На­зад, в бу­ду­щее

Кто за­го­ня­ет Рос­сию в гет­то и как из него вы­брать­ся

Novaya Gazeta - - ПОЛЕМИКА С ПЕРЕХОДОМ НА ЛИЧНОСТИ - Дмит­рий БЫКОВ

Ста­тья Алек­сандра Ме­ли­хо­ва по­до­спе­ла очень во­вре­мя. Не успел он на­пи­сать «уж луч­ше со­всем не хо­дить друг к дру­гу в го­сти, ес­ли вся­кая по­пыт­ка дру­жить за­кан­чи­ва­ет­ся скан­да­лом», как Вла­ди­мир Пу­тин на Вал­дай­ском фо­ру­ме на­звал глав­ной ошиб­кой Рос­сии из­бы­точ­ное до­ве­рие к За­па­ду. Мы так им ве­ри­ли, а они нам плю­ну­ли в рас­пах­ну­тую ду­шу.

Вот все­гда мы так, со все­ми: мы к ним — с «Бу­рей» чувств и «Гра­дом» слез, а они нам рас­ши­ре­ние НАТО на во­сток. Я, прав­да, не со­всем по­нял, ка­кая имен­но по­пыт­ка дру­жить име­ет­ся в ви­ду — «де­ло Ма­г­нит­ско­го», по­ро­див­шее из­вест­ный спи­сок, или воз­вра­ще­ние Кры­ма в род­ную га­вань; но у вся­ко­го свои пред­став­ле­ния о друж­бе, и не нам их кор­рек­ти­ро­вать.

Срав­не­ние со­вре­мен­ной Рос­сии с ев­ре­я­ми в чер­те осед­ло­сти не но­во, я сам го­во­рил, что Но­во­рос­сия ино­гда ка­жет­ся рус­ским Из­ра­и­лем, по­пыт­кой пас­си­о­нар­ной ча­сти об­ще­ства (это мяг­ко ска­за­но, но они ведь очень обид­чи­вые) по­стро­ить пра­виль­ную Рос­сию за ее пре­де­ла­ми. По­нят­но же, что в Рос­сии ее по­стро­ить нель­зя, слиш­ком мно­гое ме­ша­ет, от про­кля­тых ли­бе­ра­лов до соб­ствен­но­го пра­ви­тель­ства. Так что Рос­сия дей­стви­тель­но — по край­ней ме­ре по са­мо­ощу­ще­нию — на­хо­дит­ся в гет­то; иной во­прос — кто ее ту­да за­гнал. Ра­зу­ме­ет­ся, не ко­вар­ный За­пад, у ко­то­ро­го бы­ло в де­вя­но­стые столь­ко шан­сов за­ду­шить нас в смер­тель­ном объ­я­тии, — а соб­ствен­ная власть, глу­бо­ко про­вин­ци­аль­ная по са­мой сво­ей при­ро­де и спо­соб­ная управ­лять прак­ти­че­ски веч­но в усло­ви­ях хро­ни­че­ско­го гео­по­ли­ти­че­ско­го про­ти­во­сто­я­ния.

Лю­бо­пыт­но, что в та­ком взгля­де на ве­щи — мы им друж­бу, они нам оса­жден­ную кре­пость — со­шлись два сверст­ни­ка, два кан­ди­да­та на­ук, два пе­тер­бург­ских бор­ца: Вла­ди­мир Пу­тин, ма­стер спор­та по дзю­до и сам­бо, и Алек­сандр Мелихов, ма­стер спор­та по борь­бе. Жизнь — борь­ба, в Пе­тер­бур­ге, осо­бен­но осе­нью, в это как-то осо­бен­но ве­рит­ся.

Алек­сандр Мелихов не столь­ко при­зы­ва­ет в гет­то — уже спа­си­бо, — сколь­ко кон­ста­ти­ру­ет воз­вра­ще­ние ту­да, при­зна­вая, од­на­ко, что вся­кое гет­то яв­ля­ет­ся ис­точ­ни­ком фа­на­тиз­ма. Од­на­ко есть у гет­то, по Ме­ли­хо­ву, свои несо­мнен­ные плю­сы: это шанс со­здать свою на­ци­о­наль­ную куль­ту­ру, ко­то­рая со вре­ме­нем за­во­ю­ет мир или, по край­ней ме­ре, до­стой­ное ме­сто в нем. Со всем этим невоз­мож­но спо­рить, по­сколь­ку пред­ла­га­ют­ся ве­щи об­те­ка­е­мые и, без­услов­но, ра­зум­ные; про­бле­ма в том, что се­го­дня ре­кон­стру­и­ро­вать ис­тин­ное ми­ро­воз­зре­ние пи­са­те­ля при­хо­дит­ся по его об­молв­кам, по ин­то­на­ци­ям, по име­нам, на ко­то­рые он опи­ра­ет­ся; а так-то все мы за доб­ро про­тив зла.

Здесь крас­но­ре­чи­вее все­го ссыл­ка на Жа­бо­тин­ско­го, ко­то­рый ост­ро ощу­щал — на это его кри­ти­че­ско­го чутья хва­та­ло — свою неспо­соб­ность за­нять до­стой­ное ме­сто в рус­ской куль­ту­ре и по­то­му него­до­вал про­тив ас­си­ми­ля­ции. Для Жа­бо­тин­ско­го идея на­ци­о­наль­но­го го­су­дар­ства пре­крас­на имен­но по­то­му, что в мас­шта­бах это­го на­ци­о­наль­но­го го­су­дар­ства он вождь, ге­рой и клас­сик, как Д’Ан­нун­цио в мас­шта­бах Фи­уме. (Он то­же, ка­жет­ся, от­лич­но по­ни­мал, что про­за его да­ле­ко не так хо­ро­ша, что­бы за­тмить за­хват Ри­е­ки.)

Все ис­то­ри­че­ские по­дви­ги со­вер­ша­ют­ся из ли­те­ра­тур­но­го или ар­ти­сти­че­ско­го тще­сла­вия. Чу­ков­ский со­зна­вал, что мо­жет за­нять до­стой­ное ме­сто в ли­те­ра­ту­ре Рос­сий­ской им­пе­рии, — и ев­рей­ство бы­ло для него во­про­сом тре­тьим, хо­тя и вол­ну­ю­щим; Жа­бо­тин­ский пре­зи­рал ас­си­ми­лян­тов за тру­сость и по­сто­ян­но по­вто­рял, что «они» — пред­ста­ви­те­ли ко­рен­ных на­ци­о­наль­но­стей, и преж­де все­го рус­ские,— «нас» ни­ко­гда не по­лю­бят.

Ров­но та же ри­то­ри­ка на­блю­да­ет­ся се­го­дня у Рос­сии в от­но­ше­нии За­па­да. Мелихов с лег­кой до­лей пре­зре­ния — хо­чу оши­бать­ся — го­во­рит о по­пыт­ках стать боль­ши­ми за­пад­ни­ка­ми, чем са­ми за­пад­ни­ки. В та­кой фор­му­ли­ров­ке это и в са­мом де­ле зву­чит уни­зи­тель­но.

Про­бле­ма лишь в том, что и в рам­ках ев­рей­ской куль­ту­ры Жа­бо­тин­ский остал­ся тем, кем был: хлест­ким и убе­ди­тель­ным пуб­ли­ци­стом, хо­ро­шим пе­ре­вод­чи­ком, дур­но­вкус­ным про­за­и­ком вто­ро­го ря­да. О Ме­ли­хо­ве та­ко­го не ска­жешь — он как раз пер­во­класс­ный про­за­ик, но это­го ему ма­ло. Мне пред­став­ля­ет­ся по его пуб­ли­ка­ци­ям по­след­не­го вре­ме­ни, что он ви­дит се­бя неким ду­хов­ным во­ждем, со­зда­те­лем но­вой ари­сто­кра­тии — а вне гет­то та­кой ста­тус ма­ло­ве­ро­я­тен, вне за­ви­си­мо­сти от ре­аль­ных за­слуг пи­са­те­ля. Ду­хов­ные во­жди — это для гет­то; в от­кры­той куль­ту­ре у чи­та­те­ля своя со­весть и своя го­ло­ва. От­сю­да и при­зна­ние гет­то — пусть не как иде­аль­но­го, но как пе­ре­но­си­мо­го и да­же мно­го­обе­ща­ю­ще­го со­сто­я­ния. Ду­маю, во­об­ще глав­ная тен­ден­ция мо­мен­та — это при­зна­ние те­ку­ще­го по­ло­же­ния дел тер­пи­мым и да­же сти­му­ли­ру­ю­щим; в кон­це кон­цов из все­го мож­но сде­лать точ­ку опо­ры. Жизнь у нас од­на, и ду­мать, что эта жизнь при­шлась на пе­ри­од Юли­а­на От­ступ­ни­ка, о ко­то­ром мы со вре­ме­нем бу­дем вспо­ми­нать со сты­дом и чер­ной иро­ни­ей, — труд­но. Обыч­ное раб­ство еще мож­но сне­сти, но раб­ство вер­нув­ше­е­ся, на­ста­и­ва­ю­щее на се­бе как на един­ствен­но воз­мож­ной фор­ме со­ци­аль­ной ор­га­ни­за­ции — уже ни­как; от это­го уми­ра­ют. Об этом на­пи­сан некра­сов­ский «По­сле­дыш», ав­то­био­гра­фи­че­ский и про­ро­че­ский.

И ес­ли рос­сий­ская власть в са­мом де­ле за­гна­ла нас в ста­тус оса­жден­ной про­вин­ции, ко­то­рая хоть и оса­жде­на, но ни­ко­му по­че­му-то не ин­те­рес­на, — не сле­ду­ет ли при­знать этот ста­тус до­стой­ным и пер­спек­тив­ным, отыс­кать в нем по­вод для сре­до­то­че­ния, опе­реть­ся на опыт Из­ра­и­ля? Пер­вая по­пыт­ка та­кой уте­ши­тель­ной тео­рии была пред­при­ня­та Ва­ди­мом Цым­бур­ским, чей «Ост­ров Рос­сия» поль­зо­вал­ся в свое вре­мя не мень­шей по­пу­ляр­но­стью, чем «Ост­ров Крым» Ак­се­но­ва; ко­неч­но, се­го­дняш­ние уче­ни­ки и на­след­ни­ки Цым­бур­ско­го не огра­ни­чи­ва­ют­ся со­сре­до­то­че­ни­ем и хо­тят от­сель гро­зить шве­ду, тур­ку, пин­до­су, да­лее вез­де; но идея гет­то вла­де­ет рос­сий­ски­ми кон­сер­ва­тив­ны­ми ума­ми не пер­вый год, и оправ­да­ни­ем этой со­зна­тель­ной про­вин­ци­а­ли­за­ции вы­сту­па­ет на­ша хро­ни­че­ская неуда­ча в об­ще­нии с осталь­ным ми­ром, ко­то­рый нас не по­лю­бит ни­ко­гда, ни­ко­гда! Ев­ре­ев ни­кто не лю­бит, вон и во­круг Хар­ви Вайн­штей­на раз­ра­зил­ся ти­пич­но ан­ти­се­мит­ский скан­дал! (За­гвозд­ка в том, что у Эйн­штей­на, на­при­мер, та­ких экс­цес­сов не слу­ча­лось, и нор­маль­но он се­бе встро­ил­ся в от­кры­тое аме­ри­кан­ское об­ще­ство, а ес­ли ве­сти се­бя, как Вайн­штейн, пре­тен­зии ра­но или позд­но воз­ник­нут, и тут уж ни­ка­кая ас­си­ми­ля­ция не спа­сет; в Из­ра­и­ле, на­при­мер, ана­ло­гич­ная про­бле­ма воз­ник­ла у Мо­ше Ка­ца­ва, хо­тя стра­на вполне се­бе блю­дет за­ве­ты Жа­бо­тин­ско­го.) Но это я так, к сло­ву.

Эво­лю­ция Алек­сандра Ме­ли­хо­ва, пре­вос­ход­но­го пи­са­те­ля и мыс­ли­те­ля, в сто­ро­ну за­ве­тов Жа­бо­тин­ско­го, по­сред­ствен­но­го пи­са­те­ля и хо­ро­ше­го пуб­ли­ци­ста, тре­вож­на, но объ­яс­ни­ма. Мелихов дав­но уже пи­шет глав­ным об­ра­зом о «ча­ру­ю­щих фан­то­мах», о том, что че­ло­ве­че­ство склон­но ве­рить гре­зам, а не фак­там, и вдох­нов­лять­ся ми­фа­ми, а не ис­ти­ной. Это хо­ро­ший фун­да­мент для ро­ма­на и да­же для три­ло­гии, но в по­ли­ти­че­ском и да­же бы­то­вом смыс­ле кон­цеп­ция опас­ная и уз­кая. Мне ка­жет­ся, в ос­но­ве ее ле­жит ве­ра в ис­клю­чи­тель­ную спо­соб­ность пи­са­те­ля со­зда­вать эти фан­то­мы — и, со­от­вет­ствен­но, в осо­бый пи­са­тель­ский ста­тус.

Жизнь у нас од­на, и ду­мать, что она при­шлась на пе­ри­од Юли­а­на От­ступ­ни­ка, труд­но. Обыч­ное раб­ство еще мож­но сне­сти, но раб­ство вер­нув­ше­е­ся, на­ста­и­ва­ю­щее на се­бе как на един­ствен­но воз­мож­ной фор­ме со­ци­аль­ной ор­га­ни­за­ции — уже ни­как; от это­го уми­ра­ют

Но это идея для гет­то, в мас­шта­бах ко­то­ро­го мы все гля­дим в про­ро­ки. Бу­ду­щее Рос­сии свя­за­но не с гео­по­ли­ти­че­ским про­ти­во­сто­я­ни­ем, а с уча­сти­ем во все­мир­ном про­цес­се кон­ку­рен­ции, со­труд­ни­че­ства и со­зи­да­ния. В этом смыс­ле нам дей­стви­тель­но по­ра «на­зад, в бу­ду­щее» — во вре­ме­на со­вет­ско­го ин­тер­на­ци­о­на­лиз­ма и про­све­ще­ния, прочь из на­ци­о­наль­ной ис­клю­чи­тель­но­сти и во­об­ще из тор­же­ства им­ма­нент­но­стей. Вре­ме­на вла­сти­те­лей дум и па­те­ти­че­ских про­ро­ков бу­дут вы­зы­вать та­кую же лег­кую но­сталь­гию, как се­го­дня у мно­гих вы­зы­ва­ют ее «штет­лы» — ме­стеч­ки в чер­те осед­ло­сти. Со­чи­нять и петь о них — ми­лое де­ло, но жить луч­ше в Пе­тер­бур­ге. Тем бо­лее что кре­стить­ся для это­го по­ка необя­за­тель­но.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.