О том, как 30 ок­тяб­ря пре­зи­дент Пу­тин от­крыл ме­мо­ри­аль­ную «Сте­ну скор­би» в Москве

Novaya Gazeta - - 30 ОКТЯБРЯ - Ки­рилл МАРТЫНОВ, «Но­вая»

На от­кры­тии па­мят­ни­ка жерт­вам по­ли­ти­че­ских ре­прес­сий Вла­ди­мир Пу­тин про­из­нес пред­вы­бор­ную речь

30 ок­тяб­ря в Москве лил силь­ный дождь, а на Лу­бян­ке, у мет­ро «Труб­ная», и в дру­гих ме­стах чи­та­ли тра­ди­ци­он­ную уже «Мо­лит­ву па­мя­ти». Су­хие спис­ки — име­на, ме­ста ра­бо­ты, воз­раст и да­ты каз­ни. Про­хо­жие вы­гля­ды­ва­ли из-под зон­тов, при­слу­ши­ва­лись. Оста­вать­ся рав­но­душ­ным труд­но, Боль­шой тер­рор — до сих пор от­кры­тая ра­на для рос­сий­ско­го на­ро­да. Ги­гант­ское вни­ма­ние к рас­сле­до­ва­нию Де­ни­са Ка­ра­го­ди­на об убий­стве сво­е­го пра­де­да в 1938 го­ду — это лишь од­но из оче­вид­ных то­му под­твер­жде­ний.

В этот раз День па­мя­ти жертв по­ли­ти­че­ских ре­прес­сий был осо­бен­ным. Во-пер­вых, в си­лу го­дов­щи­ны, 80-ле­тия с на­ча­ла Боль­шо­го тер­ро­ра. Во-вто­рых, из-за от­кры­тия в Москве «Сте­ны скор­би» — об­суж­дав­ше­го­ся в те­че­ние пя­ти лет па­мят­ни­ка на пе­ре­се­че­нии про­спек­та Са­ха­ро­ва и Са­до­во­го коль­ца. В тра­ур­ной це­ре­мо­нии 30 ок­тяб­ря при­нял непо­сред­ствен­ное уча­стие пре­зи­дент Вла­ди­мир Пу­тин, ко­то­рый от­крыл ме­мо­ри­ал и про­из­нес речь о недо­пу­сти­мо­сти оправ­да­ния уни­что­же­ния лю­дей че­рез ссыл­ку «на выс­шее так на­зы­ва­е­мое бла­го на­ро­да».

«Каж­до­му мог­ли быть предъ­яв­ле­ны на­ду­ман­ные и аб­со­лют­но аб­сурд­ные об­ви­не­ния, мил­ли­о­ны лю­дей объ­яв­ля­лись вра­га­ми на­ро­да, бы­ли рас­стре­ля­ны или по­ка­ле­че­ны, про­шли че­рез му­ки тю­рем или ла­ге­рей и ссы­лок», — ска­зал Пу­тин. Он на­пом­нил, что ре­прес­сии ста­ли тра­ге­ди­ей для все­го на­ро­да, а та­к­же на­нес­ли же­сто­кий удар по куль­ту­ре. Их по­след­ствия ощу­ща­ют­ся в Рос­сии до сих пор, за­клю­чил пре­зи­дент.

Речь Пу­ти­на, по сло­вам оче­вид­цев, остав­ля­ла силь­ное впе­чат­ле­ние и, без со­мне­ния, мо­жет счи­тать­ся ча­стью его пред­вы­бор­ной кам­па­нии. Та­ким об­ра­зом, фор­ми­ру­ет­ся мес­седж Крем­ля для об­ра­зо­ван­но­го го­род­ско­го клас­са и ин­тел­ли­ген­ции: опыт ре­прес­сий учтен, на­хо­дит­ся в ак­ту­аль­ной па­мя­ти рос­сий­ской эли­ты, не под­ле­жит ре­ви­зии и тем бо­лее по­вто­ре­нию. Лю­бая дру­гая по­вест­ка и да­же по­пыт­ка иг­но­ри­ро­вать те­му на­сле­дия ста­ли­низ­ма в ны­неш­нем рос­сий­ском об­ще­стве вы­зва­ла бы силь­ное раз­дра­же­ние со­от­вет­ству­ю­щей ча­сти из­би­ра­те­лей — воз­мож­но, не са­мой мно­го­чис­лен­ной, но ак­тив­ной. Вид­но, что та­кое раз­дра­же­ние в Крем­ле ста­ра­ют­ся ку­пи­ро­вать: пред­вы­бор­ный кон­текст за­став­ля­ет Пу­ти­на удер­жи­вать те­зис о том, что он пре­зи­дент всех рос­си­ян, а не толь­ко сто­рон­ни­ков т.н. силь­ной го­су­дар­ствен­но­сти.

В тра­ур­ных ме­ро­при­я­ти­ях вме­сте с Пу­ти­ным при­ни­ма­ли уча­стие пра­во­за­щит­ни­ки — за­по­ми­на­ю­щи­е­ся сло­ва про­из­нес Вла­ди­мир Лу­кин, здесь же был пред­се­да­тель «Ко­ми­те­та про­тив пы­ток» Игорь Ка­ля­пин. Жест та­к­же недву­смыс­лен­ный — по край­ней ме­ре, до за­вер­ше­ния элек­то­раль­ной кам­па­нии всем, кто утвер­жда­ет, что пра­во­за­щит­ни­ки — это вра­ги Рос­сии, при­дет­ся умолк­нуть. Ко­гда в Рос­сию при­хо­дит тер­рор, дать оцен­ку этим со­бы­ти­ям, со­хра­нить па­мять о них и по­пы­тать­ся за­щи­тить лю­дей мо­гут толь­ко пра­во­за­щит­ни­ки — эти по­сто­ян­ные объ­ек­ты для на­па­док со сто­ро­ны ны­неш­ней гос­про­па­ган­ды. Са­мо при­сут­ствие Пу­ти­на у «Сте­ны скор­би» идет враз­рез с боль­шин­ством те­зи­сов рос­сий­ских те­ле­экс­пер­тов, сфор­му­ли­ро­ван­ных на­счет ис­то­ри­че­ской па­мя­ти за по­след­ние го­ды.

В ре­чи Пу­ти­на пря­мо не бы­ло упо­мя­ну­то имя Ста­ли­на, и это та­к­же счи­ты­ва­лось в ка­че­стве хо­да в рам­ках пред­вы­бор­ной кам­па­нии. Раз­дра­жать на­ка­нуне мар­та 2018 го­да Крем­лю не хо­чет­ся не толь­ко ин­тел­ли­ген­цию, но и рос­сий­ских ста­ли­ни­стов — по­зи­ции в об­ще­стве та­к­же не са­мой по­пу­ляр­ной, но шум­ной. Для боль­шой кам­па­нии пре­зи­ден­та всех рос­си­ян бу­дет луч­ше, ес­ли по­след­ние во­об­ще не узна­ют о по­яв­ле­нии Пу­ти­на у «Сте­ны скор­би».

Впро­чем, счи­тать эту фи­гу­ру умол­ча­ния мож­но и не столь при­ят­ным для сек­тан­тов «силь­ной ру­ки» об­ра­зом. Не вы­де­лять Ста­ли­на спе­ци­аль­но — зна­чит, при­зна­вать, что весь со­вет­ский пе­ри­од, на­чи­ная с 1918 го­да и вплоть до ан­дро­пов­ских вре­мен, от­ме­чен ре­прес­си­я­ми, рас­пра­ва­ми над ина­ко­мыс­ля­щи­ми, ссыл­ка­ми, пси­хи­ат­ри­че­ски­ми ди­а­гно­за­ми или тю­рем­ны­ми за­клю­че­ни­я­ми. Бо­лее то­го, ла­гер­ная си­сте­ма, со­здан­ная ра­ди по­стро­е­ния но­во­го ком­му­ни­сти­че­ско­го об­ще­ства, не умер­ла и по сей день. В этом смыс­ле «Сте­на скор­би» — один из глав­ных па­мят­ни­ков всей на­шей но­вей­шей ис­то­рии.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.