Оm су­мы, тюрь­мы и мил­ли­о­нов

За неиз­вест­ное сти­хо­тво­ре­ние Ген­на­дия Шпа­ли­ко­ва кол­лек­ци­о­нер в Аук­ци­он­ном до­ме «Ан­ти­ква­ри­ум» пред­ло­жил 1 мил­ли­он 600 ты­сяч руб­лей

Novaya Gazeta - - КУЛЬТУРНЫЙ СЛОЙ - Оль­га ХРУСТАЛЕВА — спе­ци­аль­но для «Но­вой»

Эта исто­рия на­чи­на­ет­ся в пер­вые дни ле­та 1972-го, ко­гда на по­ро­ге од­но­го ин­тел­ли­гент­но­го мос­ков­ско­го до­ма по­яв­ля­ет­ся небри­тый, одут­ло­ва­тый, пло­хо оде­тый че­ло­век, в ко­то­ром труд­но узнать ба­лов­ня судь­бы и со­вет­ско­го ки­не­ма­то­гра­фа Ген­на­дия Шпа­ли­ко­ва. То­го са­мо­го, ко­то­рый пря­мо на съе­моч­ной пло­щад­ке и по­чти не за­ду­мы­ва­ясь на­пи­сал гимн ми­ро­ощу­ще­нию ше­сти­де­ся­тых «Я ша­гаю по Москве». И пре­мье­ра од­но­имен­но­го филь­ма вес­ной 1964 го­да, так сим­во­лич­но риф­мо­вав­ша­я­ся с об­ще­го­су­дар­ствен­ной от­те­пе­лью, филь­ма, ко­то­рый поз­же «смот­ре­ли все», обе­ща­ла «день­ги, сла­ву, лю­бовь» и да­же все­об­щее сча­стье че­рез ка­ких-ни­будь 1516 лет. Но те­перь на дво­ре сто­ял 1972й. Шпа­ли­ков был ни­щим, без­дом­ным, оди­но­ким. Уез­жа­ю­щие в от­пуск дру­зья сер­до­боль­но пред­ло­жи­ли по­жить в их квар­ти­ре, где оста­ва­лась толь­ко дочь. По­гру­зив­ший­ся в горь­кое по­хме­лье се­ми­де­ся­тых, Шпа­ли­ков пил. Силь­но. И сем­на­дца­ти­лет­няя хо­зяй­ка, ис­кренне не знав­шая, что де­лать с по­жи­лым (34 го­да!), со­сре­до­то­чен­ным в ос­нов­ном на ста­кане, муж­чи­ной, спа­са­лась у дру­зей, при­хо­дя лишь но­че­вать. А он глу­шил се­бя так, что од­на­ж­ды не смог от­крыть ей дверь. Не слы­шал — зво­нок, стук, кри­ки со­се­дей. По­том, му­чи­мый чув­ством ви­ны, стал пи­сать для нее сти­хи. Лег­ко­сти не бы­ло. Он сно­ва и сно­ва на­чи­нал сна­ча­ла, буд­то же­лая на­щу­пать ме­ло­дию, ко­то­рая рань­ше так есте­ствен­но укла­ды­ва­лась в стро­фы, услы­шать звук, на ко­то­рый риф­ма­ми от­зы­ва­лась ду­ша. Сно­ва. С но­во­го ли­ста. Ко­гда спа­дет ве­чер­ний шум,— вне на­ви­га­ций, ло­ций,— я до­ро­жил и до­ро­жу,— ду­ше мо­ей ней­мет­ся…

И, от­ча­яв­шись, два­жды на­пи­сал по­свя­ще­ние, так и не за­кон­чив сти­ха. И ис­чез из дру­же­ско­го до­ма. На­все­гда.

Че­ты­ре ли­сточ­ка с невер­ным по­чер­ком юная хо­зяй­ка, еще не до­га­ды­ва­ю­ща­я­ся, что она по­эт, спря­чет от чу­жих глаз. Они оты­щут­ся на ан­тре­со­лях 45 лет спу­стя. По спра­вед­ли­во­му за­ме­ча­нию Та­тья­ны Щер­би­ны, ко­то­рой они и бы­ли ад­ре­со­ва­ны, про­жив доль­ше, чем ав­тор.

А по­ка в пер­вые лет­ние дни 1972 го­да смя­те­ние ца­ри­ло в де­сят­ках ин­тел­ли­гент­ных до­мов Ле­нин­гра­да. Го­род по­ки­дал, по­ки­дал вы­нуж­ден­но, ка­за­лось, на­все­гда, пе­ре­се­кая гра­ни­цу как во­ды Стикса, — его пе­вец, со­всем ина­че «об­лас­кан­ный» го­су­дар­ством и КГБ. И уже не бы­ло ря­дом Ан­ны Ан­дре­ев­ны Ах­ма­то­вой, что­бы ска­зать, как от­ре­зать: «Ка­кую био­гра­фию де­ла­ют на­ше­му ры­же­му!» — ко­гда уже

Ми­ха­ил вло­жил день­ги, ко­то­рые за­ра­ба­ты­вал как звез­да ба­ле­та, Ио­сиф — часть Но­бе­лев­ской пре­мии, Ро­ман — свою до­лю, уме­ние го­то­вить и об­щать­ся

упо­мя­ну­той вес­ной 1964-го по­сле аре­ста, псих­боль­ни­цы и по­ка­за­тель­но­го су­да, по­эта-ту­не­яд­ца Ио­си­фа Брод­ско­го от­пра­ви­ли в ссыл­ку. И по­ка он тряс­ся в ва­гон­за­ке с уго­лов­ни­ка­ми — «ад на ко­ле­сах: Фе­дор Ми­хай­ло­вич или Дан­те» — в Ле­нин­гра­де на­ча­лись га­стро­ли Лат­вий­ской на­ци­о­наль­ной опе­ры, в спек­так­лях ко­то­рой бы­ли за­ня­ты уче­ни­ки риж­ской хо­рео­гра­фи­че­ской шко­лы. Од­но­го из них, осо­бо ода­рен­но­го, тай­ком при­ве­ли по­ка­зать­ся зна­ме­ни­то­му пе­да­го­гу Ва­га­нов­ско­го учи­ли­ща Алек­сан­дру Ива­но­ви­чу Пуш­ки­ну — так в Ле­нин­гра­де ока­зал­ся Ми­ха­ил Ба­рыш­ни­ков, став­ший ве­ду­щим тан­цов­щи­ком Ки­ров­ско­го те­ат­ра и ед­ва ли не сим­во­лом са­мо­го ба­лет­но­го ис­кус­ства. Че­рез несколь­ко лет он сыг­рал в те­ле­спек­так­ле по хе­мин­гу­эев­ской «Фи­е­сте», где на во­прос «Че­го вы хо­ти­те в жиз­ни?» его ге­рой — то­ре­а­дор Пед­ро Ро­ме­ро — от­ве­тил: «Про­сла­вить­ся и стать мил­ли­о­не­ром». А еще че­рез три го­да тан­цов­щик сбе­жал (в пря­мом и пе­ре­нос­ном смыс­ле) от со­вет­ской вла­сти во вре­мя га­стро­лей в Ка­на­де.

В од­ном из ин­тер­вью на во­прос «Что бы­ло бы с Ба­рыш­ни­ко­вым, остань­ся он в СССР?» Ио­сиф Брод­ский от­ве­тил: «На­вер­ное, спил­ся бы». Они по­зна­ко­ми­лись в Нью-Йор­ке осе­нью 1974-го.

А в но­яб­ре то­го же го­да в Москве свел сче­ты с жиз­нью Ген­на­дий Шпа­ли­ков.

Это толь­ко несколь­ко из мно­же­ства ни­тей, скла­ды­ва­ю­щих еди­ный узор. Но вот еще од­на. Все в том же 1972 го­ду из СССР в го­су­дар­ство Из­ра­иль эми­гри­ро­вал за­все­гда­тай ле­нин­град­ских ре­сто­ра­нов, пе­ре­вод­чик, ис­кус­ство­вед, лю­би­тель и зна­ток по­э­зии Ро­ман Ка­план. По про­ше­ствии несколь­ких лет он ока­зал­ся в Нью-Йор­ке и стал ди­рек­то­ром га­ле­реи На­хам­ки­на, где вла­де­ние язы­ка­ми, друж­ба с ху­дож­ни­ка­ми и зна­ние по­э­зии ока­за­лись крайне вос­тре­бо­ван­ны­ми.

Ран­ним осен­ним утром 1987 го­да Ро­ман Ка­план си­дел на кухне в со­сто­я­нии, близ­ком к от­ча­я­нию. Его ре­сто­ран, год на­зад от­кры­тый на Ман­х­эт­тене, в до­ме, где ко­гда-то жил ле­ген­дар­ный Фр­энк Си­на­тра, про­го­рал. Де­нег не бы­ло. Дер­жа­те­ли ак­ций тре­бо­ва­ли свои вло­же­ния на­зад. И вдруг мест­ное ра­дио со­об­щи­ло: «Но­бе­лев­ская пре­мия по ли­те­ра­ту­ре при­суж­де­на Ио­си­фу Брод­ско­му».

Ио­си­фу! — дав­не­му, еще по Ле­нин­гра­ду, при­я­те­лю. Брод­ско­му! — чьи чте­ния он устра­и­вал в га­ле­рее На­хам­ки­на. В тот же день Ка­план по­зво­нил по­эту: — Ио­сиф, ты те­перь у нас мил­ли­о­нер! Дай де­нег в долг на раз­ви­тие ре­сто­ра­на.

— Я дол­жен по­со­ве­то­вать­ся с Мы­шью, — ска­зал тот.

« Мышь » , как на­зы­вал дру­га Брод­ский, — Ми­ха­ил Ба­рыш­ни­ков, ныне ди­рек­тор и звез­да American Ballet Theatre, — по по­во­ду прось­бы Ка­пла­на за­ме­тил, что да­вать день­ги в долг рис­ко­ван­но, и луч­шим вы­хо­дом в дан­ной си­ту­а­ции ста­нет вы­куп ак­ций ре­сто­ра­на.

Так и по­сту­пи­ли. Ми­ха­ил вло­жил день­ги, ко­то­рые за­ра­ба­ты­вал как звез­да ба­ле­та, Ио­сиф — часть Но­бе­лев­ской пре­мии, Ро­ман — свою до­лю, уме­ние го­то­вить и об­щать­ся.

Так из три­ум­ви­ра­та яр­чай­ших ле­нин­град­цев ро­ди­лось уни­каль­ное яв­ле­ние под на­зва­ни­ем «Рус­ский са­мо­вар». Здесь со­би­ра­лась вся рус­ская эми­гра­ция, все, счи­та­ю­щие се­бя при­част­ны­ми к рус­ской куль­ту­ре, звез­ды спор­та, по­ли­ти­ки. Сре­ди по­се­ти­те­лей — До­вла­тов, Алеш­ков­ский, Ак­се­нов, Ах­ма­ду­ли­на, Окуд­жа­ва, Виш­нев­ская, Ро­стро­по­вич, Баш­мет, Бут­ман, Ми­хал­ков, Це­ре­те­ли, Ка­ба­ков, Ко­мар, Ме­ла­мид, Брус­кин, Тюль­па­нов (спи­сок бес­ко­не­чен). За­ха­жи­ва­ли и аме­ри­кан­ские звез­ды: Стрей­занд, Фор­ман, Мин­нел­ли, Стал­лоне. Прак­ти­че­ски все остав­ля­ли от­зыв в го­сте­вом аль­бо­ме: сти- хи, ри­сун­ки, кто-то вкле­и­вал фо­то­гра­фию с шу­точ­ной над­пи­сью. По­эты и пи­са­те­ли да­ри­ли кни­ги с ав­то­гра­фа­ми, ху­дож­ни­ки — ра­бо­ты. Так скла­ды­ва­лась кол­лек­ция «Рус­ско­го са­мо­ва­ра». Од­на­ж­ды в нем слу­чил­ся боль­шой по­жар, и часть кол­лек­ции, ви­сев­шая на сте­нах, по­гиб­ла, но уди­ви­тель­ным об­ра­зом го­сте­вые кни­ги со­хра­ни­лись: в по­след­ний мо­мент их спас­ли от ог­ня. Эти «нетлен­ные ру­ко­пи­си» — уни­каль­ный ар­те­факт эпо­хи, па­мят­ник «рус­ской куль­ту­ры в из­гна­нии», за­фик­си­ро­вав­ший мно­го­гран­ную твор­че­скую сре­ду, и ана­ло­га ему нет.

Что к это­му до­ба­вить?

6 сен­тяб­ря ис­пол­ни­лось 80 лет со дня рож­де­ния Ген­на­дия Шпа­ли­ко­ва. Че­ты­ре ли­ста с ав­то­гра­фом его сти­хо­тво­ре­ния «Ко­гда спа­дет ве­чер­ний шум» бы­ли пред­став­ле­ны в ка­че­стве топ-ло­та на тор­ги в Аук­ци­он­ном до­ме «Ан­ти­ква­ри­ум». 7 ок­тяб­ря был по­став­лен це­но­вой ре­корд: за ав­то­граф Шпа­ли­ко­ва один из кол­лек­ци­о­не­ров пред­ло­жил 1 мил­ли­он 600 ты­сяч руб­лей.

В но­яб­ре ис­пол­ня­ет­ся 30 лет со дня вру­че­ния Но­бе­лев­ской пре­мии по ли­те­ра­ту­ре Ио­си­фу Брод­ско­му. Его ав­то­гра­фы и ри­сун­ки в чис­ле 700 пред­ме­тов «са­мо­вар­ной куль­ту­ры» бу­дут пред­став­ле­ны на аук­ци­оне в «Ан­ти­ква­ри­уме».

В де­каб­ре ис­пол­нит­ся 80 лет Ро­ма­ну Ка­пла­ну.

P.S. Ста­рин­ный рус­ский ре­цепт от Ио­си­фа Брод­ско­го: «Отва­ри по­ти­хонь­ку ка­лит­ку…»

Ми­ха­ил Ба­рыш­ни­ков и Ро­ман Ка­план

Ио­сиф Брод­ский

Ли­сто­чек Шпа­ли­ко­ва

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.