­ки­та и име­нин­ни­ца. Све­та нет. Лег­ли спать.

23 ян­ва­ря, пят­ни­ца

… На ра­бо­ту ид­ти не риск­ну­ли, хоть и близ­ко. По по­сел­ку лю­дей прак­ти­че­ски нет. Опять два ча­са си­де­ли в под­ва­ле. Очень близ­ко слыш­ны взры­вы. И со сто­ро­ны Ав­де­ев­ки, и со сто­ро­ны Яси­но­ва­той. Вто­рые сут­ки по­шли, как нет све­та. С утра вклю­чи­ли ге­не­ра­тор. Бы­ло па­лом­ни­че­ство со­се­дей с те­ле­фо­на­ми, за­ряд­ка­ми, а та­к­же план­ше­та­ми и фо­на­ря­ми. Ве­че­ром вклю­чи­ли но­ут и смот­ре­ли «Иди­о­та»…

Ко­тел сло­мал­ся. Квар­ти­ра осты­ва­ет. Пы­та­лись по­чи­нить — ни­че­го не вы­шло. Все, спать — ес­ли по­лу­чит­ся.

24 ян­ва­ря, суб­бо­та

Ночь про­шла неспо­кой­но. По­сто­ян­но слы­ша­лись вы­стре­лы и взры­вы. Ут­ро бы­ло ти­хое и сол­неч­ное, обе­ща­ло спо­кой­ствие. Вклю­ча­ли два обо­гре­ва­те­ля. На­ча­ла ва­рить бу­льон. Бор­ще­вая под­го­тов­ка про­шла успеш­но.

… Очень близ­ко слыш­ны взры­вы, Юра уехал к ма­ме. Неожи­дан­но ста­ло дро­жать все. Вдруг стек­ло в ка­би­не­ти­ке (за­ку­ток у ок­на, где пись­мен­ный стол и книж­ный шкаф . — О. М) по­сы­па­лось. В ок­но по­па­ли оскол­ки от сна­ря­да, ко­то­рый упал в дет­ском са­ду. В окне кух­ни оско­лок про­бил стек­ло. Чу­дом оста­лась жи­ва…

Со­бра­ла ве­щи-сум­ки с до­ку­мен­та­ми, пле­да­ми и бе­гом в под­вал. Ста­ли спус­кать­ся со­се­ди. Око­ло ча­са си­де­ли при све­че. За­тих­ло. Муж­чи­ны об­сле­до­ва­ли тер­ри­то­рию. В дет­ском са­ду упа­ло че­ты­ре сна­ря­да. Один по­пал в кир­пич­ный туа­лет, вто­рой в шел­ко­ви­цу, ко­то­рая упа­ла, слов­но под­ко­шен­ная. Эта бед­ная ста­рая шел­ко­ви­ца и спас­ла на­шу квар­ти­ру от раз­ру­ше­ний. Два дру­гих сна­ря­да упа­ли даль­ше. По­стра­да­ла и ме­тал­ли­че­ская опо­ра на же­лез­ной до­ро­ге…

Вы­шли из под­ва­ла. До­ва­ри­ла борщ. Юра с Во­вой (со­сед. — О. М.) за­де­ла­ли раз­би­тое ок­но, по­за­ме­та­ли, сде­ла­ли ок­но Шве­цы (со­се­ди. — О. М.), они по­стра­да­ли боль­ше всех: взрыв­ной вол­ной вы­би­ло стек­ла двух окон. Схо­ди­ли к со­се­дям по­греть­ся. Зоя Фе­до­ров­на со­би­ра­ет сум­ку: зав­тра бу­дут уез­жать в Жи­то­мир к вну­ку. По­го­во­ри­ли о сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции, разо­шлись.

На ули­це, ка­жет­ся, ти­хо. По­сле се­го­дняш­не­го об­стре­ла у ме­ня есть вто­рой день рож­де­ния — 24 ян­ва­ря 2015 го­да.

25 ян­ва­ря, вос­кре­се­нье Встре­ти­лись с Чер­няв­ской Та­ней, се­го­дня уез­жа­ет в Ки­ев к Ни­ки­те. По­пла­ка­ли, по­про­ща­лись. При­шли до­мой. По­ра зав­тра­кать. При­го­то­ви­ли са­ло, яй­ца, лук.

При­шел «го­ло­ва», Па­вел Юрье­вич (П. Ю.Стра­над­ко, пред­се­да­тель по­ссо­ве­та. — О. М.), еще раз по­зав­тра­ка­ли. По­явил­ся Ко­ва­лен­ко и со­об­щил, что «ДНР» го­то­вит но­вое на­ступ­ле­ние. Неболь­шая па­ни­ка. Уби­раю со сто­ла, мою по­су­ду, спус­каю сум­ку в под­вал — си­дим. Оди­ноч­ные вы­стре­лы с Ба­хму­тов­ки. От­вет­ки нет. Это успо­ка­и­ва­ет. Зоя Фе­до­ров­на с Ни­ки­той уже в пу­ти. Их по­вез Би­рю­ков Па­ша, в по­езд они ся­дут в 8.30. Дай бог им удач­но до­е­хать.

Те­перь у нас клю­чи от ее квар­ти­ры. То­пим ко­тел, гре­ем­ся. По­зва­ли Люд­ми­лу Ни­ко­ла­ев­ну из вто­ро­го подъ­ез­да, у нее во­об­ще хо­лод­но бы­ло. При­шла. Иг­ра­ли в кар­ты. Я оста­лась ду­рой…

Це­лый день ре­монт­ная бри­га­да из Сла­вян­ска ре­мон­ти­ро­ва­ла опо­ру. В шесть ча­сов при­бли­зи­тель­но по­шел по­езд. Пер­вый по­сле вче­раш­не­го по­вре­жде­ния. Уда­лось по­зво­нить Во­ве, пле­мян­ни­ку, в Ки­ев. Под­твер­дил: бу­дет на­ступ­ле­ние. Сла­ва бо­гу, ин­фор­ма­ция не под­твер­ди­лась — ти­хо. То­пим ко­тел, иг­ра­ем в кар­ты. Уда­лось по­зво­нить По­по­вой Та­тьяне Юрьевне, это на­ша учи­тель­ни­ца, она со­би­ра­ет­ся зав­тра уез­жать в Вин­ни­цу, где учит­ся ее Аня. До­зво­ни­лась моя до­чень­ка, то­же си­де­ли в под­ва­ле. Кто-то им ска­зал, что зав­тра — по­след­ний день для эва­ку­а­ции. Ночь на раз­ду­мья — уез­жать или нет?..

26 ян­ва­ря, по­не­дель­ник

… Юре до­зво­нил­ся то­ва­рищ, Ев­ге­ний Ио­си­фо­вич из Яси­но­ва­той, и со­об­щил, что силь­ный бой идет на трас­се в рай­оне рын­ка «Гос­по­дар».

Чет­вер­тые сут­ки нет све­та. Во­шли в квар­ти­ру, вы­пи­ли ка­као. По­том по­си­де­ли в квар­ти­ре у Зои Фе­до­ров­ны, слу­ша­ли ра­дио. Хо­те­ли услы­шать в 21.00 но­во­сти — все тщет­но. На­вер­ное, при­ем глу­шат. Иг­ра­ли в кар­ты, на­до­е­ло — каж­дый ве­чер од­но и то же. В на­шей квар­ти­ре 10 гра­ду­сов. Ре­ши­ли спать у Зои Фе­до­ров­ны. Где-то стре­ля­ют.

Сле­ду­ю­щая ночь — спа­ли как уби­тые, уже ни­че­го не слы­ша­ли. Вы­мо­та­лись. В 7.00 раз­бу­ди­ли гром­кие вы­стре­лы. Это нам по­же­ла­ли доб­ро­го утра… Зво­ни­ла сест­ра Лю­доч­ка. К ним 24-го то­же в ок­но за­ле­те­ли оскол­ки. Они со­всем близ­ко от ли­нии фрон­та, мет­ров 500. Один за­стрял в стене над ков­ром в спальне, а дру­гой про­ле­тел над го­ло­вой Ан­то­на, и в гру­бу (по-укра­ин­ски, печь. — О. М.). Ни­кто не со­би­ра­ет­ся уез­жать. Три сест­ры в под­ва­лах род­но­го Верх­не­то­рец­ко­го.

По­том на­бра­ла до­цю. Три мо­ло­дые се­мьи со­бра­лись в од­ной квар­ти­ре, у Мар­ты­нен­ко Ко­ли — Ви­та, Ро­ма и их двое сы­но­вей — Да­вид, 8 лет, и Бо­г­дан, шесть ме­ся­цев. У Мар­ты­на, как они его на­зы­ва­ют, хо­ро­ший под­вал, во вре­мя об­стре­лов спус­ка­ют­ся ту­да все вме­сте.

К утру сле­ду­ю­ще­го дня за­сну­ли. Раз­бу­ди­ли нас на пол­ча­са рань­ше, уже в 6.30. Мы уже бы­ли на но­гах.

Юра по­чи­стил ко­тел и по­мчал­ся в «Аг­ро­ком», там де­жу­рят му­жи­ки. Я чет­вер­тый день до­ма. Смот­рю в ок­но на шко­лу. Она, бед­нень­кая, сто­ит и ждет нас. По­сту­ча­ли. Ви­та­лик Ко­ва­лен­ко со­об­щил, что в шко­лу во­шли во­ен­ные. Бу­дем мо­лить­ся, что­бы оста­лась це­ла. Страш­но, но что де­лать? Оста­но­вить все это мы не в си­лах. Слы­шат­ся вы­стре­лы. При­шел Юра. Ни­ка­кие во­ен­ные в шко­лу не по­се­ля­ют­ся. Слу­хи оче­ред­ные! Двое охра­ня­ют — это да. Но­чью ма­ро­де­ры пы­та­лись влезть в шко­лу. Все оста­лось це­лое. А то в дет­ском са­ду всю быт­тех­ни­ку вы­нес­ли из му­зы­каль­но­го за­ла за­бра­ли иони­ку и му­зы­каль­ный центр. (На са­мом де­ле в зда­нии шко­лы дей­стви­тель­но на­хо­ди­лись укра­ин­ские во­ен­ные: там бы­ла обо­ру­до­ва­на снай­пер­ская «леж­ка». — О. М.)

Я чет­вер­тый день до­ма. Смот­рю в ок­но на шко­лу. Она, бед­нень­кая, сто­ит и ждет нас

На­ча­ли стре­лять из ми­но­ме­та со сто­ро­ны кол­хо­за где-то в 16.45. Спу­сти­лись в под­вал. При­шла Люд­ми­ла Ва­си­льев­на, она пло­хо слы­шит, по­то­му спус­ка­ет­ся то­гда, ко­гда сын да­ет ей та­кую ко­ман­ду. Си­дим, ждем от­вет­ку. Ти­ши­на. Ста­ли со­би­рать­ся, за­би­рать сум­ки, уже 18.00. И тут со сто­ро­ны Крас­но­го Пар­ти­за­на как про­ле­те­ло над кол­хо­зом (так Еле­на на­зы­ва­ет ОАО «Аг­ро­ком». — О. М.) и клад­би­щем! Все осве­ти­ло, сна­ря­ды раз­ры­ва­лись в воз­ду­хе жут­ко. Юра стал пе­ре­жи­вать, по­то­му что на то­ку, в офи­се и в га­ра­же — де­жур­ные: дя­дя Са­ша По­но­ма­рен­ко (мой дядь­ка), Боч­ка­рев Сер­гей и Дра­гу­нов Юра. Все за­тих­ло. Муж­чи­ны ска­за­ли, что это кас­сет­ные бом­бы бы­ли. Мы-то в этом не раз­би­ра­ем­ся…

29 ян­ва­ря, чет­верг

… Вот и Юра рас­стро­ен­ный: по­стра­дал кры­тый ток. Снес­ло кры­шу, в сто­ло­вой вы­ле­те­ло два ок­на, вез­де во­рон­ки, но, глав­ное, бла­го­да­рить Бо­га, все лю­ди жи­вы. По­зав­тра­ка­ли, Юра по­бе­жал в ма­га­зин, при­нес хлеб — во­зят еще! И тут к нему по­до­шла жен­щи­на, по­про­си­ла де­нег на уголь, не за что ку­пить. Юра дал ты­ся­чу гри­вен. На­ша за­да­ча — вы­жить са­мим и по­мочь вы­жить дру­гим.

Юра сно­ва по­бе­жал в центр: в по­ссо­ве­те за­би­ва­ют ок­на. При­шел Ко­ва­лен­ко Ана­то­лий Вла­ди­ми­ро­вич, при­нес се­меч­ки. Ска­зал, что в но­во­стях пе­ре­да­ли о но­вом «кот­ле» — Де­баль­цев­ском…

По­зво­нил Юра: ока­зы­ва­ет­ся, он с Па­шей уже в Фе­ноль­ную по­ехал. За­каз сде­ла­ла: ку­пить све­чи, спич­ки, во­ду. Зво­ни­ла Та­ня По­по­ва из Вин­ни­цы, пла­чет, го­во­рит, что со­зва­ни­ва­лась с Ра­и­сой Ми­хай­лов­ной, ко­то­рая жи­вет в Яси­но­ва­той, на­ша учи­тель­ни­ца. Утром се­го­дня об­стре­ля­ли Яси­но­ва­тую, «Зорь­ку». Нет све­та и во­ды, га­за, раз­би­ли ко­тель­ную, и без теп­ла Вла­ди­мир Пет­ро­вич ле­жит — у него рак.

Начинают сно­ва ба­ба­хать со сто­ро­ны кол­хо­за. Опять бе­гом в под­вал. При­шли Ша­по­вал, Дол­гой. Го­во­ри­ли о про­шлом, о на­сто­я­щем, о по­ли­ти­ке. Но оста­но­ви­лись на том, что по­сле вой­ны на­пи­шем боль­шой пла­кат «С днем ми­ра!» И бу­дем празд­но­вать три дня — здесь, в под­ва­ле. Буслов­ские ни­ку­да не уеха­ли, Та­ра­ны то­же здесь — при­е­ха­ли из Яси­но­ва­той. На ули­це еще гу­па­ет — от­ку­да, ку­да? «По­бе­ди­ли» га­зо­вую тру­бу на Крас­ном Пар­ти­зане.

30 ян­ва­ря, пят­ни­ца

… Вче­ра в но­во­стях го­во­ри­ли, что се­го­дня, 30 ян­ва­ря, со­сто­ят­ся пе­ре­го­во­ры в Мин­ске. Бу­дем ждать по­ло­жи­тель­ных ре­зуль­та­тов.

Ана­то­лий Вла­ди­ми­ро­вич при­шел: сей­час со сто­ро­ны Крас­но­го Пар­ти­за­на бу­дет об­стрел — месть за раз­би­тую га­зо­вую тру­бу. Сум­ки в под­вал от­нес­ла. В са­ди­ке Ко­ля Фур­ман и Во­ва Мар­ты­нен­ко за­би­ва­ют кле­ен­кой ок­на. Ев­ге­ния Пав­лов­на (за­ве­ду­ю­щая дет­ским са­дом «То­по­лек». —

О. М.) ста­ра­ет­ся вы­вез­ти все цен­ное — на­сос, шлан­ги, ка­стрюли — это то, что оста­лось по­сле ма­ро­дер­ства. Как хо­чет­ся, что­бы все ору­дия за­мол­ча­ли на­все­гда. Как хо­чет­ся про­сто жить, как рань­ше — хо­дить на ра­бо­ту, учить де­тей, про­во­дить празд­ни­ки…

12.30, на­ча­ли стре­лять, ло­жи­лось в цен­тре по­сел­ка. Все в под­вал! 13.00 — за­тих­ли. Убра­ла на кухне, и сно­ва об­стрел, опять бе­жим в под­вал. Юра с Пав­лом Юрье­ви­чем по­вез­ли Ко­лю и Во­ву до­мой. Еще об­стрел. За­тих­ло.16.30, вы­шли из под­ва­ла. Де­вять об­стре­лов пе­ре­жи­ли се­го­дня. Так нас еще не об­стре­ли­ва­ли…

18.35. У Юры за­зво­нил те­ле­фон. Юри­на дочь Але­на (от преды­ду­ще­го бра­ка. —

О. М.). Но зво­нок со­рвал­ся, это сей­час за­ко­но­мер­но. Мно­гие не до­зва­ни­ва­ют­ся.

20.00. Хо­те­ли по­слу­шать ра­дио — ни один ка­нал не бе­рет. Все ши­пит, а стре­лять про­дол­жа­ют. Си­жу в туа­ле­те, са­мое без­опас­ное ме­сто: нет окон.

31ян­ва­ря, суб­бо­та

Го­во­ри­ли с Юрой о бу­ду­щем. На­кри­чал на ме­ня, ушел ку­рить. Слу­шал но­во­сти: се­го­дня 12-й гум­кон­вой во­шел на тер­ри­то­рию «ДНР». Бу­дем ждать но­вых об­стре­лов.

Се­го­дня с та­ким остер­ве­не­ни­ем об­стре­ли­ва­ли Ав­де­ев­ку, что дро­жа­ло все у нас. А по­том еще и на­ши мест­ные во­я­ки по­ша­ли­ли. Как в во­лей­бол иг­ра­ли: ту­да­сю­да, ту­да-сю­да… И сей­час бу­ха­ют так, что ок­на в подъ­ез­де дре­без­жат. Пой­ду в под­вал, за­бе­ру сум­ки. 18.00. За­бра­ла не толь­ко сум­ки, но и Юру. Пы­та­лась до­зво­нить­ся Юле. Ни­че­го не вы­шло. А за ок­ном все гре­мит.

Зво­нил Игорь Кол­ба­сов. Пе­ре­го­во­ры в Мин­ске со­рва­ны — че­го опять ждать?

1 фев­ра­ля, вос­кре­се­нье

… Юра по­про­сил по­чи­тать то, что уже на­пи­са­ла в этой тет­ра­ди. Про­чи­та­ла. Ему по­нра­ви­лось. Ска­зал, что спать под на­пи­сан­ное хо­ро­шо.

15.00. На­ча­ло взры­вать­ся в цен­тре, близ­ко, спу­сти­лись в под­вал. Око­ло 16.00 за­тих­ло, под­ня­лись в квар­ти­ру, пы­та­лись ре­ани­ми­ро­вать ко­тел. Три по­пыт­ки ока­за­лись тщет­ны­ми. А на ули­це су­ма­сшед­ший ве­тер гу­дит…

2 фев­ра­ля, по­не­дель­ник

… Юра за­бе­гал к на­шим. Лю­да пла­чет, пе­ре­жи­ва­ет, но о пе­ре­ез­де по­ка ни­че­го не го­во­рит. Элек­трич­ки уже неде­лю хо­дят толь­ко до Фе­ноль­ной. У нас на стан­ции нет све­та.

13.00. При­шел Во­ло­дя Бо­ри­сен­ко, от­да­ли ему день­ги, что­бы пе­ре­дать Зое Фе­до­ровне — две ты­ся­чи гри­вен. Где-то сно­ва слыш­ны пу­ле­мет­ные и ав­то­мат­ные оче­ре­ди. Муж­чи­ны го­во­рят, что на Ми­хай­лов­ке. Ре­ши­ли рас­соль­ник се­го­дня не ва­рить, ес­ли по­лу­чит­ся, сва­рим греч­ку да гу­ляш.

А Яси­но­ва­тую дол­бят и дол­бят, с 12.00. Бед­ные лю­ди!

Юра по­шел ру­бить дро­ва. Ска­зал, как при­ду, бу­дем обе­дать. Жду. На ули­це ни ду­ши. Толь­ко даль­ние вы­стре­лы и взры­вы да дождь сту­чит по ок­нам, плюс че­ты­ре гра­ду­са. В на­шей квар­ти­ре плюс де­сять. Юра се­го­дня впер­вые за­го­во­рил о пе­ре­ез­де.

3 фев­ра­ля

… 12.10. Стре­ля­ют со сто­ро­ны кол­хо­за на Крас­ный Пар­ти­зан. От­вет­ка не за­ста­ви­ла се­бя дол­го ждать. Три ми­ны в от­вет при­ле­те­ло…

14.30. Во­шла в квар­ти­ру. По­хле­ба­ла рас­соль­ник. Юра при­вез боль­шие сум­ки для ве­щей. Скла­ды­ва­ли са­мое необ­хо­ди­мое. 16.30, сно­ва ста­ли стре­лять со сто­ро­ны кол­хо­за, гау­би­цы — по Крас­но­му Пар­ти­за­ну. 17.10. Стре­ля­ют. Мо­люсь, что­бы об­рат­ки не бы­ло.

4 фев­ра­ля, сре­да

… 11.30. Треск ужас­ный! Танк где-то очень близ­ко стре­ля­ет. Да­же в под­ва­ле все сто­нет.

При­шел Юра. Пла­чет. Уже муж­чи­ны не вы­дер­жи­ва­ют то­го, что про­ис­хо­дит. Раз­би­ли по­сел­ко­вый со­вет. То, что уце­ле­ло, пе­ре­нес­ли в цер­ковь. По­па­ли в ма­га­зин «То­рец». Уже зав­тра и хле­ба не бу­дет. По­па­ли в кры­шу че­ты­рех­этаж­ки. В шко­ле со сто­ро­ны дво­ра раз­би­ты все ок­на. Ра­ни­ло Аню Ки­рил­ко. Увез­ли в Дзер­жинск. Вот и все, по­сел­ка нет. Все разъ­ез­жа­ют­ся. Се­го­дня умер­ла те­тя Зоя Вол­ко­гон. Как ее бу­дут хо­ро­нить — неиз­вест­но.

18.45. Насту­пи­ла тем­но­та. Слыш­но, как где-то взры­ва­ют­ся сна­ря­ды. Уже че­тыр­на­дцать дней наш по­се­лок на ли­нии фрон­та… Юра рас­ска­зы­ва­ет, что се­го­дня по­сле об­стре­ла в по­се­лок при­ез­жа­ло ОБСЕ. За­фик­си­ро­ва­ли все на фото и ка­ме­ру, по­са­ди­ли Аню Ки­рил­ко в ма­ши­ну и увез­ли в боль­ни­цу, в ка­кую — ни­кто не зна­ет. 21.30. Лег­ли спать. На ули­це слыш­ны даль­ние взры­вы, Юра по­са­пы­ва­ет. 23.25. Где-то на­ча­ли стре­лять из «Гра­дов». Се­го­дня мы пе­ре­жи­ли са­мый страш­ный день.

5 фев­ра­ля

… 12.00. Юра по­шел раз­да­вать кле­ен­ку на ок­на, ко­то­рую в Крас­ном Кре­сте вы­да­ли. Он со­об­щил страш­ную но­вость: умер­ла Аня Ки­рил­ко. Умер­ла от ра­не­ния в шею, пле­чо и но­гу, не при­хо­дя в со­зна­ние. Пла­чу, пе­ре­жи­ваю. Толь­ко бла­го­да­ря Ане я оста­лась ра­бо­тать в шко­ле. Она со­бра­ла мне день­ги на по­ступ­ле­ние в ДИСО (До­нец­кий

ин­сти­тут со­ци­аль­но­го об­ра­зо­ва­ния. — О. М.) в 1994 го­ду. По­вез­ла в ин­сти­тут, ез­ди­ла со мной на эк­за­ме­ны, сде­ла­ла все, что­бы я ста­ла учи­те­лем. А что я сей­час мо­гу сде­лать для то­го, что­бы ее по­хо­ро­нить тут, в род­ном по­сел­ке? Ни­кто сей­час ни­ку­да не вы­ез­жа­ет. Бо­ят­ся. А ее нуж­но при­вез­ти из Крас­но­ар­мей­ска. Да и тут как быть? Хо­ро­нят в ого­ро­дах, во дво­рах, из-за об­стре­лов бо­ят­ся ид­ти на клад­би­ще…

19.45. Си­дим, раз­го­ва­ри­ва­ем. Се­го­дня Юра ви­дел Ви­тю Шу­би­на, тот за­би­вал ок­на

в квар­ти­ре сы­на в кол­хоз­ной двух­этаж­ке. Жи­вет Ви­тя сно­ва в Пет­рунь­ках, у Татьяны, же­ны. И де­ти все при них. Вой­на всех объ­еди­ни­ла. Ря­дом слыш­ны взры­вы.

Пы­та­лась раз­га­ды­вать кросс­ворд, ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся. Од­но сло­во на­шла, а даль­ше мыс­ли об Ане. Си­жу, вспо­ми­наю ее ли­цо. В ней бы­ло столь­ко теп­ла, столь­ко добра, столь­ко люб­ви к детям… (Аня Ки­рил­ко бы­ла вос­пи­та­те­лем «ну­лев­ки» и учи­те­лем на­чаль­ных клас­сов. — О. М.). Ня­нюш­ка, — так ее на­зы­ва­ли де­ти. В мо­ем те­ле­фоне и но­мер ее так за­пи­сан: «Ня­нюш­ка». У Ани на ру­ках был ее па­па, Сер­гей Ива­но­вич, он уже око­ло пя­ти лет ле­жа­чий, и Аня за ним уха­жи­ва­ла.

6 фев­ра­ля, пят­ни­ца

… И вот в 11.30 на­ча­лось… Си­де­ли в под­ва­ле. Та же ком­па­ния: мы с Юрой, те­тя Ма­ша с Са­шей Ша­по­вал, Люд­ми­ла Ва­си­льев­на, Во­ва Ан­д­ри­ен­ко, Рим­ма Пет­ров­на, Се­ре­жа и Са­ша Шве­цы. Те­тя Ма­ша рас­ска­зы­ва­ла, что се­го­дня за­хо­ди­ла до­мой к Ане Ки­рил­ко — там Та­ма­ра Пав­лов­на смот­рит за дя­дей Се­ре­жей, от­цом по­кой­ной Ани. Те­тя Оля По­вет­ки­на рас­ска­за­ла, как все про­изо­шло.

Они с Аней Ки­рил­ко и Ко­лей По­вет­ки­ным по­шли к ко­лод­цу по во­ду. Те­тя Оля поды­ма­ла вед­ро, Аня и Ко­ля но­си­ли, на­чал­ся об­стрел. Аню ра­ни­ло, ее опу­сти­ли в под­вал, ста­ли пе­ре­тя­ги­вать но­гу, что­бы оста­но­вить кро­во­те­че­ние. Но кровь не пе­ре­ста­ва­ла течь, по­па­ло в ар­те­рию. Го­во­рят, что во­ен­ные вко­ло­ли ей укол, про­ти­во­шо­ко­вое, по­гру­зи­ли в ма­ши­ну ОБСЕ и от­вез­ли вна­ча­ле в Ди­мит­ро­во. Там пы­та­лись ее спа­сти, да­же во­ен­ные док­то­ра смот­ре­ли. Се­го­дня, 6 фев­ра­ля, Аню по­хо­ро­ни­ли в Фе­ноль­ной. Юля Ко­лес­ни­ко­ва взя­ла на се­бя эту за­бо­ту. Ба­тюш­ка наш, отец Ни­ко­лай, от­пел ее.

18.30. Пой­дем смот­реть «Вой­ну и мир». Нет, бо­юсь. Вы­клю­чи­ли но­ут, не до­смот­рев вто­рую се­рию. Жал­ко, но так спо­кой­нее. Хоть слыш­но, ко­гда стре­ля­ют, а ко­гда но­ут ра­бо­та­ет, пусть и по­ти­хонь­ку, звук ме­ша­ет услы­шать, что про­ис­хо­дит за ок­ном.

7 фев­ра­ля, суб­бо­та

Спа­ли неп­ло­хо, ут­ро ти­хое. Юра, как все­гда, от­пра­вил­ся в кол­хоз. На сви­нар­ник зер­но по­вез­ли, хрю­шек кор­мить. А я со­би­раю ве­щи, остат­ки. Юра с утра пре­ду­пре­дил, что в бли­жай­шие три дня вы­ве­зет ме­ня, Юлю, Ан­то­на и Лю­ду.

16.30. Позд­но­ва­то нас се­го­дня ста­ли об­стре­ли­вать! Бе­жим в под­вал быст­ро. 18.10. Се­го­дня стре­ля­ли по «Бир­же», что там — узна­ем зав­тра. Зво­ни­ла Га­лоч­ка, они с Се­ре­жей се­го­дня хо­ди­ли в храм, ста­ви­ли всем нам свеч­ки за здра­вие, а Ане Ки­рил­ко — за упо­кой. От­нес­ли две пач­ки вер­ми­ше­ли, что­бы ее по­мя­ну­ли. Зво­нил Игорь Кол­ба­сов и ска­зал, что вво­дят ми­ро­твор­че­ские вой­ска: со сто­ро­ны «ДНР» — Рос­сия, а со сто­ро­ны Укра­и­ны — Фран­ция и еще кто-то. Бу­дем ждать улуч­ше­ний от та­кой до­го­во­рен­но­сти…

При­шел Юра. Пла­чет. Уже муж­чи­ны не вы­дер­жи­ва­ют то­го, что про­ис­хо­дит. Раз­би­ли по­сел­ко­вый со­вет. То, что уце­ле­ло, пе­ре­нес­ли в цер­ковь. По­па­ли в ма­га­зин «То­рец». Уже зав­тра и хле­ба не бу­дет. По­па­ли в кры­шу че­ты­рех­этаж­ки. В шко­ле со сто­ро­ны дво­ра раз­би­ты все ок­на. Вот и все, по­сел­ка нет. Се­го­дня умер­ла те­тя Зоя Вол­ко­гон. Как ее бу­дут хо­ро­нить — неиз­вест­но

Еле­на Чер­ка­ши­на

Шко­ла во­ен­но­го вре­ме­ни

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.